Евгения Чепенко 
Злодей не моего романа

http://samlib.ru/c/chepenko_e/
Аннотация

Попала Лена, так попала… В книгу попала. И встретила Лена главного героя, только влюбилась почему-то в главного злодея. Много любви, немного… Хотя, чего уж греха таить! Много эротики, немного юмора, совсем чуть-чуть стеба и никаких метаний, стенаний и расстройств.

Чепенко Евгения
Злодей не моего романа

— А-а-а!
— Нюша, это мы. Мы решили сделать для тебя какой-нибудь подвиг и сделали принца.
— Принца?! Да я чуть со страха не умерла!
— Ты еще не видела какого мы сделали дракона…
Принц для Нюши
(Смешарики)

Часть первая

1

В общем так, этот шумный местами грязный огромный участок земли, разрезанный каналами и речками на более мелкие куски, — светлый Петров град. Эта улица с вереницей машин, дорогих бутиков, ресторанов, забегаловок, одним таджиком-медведем, спрашивающим встречных прохожих детей "Ках тибе завут", парой нег… Ой, их так нельзя называть!..парой африканцев в валенках, стучащих зубами и раздающих листовки, и (куда без него), конечно, одним розовым кроликом, сующим всем без разбора рекламные буклеты неприличного содержания из ближайшего секс-шопа… Хотя если говорить о размерах, то они как раз очень даже приличные. Хм. Купить что ли? Просто из любопытства как это помещается. С другой стороны, дети-то помещаются. Отвлеклась. О чем это я? А! Так вот, это Невский проспект.
Та тощая курица в черном пальто с большой попой, мелкой грудью в длинной почти цыганской юбке и на каблуках, с рожей кирпичом, чешущая напролом ко входу в метро, — это я. Звать меня Еленой. Знакомые женщины величают Ленок. Знакомые мужики иначе как Ленуха не утруждаются. Знаю, не нежно и неромантично, но я и сама как-то на особую женскую мягкость не претендую, а еще на чуткость, беззащитность и сострадание… Как-то так. Ладно, приземлились. Смотрим на вселенную моими глазами.
Я растолкала двоих юных парней, упакованных в штаны по последней моде, что означало, что у одного они слишком узкие, я в таких не отваживалась ходить, у второго они слишком широкие с заниженной — хм, — попой, и нырнула в подземку. Работа, мать ее, закончена, прыгнуть в вагон в сторону Парнаса и домой! Книжку надо купить. Детектив какой-нибудь. Только не фэнтези! Или, не дай Бог, роман про любовь. Не то что бы я не уважала сказки про оную, очень даже читала и уважала, но уж больно часто они, собаки такие, попадаются сопливые, длинные и нудные. А я экшн люблю. Чтоб главная героиня не мочалка девственная, ну в крайнем случае просто не мочалка, чтоб если уж главный герой, так всем мужикам мужик! Короче, на подземных лотках моим запросам ни одна книжка подобного жанра не удовлетворяла.
Бегом сбежала по эскалатору, двигая к правому краю нерадивых горожан и гостей северной столицы, рванула к периодике, в ряду ярких обложек детективной тематики выбрала незнакомое название, вытащила книжку поближе к себе, достала из кармана заранее приготовленную бумажку и, вручив продавщице, стала ждать сдачи. Пока последняя, неопределенного возраста женщина, разбиралась с некой придирчивой юной особой, дотошно отсеивающей те любовные романы, которые она уже успела прочесть, от тех которые не успела, я нервно поглядывала в сторону путей. Мои замечательные короткие черные ногти методично отбивали ритм по твердой картонной обложке.
— Девушка минуточку… — пыталась хоть на время отбиться от навязчивой покупательницы несчастная продавец.
— Нет, подождите. Еще вот эта книга…
Я вздохнула. Скоро поезд. Люди придвинулись ближе к краю. Среди прочих приметила весьма импозантную старушку в фетровой розовой шляпке с широкими полями и прозрачной вуалью опущенной на глаза. Верх головного убора конца девятнадцатого, начала двадцатого столетия венчал диких размеров букет с фиолетовой виноградной кистью. Серое, в розовое клетку пальто облегало тощую фигурку. Образ завершал длинный зонт, на который женщина опиралась словно на трость, и маленькая лохматая противно тявкающая собачонка в розовом свитерке. Люди косились на "даму с собачкой" кто с умилением, кто с подозрением. И правильно. Мало ли чего у нее там в голове.
— Вот ваша сдача, — продавщица, наконец, на мгновение вырвалась из цепких лапок фанатки женского чтива. Я спрятала в карман деньги.
Под потолком разнесся собачий визг и крик. Я обернулась. Дама уронила собачку. И ладно просто уронила, а на пути. И никто не спешил на помощь противному созданию под поезд. Ни о чем в общем и целом не думая, я побежала, засовывая по дороге законно приобретенную книгу в сумку, оценив силу ветра из тоннеля и отсутствие пока белых фар, со всего маха на каблуках приземлилась вниз. Как только ногу не вывихнула? Поймала пребывающую в шоке мелочь, забросила наверх, зацепилась за край платформы, стараясь подтянуться и что было мочи в легких заорала:
— Мужики! Помогай!
"Мужиков" нашлось не очень много, но те, что нашлись, втащили меня следом за псиной.
Я перевела дух и села прямо на пол. Завизжал состав. Замелькали зеленые вагоны. Какой-то парень помог подняться и ввел внутрь. Даже, увалень, не спросил, в какую мне сторону надо. Я тихо поблагодарила, отряхнулась, нашла стоячее место посвободней, ухватилась за поручень и полезла в сумку за книгой. Однако вынуть до конца не успела, перед глазами выросло розовое безобразие с клумбой.
— Спасибо Вам огромное, девушка! — вполне приятно прощебетала женщина, прижимая к груди притихшего песика. Я неопределенно пожала плечами.
— Да, всякое бывает.
— Кроме Вас никто туда не полез.
— Да нет, полезли бы, — зачем-то начала оправдывать я человеческий род. Всегда от благодарности и комплиментов немного тушевалась. — Просто сразу сообразить сложно.
— Хм, — женщина изучала меня внимательными яркими голубыми глазами. Я поежилась. Таких глаз по идее не бывает. Чистые какие-то, словно стекло синее. — Ты книги читать любишь, правда? — поинтересовалась дама.
Я кивнула.
— Вообще этот жанр люблю. Не знаю почему. Само выходит.
Она загадочно улыбнулась и вышла на следующей станции. Я проводила ее взглядом, немного поразмышляла о странных глазах и вернулась к прерванному занятию. Выудила из сумки книжку, открыла, поднесла к глазам.

"Бар верещал и гудел на разные голоса. Молоденькая невысокая девушка в короткой алой юбке и кожаной куртке сидела, скрестив ноги, за барной стойкой и задумчиво тянула через соломинку коктейль. Двое шумных, подвыпивших друзей справа от нее бросали косые взгляды на стройные ноги, обтянутые сеточкой чулок…"

Меня пнули локтем, так что я на мгновение потеряла равновесие и отвлеклась от чтения. Мозг, врубивший как обычно при виде возможной детектив лайн свои ресурсы на полную, предупредил освобожденное сознание, что вероятность неумной девицы, восседающей в одиночестве в баре в прикиде начинающей девочки облегченного, стать разменной монетой в жизни какого-нибудь маньяка очень велика. Я снова окунулась в мир красной юбки.

"Эйна тяжело вздохнула…"

Эйна? Это какой такой национальности автор? Потом гляну.

"… и бросила украдкой взгляд в сторону подруг, устроивших небольшой девичник в честь расставания Элоизы с ее женихом. Идти к девушкам не хотелось. Ей было неинтересно вот просто так сидеть и поглощать в неимоверных количествах алкоголь…"

И чего приперлась? Я медленно начала разочаровываться в дедуктивных способностях автора. Даже предлога нормального для девицы в баре изобрести не смог.

"Взгляд ее медленно скользнул по соседу слева, высокому бледному, худощавому брюнету с длинными волосами, собранными в хвост. Черные джинсы и рубашка в тон завершали поразительно притягательный, пропитанный таинственностью образ…"

Гот что ли? Субкультуры в детективах — это интересно. Может еще не все потеряно.

"Он спокойно потягивал вино из высокого бокала…"

Гот-гурман.

"— Нравлюсь? — без предисловий спросил незнакомец…"

Оригинальный заход. Я хмыкнула. Мне понравилось комментировать книгу самой себе. Это весело.

"Эйна растерялась и просто кивнула. Парень взглянул на нее, и у девушки перехватило дыхание от этого взгляда. Такой ясный и одновременно умудренный жизнью…"

Сколько готу лет?

"Она улыбнулась ему.
— Грустишь?
Он кивнул.
— Напиваюсь.
Эйна нахмурилась. Незнакомец не выглядел пьяным. Бледным, больным — да, но не пьяным…"

— Свинка? ОРЗ? — начал делать ставки неугомонный мозг. В душе меж тем поселилось странное неприятное предчувствие.

"— Что бы не произошло в жизни, оно того не стоит… — Девушка понимала, что фраза звучит глупо, но ей хотелось подбодрить этого парня, который всего за несколько минут успел ей так понравиться. Он загадочно усмехнулся.
— Ты не знаешь, о чем говоришь.
— Нет, знаю, — настаивала на своем Эйна.
Незнакомец окинул ее грустным взглядом.
— Это не важно. Теперь уже не важно…"

Меня перекосило так, словно я за один присест схряпала три лимона и подавилась соком. Последний раз такие диалоги слышала по телеку то ли в "Дикой Розе", то ли в "Богатые тоже плачут". Точнее не помню. Исключительно в мыльных операх мужики закатывали грустные глаза, вздыхали и загадочно изрекали, что все уже не важно.
Я с каким-то остервенением захлопнула книгу, перевернула ее и уставилась на аннотацию. Увиденное не прибавило ни грамма энтузиазма, зато все расставило по местам: и несостоявшуюся жертву маньяка, и депрессивного старого гота.

"Кэтрин Инферно — псевдоним признанной русской писательницы Дарьи Пыжиковой, создавшей удивительный мир вампиров и оборотней…
Эйна Куил простая смертная девушка живет и работает в городе Саммертхол и не подозревает, что по ночам знакомые улицы превращаются в поле битвы бессмертных кланов…"

Кэтрин Пыжикова, значит. Это выходит я вместо того, чтоб схватить с прилавка свой законный детективчик, взяла вот эту бурду? Ох, найти бы ту девицу! Я тяжело вздохнула и матюкнулась вслух, чем привлекла внимание окружающих. Стараясь скрыться от любопытных глаз, еще раз уткнулась в аннотацию.

"…Ему тысячи лет, он одинок и изгнан по вине своего безжалостного врага, но однажды, повстречав молодую девушку в баре, он…"

Я присвистнула. Вот Инферно-Пыжикова дает! Я со своим дедушкой общего языка не нахожу, хотя ему еще только восемьдесят, а этому кренделю тысячи… О чем он с Эйной в сетчатых колготках беседует? Или они не беседуют? Я закусила губу. Мысли приняли новый оборот. Если он такой старичок в юном теле (раз бледный, по любому книжный кровопийца), то Камасутру мужик знает как Азбуку. Прямо простор для моей маньячной натуры. Я перевернула беллетристику и уставилась на обложку. Маньячная натура разочарованно махнула рукой и ушла на задворки сознания строить планы на одинокий вечер. На картинке в позе Диснеевской Белоснежки стояла темноволосая субтильная девушка в длинном черном платье с грустным взглядом неестественно-зеленых глаз. Надпись гласила: "Бессмертный вальс".
Кому-то пора обзаводиться электронной читалкой и качать романы с Инета.
Я убрала книжку в сумку. Выкидывать было жалко, новая все-таки, может еще подарю какой-нибудь коллеге по работе. Вышла на своей станции, поднялась наверх и выскользнула в холодный весенний вечер.
Улицы плавились в буквальном смысле. Потоки воды разносились волнами от черных мокрых колес. Прохожие тонули по щиколотку в талой городской жиже. Десятки огней всех мыслимых цветов отражались от тротуаров. Низкое Питерское небо излучало грязно-фиолетовые оттенки. Я поежилась, подняла воротник и вместе с толпой потекла к переходу. Впереди мелькнула безобразная клумба на розовых фетровых полях. Я прищурилась, вглядываясь, видение испарилось. Надо получше выспаться. Неспроста оно, все это. Зеленый начал отсчитывать секунды. Я сделала шаг с тротуара и… вошла в теплое гудящее помещение бара.

2

Сказать, что мозг впал в абсолютный ступор — ничего не сказать. Я огалтело вытаращилась на посетителей, да и вообще на всю окружающую обстановку. На мое появление никто не обратил внимания, разве что довольно симпатичный бармен, пританцовывающий с кипельно белым полотенчиком на плече. Прямо как в голливудских ганстерских детективах о тридцатых годах.
Я развернулась ровно на сто восемьдесят и выскользнула за дверь, оказавшись на широкой ярко освещенной проезжей части. По обеим сторонам дороги тянулись дома с неоновыми вывесками. Стоял поздний вечер. Проносились таксисты, гудящая разношерстная толпа огибала меня, застывшую на тротуаре в позе кролика перед удавом.
— Вот дура! — присвистнул какой-то малолетний не совсем трезвый козел, толкнув меня плечом и смерив презрительным взглядом.
— Катись, придурок! — на автомате зашипела в ответ я. Хотя, если говорить начистоту, то со стороны и впрямь выглядела дурой в теплом пальто, осенних высоких сапогах посреди летней жары. Я стянула верхнюю одежду и перекинула через руку, еще раз огляделась. Такое впечатление, будто попала в Нью-Йорк. Если б еще прохожие не по-русски разговаривали, а так ерунда какая-то. Где мой законный Питер? Где лужи? Где моя кровать? И что, вообще, за фигня такая?
Я поймала какую-то женщину неопределенного возраста.
— Простите, что это за город?
Она испуганно уставилась на меня и попыталась убежать. Не на ту напала. Я мертвой хваткой влепилась в ее локоть.
— Так что за город?
— Саммертхол, — пропищала несчастная, вырвала руку и убежала.
— Чего, чего? — заорала я ей в след.
— Саммертхол, — деловито повторил пожилой мужчина, — меньше пить надо и употреблять всякой дряни!
— В каком это смысле? Да, я… Да я только кальян курила и то раз в жизни! — но дяде было наплевать. Он давно уже скрылся в толпе. Я, уподобившись персонажам русских сказок, почесала затылок. Потом сообразила залезть в сумку в поисках книги Пыжиковой. Таковой там не оказалось.
Из уст моих снова вырвался поток брани. Пошарила повнимательнее. Все на месте. Романа нет. Я тяжело вздохнула, перевела взгляд на небо и едва не поперхнулась. Большими золотыми буквами над моей невезучей макушкой красовалась надпись:

"Елена растерянно оглядывала прохожих. В ее голове вертелись всего два вопроса. Как она сюда попала? И где искать помощь?"

— Неправда! — совершенно искренне возмутилась я. — Вопросов больше и второго среди них нет.
— Девушка, Вам помочь? — бугай размером с платяной шкаф сально изучал мою фигурку. Я отрицательно мотнула головой. Повторила разворот на сто восемьдесят и метнулась обратно в бар. Там подумать можно и алкоголь есть. Может меня на улице по голове треснули, и я глюки ловлю на фоне черепно-мозговой травмы и случайного чтива про старого мальчика-гота?
Не оглядываясь, я проскользнула к барной стойке мимо толпы в дрызг пьянющих баб юного возраста, среди которых, кстати, и приметилась девица в кожаной куртке и красной юбке. Она равнодушно пялилась в окно и не шибко пила, в отличие от остальных.
— Парень! Ты отечественную валюту принимаешь? — отвлекла я бармена от пристального изучения моей персоны.
— Чего? — не понял он.
Я расположилась на высоком стуле.
— Говорю, рубли за выпивку берешь?
— Я все беру, милая.
— Вот и круто. Дай-ка мне рома, солнышко.
Парень рассмеялся, в два счета налил требуемое. Я двумя глотками осушила рюмку.
— Еще.
— Эй, леди, у Вас все в порядке?
Точно. Ганстер-стори начала тридцатых. Где мафия?
— Нет, малыш, у меня не все в порядке.
— Проблемы с парнем?
— У меня нет парня.
— С работой?
— Солнышко, если я скажу. Пыжикова напишет, что несчастная Елена попала в психушку.
— Кто такая Пыжикова?
— Мать всего сущего!
Бармен нахмурился и почесал лоб.
— Бог, что ли?
— Хуже. Романы женские пишет.
— Позорное чтиво.
— Да, ладно!
— Серьезно.
— Бармен, долей еще, — я повернулась на глубокий завораживающий голос. Справа от меня восседал бледный гот-гурман. Ничего, кстати, мужик. Дохловат маленько и слащав как-то, в остальном на главного героя потянет. Мысли опять прыгнули на Камасутру. Ром еще не начал действовать, а у меня уже мысли не те. Отсутствие второй половины в жизни сказывается. Парень меж тем долил готу красного, мне ром и отошел к другим посетителям.
— Нравлюсь? — без предисловий выдал главный пыжиковский герой. Теперь заход не казался таким уж оригинальным.
— Нет, — честно ответила я.
Он повернулся ко мне всем корпусом. В глазах светилось удивление. Видно такой ответ не в стиле девушек Инферно.
— Лжешь.
Я взвилась. Ничего себе хамло.
— Страдаешь самообманом, — залпом осушила вторую рюмку и отвернулась к стойке. Разговаривать больше не хотелось. Общаться с самодовольными козлами не в моем стиле. Неприязненно передернула плечами, отгоняя осадок от короткого противного диалога. Мысли вернулись к моему пагубному положению в сем книжном царстве. Вполне вероятно, само туловище сейчас где-то в машине скорой везут в больницу. А вот сознанием я тут, значит и проблемы надо решать пока тут. Первый насущный вопрос…
— Ты не врешь.
Я подпрыгнула от неожиданности. Мальчик-гот склонился ко мне и проговорил это почти на ухо.
— Ты смотри, какой догадливый.
— Тоже пытаешься напиться? — он кивнул на мою пустую рюмку.
Отрицательно покачала головой.
— Пытаюсь решить свою проблему.
— Что ж, тебе повезло, если твои проблемы можно решить.
Меня снова перекосило с лимонным послевкусием. Вспомнилась престарелая Вероника Кастро, пытающаяся молодо и изящно влезть на забор, и тот усатый крендель, который играл рокового секси-бойфренда. Причем рокового, секси и бойфренда в нем было столько же сколько в Дикой Розе дикости.
— Так, давай договоримся, мальчик-гот. Сейчас с другой стороны к тебе подсядет юная жертва. Вот ей мозги и промывай. У вас все срастется. А я тут чисто случайно.
Словно услышав разговор, красная юбка опустилась на указанный мной стул. Гот смерил ее оценивающим взглядом и снова обернулся ко мне.
— Как твое имя?
Я отвернулась в поисках свободного места. Веселая компания из двух влюбленных парочек как раз покидала столик. Я пулей метнулась туда, на ходу кинув бармену:
— Пусть мартини со льдом принесут.
Парень кивнул. Я удобно расположилась возле широкого окна с видом на ночную улицу и вернулась мыслями к своим проблемам. Итак, первый насущный вопрос: где ночевать? Гостиницы тут по любому есть, но… Будь неладно это большое "но". У меня нет наличных в таком количестве. Еще повезло, что Инферно не потрудилась местных денег выдумать. Есть надежда, что она и по банкам загоняться не стала. Было бы неплохо. Даже если и так, где сейчас искать банкомат? И есть ли я среди клиентов. Вероятнее всего нет. Устало потерла пальцами виски.
— Так как твое имя? — со вздохом оторвалась от созерцания огней за окном. Мальчик-гот сидел напротив и заинтересованно меня рассматривал. — Я — Георг.
— Поздравляю. Красная юбка там, — я ткнула пальцем в сторону Эйны.
— Пытаешься от меня избавиться?
— Да! — снова обратила взор в окно, надеясь, что откровенная грубость унесет мужика восвояси за барную стойку к милому нежному созданию. На небе золотыми буквами сияло новое сообщение.

"Елена понимала, глупо поддаваться обаянию малознакомого человека, однако она ничего не могла с собой поделать. Ее тянуло к этому великолепному мужчине".

Воздух со свистом покинул легкие, словно получила удар под дых. Меня? Тянуло? К этому? Я окинула хмурым взглядом бледнолицего. Ну Пыжикова! Вот выберусь, лично найду! И лично скажу все, что думаю! Официант поставил передо мной бокал мартини.
— Поделись своими бедами, может статься я помогу их преодолеть.
Я задумчиво оглядела парня. А ведь верно. Это вариант какой, никакой. Он же герой мыльной оперы. Благородство и самобичевание в характере. По всем правилам сожрать не должен.
— У тебя найдется, где переночевать?
Георг видно не ожидал такого хамства, растерялся, в глазах промелькнуло удивление и тут же скрылось. Он улыбнулся.
— Это вся твоя беда?
— Нет. Это самая насущная.
— В моей квартире.
— Круто. Тогда пошли, — я вспомнила про Эйну. — Хотя нет. Погоди.
Обернулась к стойке, девушки не было. Вот блин. Ну и Черт с ней. У нее, в отличие от меня, дом есть. Потом со своим Георгом встретятся. Георг… Георг… Ерундовое имя. Откуда Дарья такое взяла?
— Ты кого-то ждешь?
Я залпом выпила свой мартини.
— Нет. Заплатить хочу.
— Я оплатил.
— Чего? — моя бровь поползла вверх. — С какой стати?
Он пожал плечами.
— Если хочешь, вернешь всю сумму позже.
— Хочу, — кивнула я. — Только учти. Переночевать и все. Без подводных камней.
Георг снова кивнул.
— Никаких камней.
Мы вышли и побрели по улице в полном молчании.
По дороге я пыталась припомнить все, что когда-то судьба послала мне прочесть о го… то есть о вампирах. Кровь, клыки, бессмертие. Мозг выдал исчерпывающий список. Пыжикова заикалась что-то про тысячи лет.
— Мальчик-гот! А сколько тебе лет? — довольно импульсивно нарушила я молчание.
Он поморщился.
— Я — Георг. Будь добра называть меня именно так.
— Ладно, Георг, Георгий… А можно Гришей?
Мужчина снова поморщился, тем не менее, кивнул.
— Короче, Гриш, сколько тебе лет?
— Двадцать пять.
— Тысяч?
— Почему тысяч? — не понял он.
— В аннотации так было написано.
— В какой аннотации? — он резко остановился. Чувствую, я первая в истории книго-героинь узрела вампира с ошарашенным взглядом и открытым ртом. Скорее всего он просчитывал степень моего безумия. И правильно, я бы тоже так о себе подумала. Однако вот прямо сейчас меня это мало заботило, поскольку во рту никаких клыков не обнаружилось.
— Эй! А где клыки? — возмутилась я.
Гриша не ответил, продолжая теперь уже хмуро изучать мое лицо.
— Какие клыки? — наконец спросил он.
— Ну как же! Я думала ты типа вампир. И у Инферно так написано.
Гриша потерял человеческое обличье, и без того минимальное, кстати, зарычал, от неожиданности я выронила и пальто, и сумку, толкнул в ближайшую подворотню, схватил за горло, прижал к стене.
— Кто тебя послал? Эрик? Это его рук дело? — я захрипела. Вот дура! А дышать-то больно! На моих глазах клыки во рту мужика удлинились, выехав из десны. И кто меня за язык тянул?
— Не знаю никакого Эрика! — с трудом просипела я. — Дебил! Ты сам ко мне клеился! Тебя никто не просил!
Он отпустил. Я рухнула на грязный асфальт.
— Вполне вероятно. Эрика окружают красотки. Ты не в его вкусе. Скорее уж та девица в баре.
Я про себя подумала, что за красотку он мне еще ответит. Хамло.
— Кто такой Инферно? — самозабвенно продолжил допрос Гриша. Хоть бы подняться помог! Урод.
— Гадалка, — зло процедила я.
— Как ты узнала кто я?
— А чего там узнавать? Ты себя в зеркало видел? У тебя все на лбу написано большими красными буквами. Еще рычишь и кидаешься. Джентльмен! — мне удалось подняться на ноги. Отвернулась и поплелась прочь из подворотни, пока там, на улице, вещи не украли.
— Стой. Я еще не закончил.
— Держи карман шире, — огрызнулась я. — Забудь вообще. Я с тобой никуда не иду. Кто тебя знает, может ты голодный, и ужин домой тащишь.
— А раньше ты об этом не думала?
— Я раньше о Дикой Розе и Риккардо думала.
— О чем?
Ответить не успела. Неподалеку раздался дикий женский визг, к нему присоединился еще один, а следом еще.

3

Я кинулась в направлении вопящих. Такова суть моего характера. Если покажется, что с кем-то беда, я мчусь сломя голову на помощь, порой не задумываясь о собственной безопасности.
Метрах в двухстах за мусорным баком обнаружилась небольшая группа, человек из пяти, которая постепенно обрастала новым зрительским составом. Две женщины визжали. Остальные люди, судя по лицам, пребывали в полнейшем ступоре. Я растолкала зевак и пробилась поближе к центру. Первое что бросилось в глаза: из-за ржавого днища выглядывали женские ноги в сетчатых чулках и разбросанные одинокие черные замшевые туфли лодочки с невысоким каблуком. Кто-то потянул меня за локоть назад.
— Не смотри, — это был Гриша.
Я сердито выдернула руку и шагнула за бак. Там в позе сломанной куклы с разорванной шеей лежала девушка в кожаной куртке и ярко-алой короткой юбке. Лицо ее сложно было узнать, да мне и не требовалась. Я узнала одежду.
— Эйна, — одними губами прошептала я. В мозгу пронеслись две мысли. Первая: она все-таки стала жертвой маньяка… или зверя. Вторая: я изменила ход событий в книге.
— Иди сюда, дура! Она мертвая, — сейчас я была согласна с мужиком. Вот уж и правда дура. Гриша вывел меня из толпы и повел куда-то. Я попыталась сосредоточиться. Труп был самый настоящий, всамделешний такой, синий. Читать и видеть своими глазами — разные вещи. А может и не везут меня ни в какой машине скорой. Может я реально попала в этот Саммертхил… хол… От подобных размышлений мартини полез обратно. Я согнулась пополам и тяжело глубоко задышала.
— Ничего, ничего, — погладил меня по голове новоиспеченный знакомый. — Говорил, не смотри.
Я очнулась от своих переживаний и подняла глаза к небесному комментатору.

"Елена не знала кто эта девушка, но одно она знала точно — в эту ночь она уже не сможет заснуть или остаться одна. Она чувствовала себя маленьким напуганным ребенком. Против воли захотелось оказаться в чьих-нибудь надежных объятиях. Лена взглянула на Георга…".

Я в сердцах проматерилась. Дарья, вообще, в выдуманный мир заглядывает хоть иногда повнимательнее? Или она видит только то, что ей хочется видеть?
— Пошли. Поспишь, легче станет.
Я вспомнила разорванное женское горло, темные пятна крови на асфальте и теле, подавила новый приступ тошноты.
— Кто ее так?
Гриша пожал плечами. Я наморщила нос.
— Да брось. Кто-то из ваших. Люди режут, а не разрывают.
— Плохо ты людей знаешь.
— Смотря где.
— В каком смысле?
— Неважно. Так кто ее так?
— По ночам бродит много хищников, — немного помолчав, философски изрек гот.
— Давай без лирики. Просто ответь и все.
Он недовольно покосился на меня.
— Ты слишком грубая. Могла бы и немного уважения проявить.
— Вот точно мой дедушка. Он тоже мне постоянно нудит про нежность, женственность и уважение. Так кто ее так, уважаемый?
— Меня больше тревожит тот факт, что ты девушку знала и постоянно мне на нее указывала в баре.
Закусила губу.
— Я ее не знала. Я стрелки переводила.
— "Сейчас с другой стороны к тебе подсядет юная жертва. Вот ей мозги и промывай. У вас все срастется". Твои слова.
— Хорошая память, — присвистнула я. — А дедушка постоянно все забывает.
— Ты второй раз сравниваешь меня со своим дедушкой, зачем?
— Ну ты же старый?
— Я бессмертный.
— Без разницы.
Гриша схватился за голову.
— Ты кто такая? — почти заорал он на меня.
Как-то вспомнила, что не представилась.
— Я — Лена!
Он застонал.
— Ты — дура. Бросить тебя здесь, и пусть Эрик убьет ко всем демонам.
— А кто такой Эрик?
— Глава клана Саммертхольских чащ.
— А ты?
— Я — изгой.
— А-а, — протянула я, вспоминая информацию с обложки. Эх, надо было побольше прочесть. — А оборотни?
— Это не территория стаи.
— А-а, — глубокомысленно протянула я опять. — Понятно.
— Так откуда ты такая взялась?
Я решила расколоться, пока мы еще не покинули людный освещенный проспект.
— Не знаю, как поточнее сказать. Я, типа, не местная. Из другого мира… пролетом.
— Из психушки ты пролетом.
— Тоже похоже. Но не совсем точно. Понимаешь, Гриш, такое дело, что у нас вы, то есть, вампиры и оборотни, — книжные персонажи. Во-от. Как-то так. Веришь?
— Нет. Ты себя со стороны послушай? — возмутился мой спутник. — Из другого мира она, как же! Кто-то тебя подослал, — пробубнил он себе под нос. Я почему-то опять припомнила дедулю. Разозлилась.
— Это вот от кого я слышу? От старикана кровососущего? — для убедительности задрала вверх указательный палец и начала им размахивать. Гриша увлеченно за ним понаблюдал, потом сердито оглядел меня с ног до головы.
— Какой дракон дернул предлагать помощь? Переночуешь, а утром катись на все четыре стороны!
— Да запросто! — гавкнула я. Покатиться захотелось прямо сейчас, но темные улицы не располагали к столь неблагоразумному шагу. Он нервно всучил мне мои вещи, которые (все-таки местами джентльмен) подобрал с асфальта и ускорил шаг. Я вприпрыжку засеменила следом, стараясь не подвернуть ноги на каблуках.
Как выяснилось, книжный герой проживал не на кладбище в темном склепе, а во вполне симпатишной квартирке на последнем этаже двадцатиэтажки типа "свечка".
— Ну и где туточки душ и обещанное спячее место? — без вежливых предисловий поинтересовалась я, все равно отношения не сложились. К чему канителиться?
Гриша зло сверкнул глазищами.
— Там ванная! — ткнул он пальцем направо. — Там спальня, — палец указал налево.
— Нет. Ну, я же не совсем сволочь. Зачем спальня? Я и на диванчике здесь, в зале, перекантуюсь. Ты только одеялку дай.
— Делай что хочешь. Мне кровать до утра не нужна, — с этими словами он развернулся и покинул квартиру, громко хлопнув дверью. Щелкнул замок. Я осталась одна. Пожала плечами и пошла оглядываться. Одна, так одна, еще лучше. Миленько так, уютненько, все мягкое, пестрое.
Однако много узреть мне не позволили. Оконная рама в зале с хрустом влетела вовнутрь, едва не зацепив осколками стекла и пластика мою скромную персону, и в поле зрения появились двое невозмутимых низеньких мужиков. Не долго думая один из них подлетел ко мне, схватил за шею и прижал спиной к стеночке. По ходу ребята у Пыжиковой не шибко загоняются по вопросам общения с женщинами. В свете лампы сверкнули клыки. Я заворожено уставилась в оскаленный на меня рот.
— Зачем Георг привел тебя домой? — пророкатал этот самый рот.
Я засипела, пытаясь руками ослабить хватку на горле.
— Отвечай!
Ты смотри какой настойчивый! Интересно, ему хоть раз доводилось говорить, будучи в моем положении.
— Молчишь? — сощурил глаза душитель. Его клыки, довольно страшноватые надо отметить, угрожающе приблизились.
Прохрипела заново и красноречиво указала пальцем на шею. Кажется, до гостя дошел смысл моих поползновений. Ослабил хватку, но до конца убирать ладони не стал. Я глубоко вздохнула.
— Теперь отвечай.
Оторвалась от созерцания жутковатого оскала и уперлась в холодные серые глаза. Весьма, кстати, необычные глаза, мне удалось различить тонкий желтый ободок вокруг зрачка. Хотя, может статься, что раньше я просто не утруждалась разглядывать чьи бы то ни было очи столь пристально.
— Немая?
— Чего?! — возмутилась я. — Сам ты немой. Повтори вопрос.
Черные брови насмешливо приподнялись.
— Как давно ты знаешь Георга?
Я пыталась быстро сообразить, что сказать, а главное как? Он во мне свидетеля лишнего видит или кого?
— А ты кто такой?
Мужик снова оскалился.
— Отвечай на вопрос.
— А что мне за это будет?
— Я тебя не убью.
— И не покалечишь?
У клыкастого на лице появилось выражение крайней стадии бешенства.
— Ладно, ладно, — примирительно начала я. — Чего ж так сразу-то. Гришаня меня так, переночевать пригласил. В баре я сидела. Проблемы у меня с пропиской. Андерстенд?
— Врешь, — заскрежетал он зубами. — Как давно вы знакомы?
Не тупи, парень.
— Я ж говорю, — словно для идиота начала я заново, — сидела в баре…
— Он — Георг, ты же назвала ласково.
— Не называла я этого козла ласково!
На заднем плане раздался еще один бархатный рычащий голос.
— Поругались. Снова попытался найти женщину.
— Мне не докладывали ни о ком, — оскалился мой душитель.
— Возраст ваш с ним родниться, мог и обойти слежку.
Серо-желтые глаза снова обернулись ко мне, оценивающе оглядели представшее великолепие.
— Она не похожа на его женщин. Худая разве только, в остальном не то, неприметная. Возьму с собой.
— К чему трудности? Георг не вернется до утра точно. Труп я вынесу.
— Труп?! — как ошпаренная взвизгнула я. Мне на рот тут же легла широкая ладонь, заглушая крик.
— Не ори. Сейчас добровольно захочешь умереть, после того как все расскажешь.
Вот спасибочки!
Я что было мочи влепилась зубами в прохладную кожу. Мужчина удивленно отдернул руку и отскочил от меня, освободив от хватки. Я рванула в коридор. Клыкастый мгновенно перекрыл путь отступления.
— Это интересно.
Теперь я могла лучше его разглядеть. Если не считать зубов, в этом парне на улице ни за что б вампира не угадала. Один со мной рост, правда, я на каблуках. Курносый нос. Белая майка, черные джинсы, высокие берцы, как у моей младшей сестренки (она у меня панк), татуировка на плече в виде скорпиона и до невозможного выбеленные короткие волосы, которые он явно не утруждал себя хоть как-то укладывать.
— Развлекайся, — насмешливо кинул из-за моей спины второй, — Я пошел. Минут десять тебе хватит?
Белобрысый склонил голову набок.
— Двадцать, может чуть больше.
Не скрою, дальнейшая моя судьба рисовалась отнюдь не в радужных тонах.
— Хватит на что? — пискнула я.
Белый панк вместо ответа сверлил меня взглядом своих завораживающих глаз, потом медленно нараспев произнес.
— Подойди.
— Не-а!
Не хочу показаться нескромной, но, по-моему, он ожидал иной реакции. Еще раз погипнотизировал глазищами.
— Подойди.
Где это видано, чтобы жертва сама к маньяку в руки кидалась? Я больная, но не до такой степени. У парня явно не все дома. Я стала оглядываться в поисках либо путей отхода, либо вариантов оружия. И то и другое не помешало бы. Из путей отхода, кроме того, что перекрыла в данный момент его спина, оставалось только выбитое к чертям окно. Но становиться самоубийцей пока не хотелось. Ситуация не настолько безвыходна. Из оружия вокруг исключительно небольшие мягкие диванные украшения. Ох, да! Давай Лена. Напусти на клыкастого страху. Закидай его декоративными подушками! Чертов Гриша. Где его только носит? В квартиру привел. Ни кочерги тебе, ни канделябра, ни мало-мальски дохлой вазочки, а еще роман о вампирах называется.
— Странно.
Я оторвалась от тщетных поисков и взглянула на панка, с любопытством изучающего меня.
— Что конкретно?
— Ты пойдешь со мной.
Что?!
— Зачем? — я попыталась вытянуть время. Заговорить зубы было б неплохо, а там может Гришаня привалит. Парень видно думал иначе. Он спокойно подошел ко мне, ухватил за талию, зажав под мышкой, как куклу, и сиганул на окно, а потом в окно.
— Ты пси-и…
Мое возмущение плавно переросло в поросячий визг, ибо так быстро с двадцатого этажа меня еще не спускали. Белобрысый, матерясь, поставил мою оглушенную персону на асфальт и постучал себя по правому уху.
— Дура. Только пискни еще — убью.
Я не стала утруждаться ответом, что он тоже не лапочка. Думаю, и сам в курсе. Вместо этого попыталась драпануть в сторону, пока появился такой шанс. Шанс сдох так же быстро, как и появился. И кто первый придумал наделять этих созданий скоростью и силой? Того человека, да на мое бы место поболтаться кверх жо… вниз головой, свисая с довольно жесткого плеча. Кстати, надо отметить, с весьма мускулистого плеча. Готова была поспорить, что у Гриши такого нет. Ни одного…
— Эй, — вспомнила я важную деталь. Мне не ответили, тогда я продолжила. — Конан, пока ты там далеко не удрал, у меня сумочка в квартире и пальто. А там документы.
Он остановился. Из темноты тут же возник второй голос. Лица, увы, зреть мне дано не было.
— Зачем она тебе?
Панк проигнорировал вопрос.
— В квартире вещи, забери.
Ух, как приказы раздает!
Мы снова понеслись и все по темным закоулкам. Я старалась сначала держать руки у талии, потом поняла, что задача сия бесполезная и затруднительная, а потому согнула их, уперла локти в мужскую попу, и уткнула подбородок, чтоб не болтался. Попыталась взглянуть наверх, может Пыжикова чего напишет, однако шея так не выворачивалась. Панк перепрыгнул через какую-то детскую качельку. Меня тряхнуло, конструкция из рук и подбородка развалилась, клацнули зубы, едва не зацепив язык.
— Полегче можно?
Мне никто не ответил, только количество прыжков подозрительно увеличилось.
— Закричу, — буркнула я.
— Загрызу, — послышалось так же тихо в ответ.

4

Фонари окончательно сошли на нет. Под моей головой замелькала грунтовая дорога с густым лесом по обочинам, а потом и вовсе дороги никакой не стало.
— Это чтоб закапывать было удобней? — постаралась как можно вежливее выяснить я свою судьбу.
— Нет. Мы домой.
— Мой дом в другой стороне.
— Забудь про Георга.
— Я про него и не вспоминала. Это ты на нем зациклился совсем. Я женщина самостоятельная, у меня своя квартира есть.
— А отчего ж ты тогда у Георга ночевать собралась? — ехидно поинтересовался мой носильщик. Вот воистину: язык мой — враг мой.
— Живу в другом городе.
— Здесь что забыла?
— В командировку приехала. Тебе зачем?
Он не ответил.
Наконец, бег прекратился, меня соизволили спустить на ноги. Я покачнулась, потеряв равновесие. Желудок возмущенно подал сигналы бедствия. Зажала рот ладонью. Панк брезгливо поморщился и отошел от меня.
— А не надо женщин вверх тормашками таскать, — удалось выдать мне ответ на его мимику.
Я огляделась. Слабый лунный свет пробивался сквозь густые ветви над головой. Со всех сторон черные высокие стволы. Я поежилась, по спине пробежали мурашки. Вот занесло же. Вернее занесли.
— А дальше куда? — невольно вырвался вопрос. Белобрысый смерил меня презрительным взглядом. Я немного подождала ответ. Поняла, что не дождусь, клыков тоже не показывают. Расслабилась и взглянула наверх. Как-то приспичило пообщаться с небесной Кэтрин.

"Эрик равнодушно разглядывал эту странную женщину. Что такого в ней нашел Георг? Да. Она не поддавалась гипнозу и это было странно, но более ничего примечательного он в ней не видел. Никакого сравнения с Марианной…"

У меня возникло два вопроса, и я по личной тупости (иначе не выразишься) озвучила их вслух.
— Так ты Эрик? А кто такая Марианна?
Не успел лес поглотить остатки неразумного женского голоса, как мне довелось вновь лицезреть панковские клыки. Благо теперь он не влепился ручками в горло, а просто приподнял над землей за плечи.
— Еще раз назовешь это имя, пожалеешь!
— Которое из двух? — рискнула уточнить я.
Он снова зарычал. Я благоразумно решила что, наверное, речь о втором, ибо вряд ли он до такой степени ненавидит свое собственное, ну или любит… Кто его знает?
— Ты в курсе, что у тебя правый клык короче левого? — задумчиво поинтересовалась я. Приступ неадекватности как рукой сняло, я рухнула на землю, едва не подвернув ноги. — Да когда ж со мной уже начнут обращаться как с нормальной женщиной! Чего, много прошу?
Из чащи выскочил второй гаденыш и на ходу швырнул Эрику мои шмотки. Панк поймал их, прошвырнулся в чудесной и надо упомянуть не дешевой черненькой Ripani, безошибочно выудил паспорт, раскрыл.
— Елена.
Согласно кивнула. И как при таком освещении разглядел? Лично я под ногами-то с трудом видела.
— Такого города не существует.
— Какого? — ощетинилась я.
— Санкт-Петербург.
— Петра на тебя не хватает! — подошла и попыталась вернуть себе законно нажитые документы.
— Кто это? — включился второй.
— Крутой дяденька, который этот самый город построил.
Панк безапелляционно отстранил меня, не дав выдернуть чудесную книжицу.
— И страны такой нет.
— Тфу на вас! — в сердцах воскликнула я. — Это этого вашего Смеркола нет и вас нет, а Питер есть и я есть, а Пыжикова — гадина.
— Кто такая Пыжикова? — заинтересовался панк. — Что она знает?
— Вот именно, что ничего она не знает, ни о вас, ни обо мне. Вообще, непонятно куда она смотри и что сочиняет!
— По-моему, она блаженная, — задумчиво протянул неизвестный подчиненный Эрика.
— Да, — я начала психовать. — Я — блаженная, а следовательно неприкосновенная! Вещи верните! Мне ваши клановые междусобойчики до лампочки! Я домой хочу-у-у!
Нервы сдали. Последний раз я так завывала в детстве, когда культурные родители принудительно таскали меня на балет. Я шагнула к Эрику, намереваясь сделать еще одну безуспешную попытку отнять нажитое, но зацепилась каблуком за нечто, торчащее из земли, и рухнула вниз, сумев кое-как вывернуться, спикировав на пятую точку.
— Крак, — сказала моя левая колодка, избавляясь от изящного длинного каблучка. И вот этого "крак" моя психика окончательно не выдержала, поскольку на эти самые сапоги я исправно копила три месяца. Слезы полились горным потоком, омывая мое путешествие в иной мир, потерянное душевное равновесие, наверняка потекшую теперь косметику и, конечно, обувь. Панк присел рядом. Серо-желтые глаза угрюмо изучали мое лицо.
— И?
— Это не "и", — всхлипнула я, убирая с колен юбку и подтягивая левую ногу повыше, так чтоб ему было видно. — Это — Camilla Skovgaard! — я для наглядности ткнула черным ногтем в испорченную обувь и заревела с новой силой.
Эрик задумчиво покачал головой, поднял меня на руки (благо на этот раз не вниз головой), прижал к груди и опять потащил сквозь лес. Теперь я не проявляла никакого интереса. Десятитонным грузом навалилась дикая апатия. Мозг не работал. Хотелось уснуть, а потом проснуться в своей одинокой тихой кровати, умыться, позавтракать, накраситься, пойти на работу… В общем, жить как жила и никого не трогать.
Слезы потихоньку сошли на нет. Вокруг мелькали черные мрачные стволы и ветки. В глазах начало рябить. Я устало прикрыла их, уткнулась лбом в белую майку, на которой теперь наверняка останутся следы косметики, и незаметно для себя провалилась в сон.
Солнечный зайчик сверлил закрытые веки и не желал никуда уходить. Будильник еще не прозвенел. Я заворчала и перевернулась на другой бок. Нос ткнулся во что-то твердое и теплое. У меня в кровати ничего такого последнее время не водилось. Открыла глаза. Взору предстал белый продольный трикотажный рисунок, немного отодвинулась назад и медленно пропутешествовала взглядом выше. Вырез почти под горло, отсутствие рукавов, следы моей туши и теней, мускулистые плечи, руки с тонкими запястьями и явно проступающими линиями вен, широкие ладони, длинные пальцы, черный скорпион, угрожающе нацеливший на меня свое жало с плеча, подбородок с ямочкой, тонкие губы, курносый нос, высокие скулы, черные брови, белые волосы и серо-желтые глаза, внимательно следящие за каждым моим движением. Я протяжно вздохнула. Мозг переварил информацию, полученную от глаз, и женские гормоны, не спросив хозяйку, пустились в пляс. Я подавила невесть откуда взявшееся желание и, учитывая обстоятельства пробуждения, аккуратно и тщательно просканировала организм на предмет инородных ощущений. Таковых не нашлось, а значит и вправду мирно спала в кровати с панком.
— Жаль, — пропели гормоны. Я вслух чертыхнулась.
Эрик спустился и навис надо мной, так что наши лица оказались рядом. Я испуганно уставилась на него.
— Кто ты такая?
— Лена, — невинно хлопнула ресницами. Не то чтоб, я стремилась еще раз увидеть незабываемое зрелище оскаленных зубов, просто искренне не знала, как еще можно ответить. Он хмыкнул.
— Интересно.
— Ты уже говорил.
Определить сходу изменчивые намерения этого мужчины мне пока удавалось с трудом, а потому последовавший за ухмылкой поцелуй стал совершенной неожиданностью и… приятностью. Гормоны, радостно подпрыгивая, пустились разводить огонь в неположенных местах. Он оторвался от моих губ, и я с сожалением подумала о продолжении начатого.
— Ты не из этого мира.
— Нет, — покачала я головой. Он не спрашивал, он утверждал. — А Григорян меня дурой назвал, когда я сказала.
Серые глаза покрылись коркой льда.
— Еще раз сравнишь нас, пожалеешь, — процедил он сквозь зубы.
— Почему? Сравнение-то в твою пользу! — не вняв угрозе, промямлила я.
Лед немного растаял.
— Просто запомни и все.
— Да не вопрос! — согласилась я. — А где мы?
— У меня дома, в кровати.
— А-а, — протянула я. — А дом где?
— В Саммертхольских чащах.
— Не знаешь, как мне домой вернуться? — невпопад решила уточнить. Ну, мало ли. Он умный. Вдруг, чего знает?
Панк задумчиво покачал головой.
— Как ты сюда попала?
— Книжку купила, — тянет меня на признания в обществе этих глаз.
— Какую?
— Про вампиров. Ты не подумай, — затараторила я. — Я эти сказки вообще не читаю. Я детектив выбирала, просто там женщина на станции собачку под поезд уронила, а я, дура, спасать ломанула, не ту беллетристику ухватила. В поезде только ошибку обнаружила. Потом из метро вышла, и бац! Прямо в этом дурацком городе! И Гришаня твой пристал как банный лист к… Короче, неважно. Во-от. Я подумала, ночевать-то мне негде, ну и пошла с ним. Он-то вроде у Пыжиковой джентльмен. Леди съесть не должен. Пришли в квартиру, а там вы через окошко явились… Как-то так.
Панк сел.
— Кто такая Пыжикова?
— Автор книжки, — откликнулась с готовностью. Ну чисто пионер на выводе.
— Что за женщина с собачкой?
— Не знаю. Странная такая, розовая вся и шляпа убойная, с клумбой. Слушай, чего-то ты на мировое зло не тянешь. Ты же Эрик, правильно?
Мужчина кивнул.
— Мировое зло? — он слегка улыбнулся, и улыбка эта была отнюдь не доброй. — Если я пока тебя не убил, это еще ни о чем не говорит. Мне банально интересно.
— Намек поняла. Шут — второе мне имя.
Он пропустил реплику мимо ушей.
— Где книга?
— Не знаю, как только я здесь оказалась, она пропала из сумочки.
Тоже попыталась сесть и только тут сообразила, что лежу в одном белье под покрывалом. Пискнула и натянула его до подбородка.
— Кто меня раздел?
— Я.
— Зачем?
Он кивнул в сторону мятой грязной кучки на полу у входа, из-под которой выглядывал сломанный сапог.
— У меня постель чистая.
А я можно подумать была не чистая до твоего явления. Эх, помирать, так с музыкой!
— А одежды у тебя не найдется лишней? И душа, и полотенца, и еще неплохо было бы кофе…
Он недобро прищурился, тем не менее ответил.
— Душ там, — рука указала на белую дверь. — Полотенце и одежду дам.
— А кофе?
Эрик зарычал.
— Ладно, ладно, — примирительно забубнила я. — Поняла. Не глупая.
Завернулась в покрывало и, гордо вздернув нос, прошлепала в указанном направлении. Зашла в душ и присвистнула. Вот уж заметно — глава клана. Ванна, как моя кровать. Душевая кабинка отдельно. Еще и кушетка зачем-то. Что он на ней делает? На стене висело здоровое зеркало. А из него на меня таращилось красноокое взлохмаченное чудище с потекшей тушью. Вот точно экстрим и интерес такую поцеловать. Извращенец. Я кинула покрывало, за ним белье и залезла под горячие струи воды. Стоять долго не стала. Мало ли чего. Быстро помылась и выглянула наружу. На кушетке лежало полотенце и маленькая стопка одежды. Я вздохнула. Вот интересный мужик.
Вытерлась и стала оглядывать подарки. Белая майка, черные спортивные широченные брюки. И никакой обуви. Я утонула во всем предложенном, предварительно вернувшись в свое белье. Вырезы рукавов частично открывали грудь на всеобщее обозрение. Эх, если было б чего еще обозревать. Мой второй у мужиков в небольшом почете. Аксиома.
Покопалась в хозяйских ящиках, нашла расческу (думала у него их нет), подошла к зеркалу, распутала волосы и принялась задумчиво обозревать открывшийся вид приличных синяков на шее. Ходить вот так однозначно нельзя. Как жертва домашнего насилия.
Выскользнула в комнату. Панка тут не оказалось, и я со спокойной душой приступила к скоростному поиску сумочки. Не нашла. Конфисковал, упырь!
— Ри-ик! — позвала я как можно громче.
— Да? — раздался откуда-то из-за двери холодный голос.
— А верни сумочку.
— Зачем?
— У меня там косметика. Я не могу вот так ходить, не накрашенная и с отпечатками твоих пальчиков на шее.
Дверь открылась, и многострадальная Ripani полетела мне в голову. Я с трудом поймала ее. Спасибо говорить не стала. Обойдется. Спустя полчаса, почти удовлетворенная результатами трудов, осторожно собралась покинуть спальню, шлепая босыми ногами по полу. Стоило мне добраться до двери, как она сама собой отворилась, и в комнату влетел сердитый вчерашний второй оконный взломщик с подносом, на котором красовались булочки и чашка ароматного кофе.
— Ого! Вот это сервис, — обрадовалась я.
Мужик оскалился. Я отпрянула на всякий случай. Он поставил поднос на прикроватную тумбочку и вихрем унесся, громко хлобыстнув дверью о косяк.

5

Надкусила булочку, сделала глоток восхитительной жидкости и выглянула в окно, однако ничего кроме деревьев и льющегося с неба яркого солнца не увидела. Если, конечно, не считать послания от Инферно. На это раз оно было высечено ярко-алым и частично пряталось за верхушки деревьев.

"Елена безуспешно дергала ручки, пытаясь найти путь к спасению. В ее голове билась единственная мысль: "Бежать".

Я поперхнулась и посмотрела на свои руки, занятые булочкой и чашкой, потом на раму. Снова перевела взгляд на текст.

"Этот мрачный черноволосый мужчина так непохожий на Георга пугал ее. Идеальная внешность Эрика скрывала множество пороков, он вселял окружающим ужас".

Прошла минута, прежде чем до меня дошло, что "черноволосым" Пыжикова окрестила Рика.
— Кэтрин, не хочу Вас расстраивать, но Вы дальтоник, — одними губами проговорила я, подивившись в очередной раз многочисленным расхождениям небесного слова и наземного дела.
Дальнейший текст скрывали елки и березы. Я вздохнула. В комнате было душно, решила воспользоваться советом горе-писательницы по-своему, иначе говоря проветрить помещение. Отставила чашку на подоконник подальше, повернула ручку фрамуги и распахнула окно. В комнату тут же влетел вихрь.
Нет. Не ветра. Рика. Услышал же. Схватил меня за руку.
— Куда собралась?
Я даже обиделась.
— Никуда не собралась. Я кофе пью.
Панк сощурил серо-желтые глаза.
— И для этого окно открыла?
— Окно открыла, потому что жарко. А босиком я по колдобинам лесным не попру, у меня ножки нежные. И потом, все равно ж догонишь.
Рик опустил взгляд на мои пальчики, едва выглядывающие из-под его широких штанов. Я обратила внимание на чистую смену белой майки, черных зауженных джинс и высоких берц. Интересно, это я на такой его жизненный период попала или он постоянно так одевается. Неправа Кэтрин. Нутром женским чую. Мальчик-гот по сравнению вот с ним недоразумение ходячее.
Белый панк, закончив лицезреть мои ноги, отпустил руку и ушел. Я обратилась к окну, вдохнула свежий лесной воздух. Когда последний раз выбиралась на природу уже не помню.
К тому моменту, когда я дожевала булочку, в комнату снова ввалился недовольный "помощник", швырнул на пол женские спортивные балетки и удалился так же эффектно, как и до этого. Я с опаской приблизилась к обуви, оглядела, померила. Пришлись в пору. Одела. Если не считать того факта, что теперь стала сантиметров на десять ниже, такая обувь была удобнее моих павших смертью храбрых сапог.
— Ри-ик, — позвала я снова.
— Да.
Не обратила внимания на ледяной тон. Мало ли какие у мужика причуды, главного не изменишь:
— Рик, ты — прелесть!
Ответом мне было молчание.
— Слышишь? — не отступалась я.
— Да.
Удовлетворенно кивнула, взяла чашку и высунулась в окно, оглядеть окрестности. Кругом все те же деревья. Дом на небольшой вырубленной поляне. Интересно, а из комнаты мне выходить не опасно для жизни? В том смысле, что хозяина не расстрою ли?
— Ри-ик! — засунулась я обратно в помещение и залпом допила чашку, ожидая ответ.
— Что?
— А выйти из дома можно?
— Зачем?
— Погулять.
— Иди, — он добавил что-то еще, я не расслышала. Осторожно выглянула за дверь.
— Повтори, пожалуйста, последнюю фразу.
— В деревья не заходи.
Я стояла в небольшом коридоре, голос хозяина раздавался из-за соседней приоткрытой двери.
— Почему?
— Жить хочешь?
— Хочу, — искренне ответила я.
— Тогда не заходи.
— Да не вопрос.
Аккуратно выскользнула через входную дверь на яркий солнечный свет. Вкус у мужика однако, отменный. Я бы в таком месте тоже, наверное, не отказалась пожить. Правда дорожек садовых не хватает и подъездного пути. В остальном благодать. Я сошла с широкой веранды, обогнула небольшой деревянный домик по периметру, нашла открытое окно комнаты, заглянула, прикинула расположение ванны, закутка туалета и того помещения, где находился сейчас сам хозяин. Выходило совсем маленькое жилое пространство. Странно это. Мне казалось у таких, как он, должны быть крутые богатые особняки или какие-нибудь фамильные замки со склепами, как в книжках пишут. Я попыталась заглянуть через щелки в шторах, чем там таким важным занят Эрик. Безрезультатно.
За спиной послышались тихие голоса. Я отпрянула от окна и обернулась. Среди деревьев стояли люди. Десятки людей. Мужчины, женщины. И все смотрели на меня. По спине против воли побежали мурашки. Короткая шерсть на затылке встала дыбом. Инстинкты вопили об нависшей над нерадивой головушкой угрозе. Я прижалась к стене.
Один из мужчин, молодой, с длинной черной косой сделал шаг в моем направлении, но на поляну не ступил.
— Подойди, — нараспев проговорил он бархатным голосом. Я взвизгнула и пулей понеслась в дом. Забежала, захлопнула дверь, влетела в таинственную комнату к хозяину. Тут царил сумрак и прохлада. Рик сидел за огромным дубовым столом и что-то читал. Не раздумывая, я кинулась к нему и спряталась за его широкой и вполне надеждой спиной. А если точнее, за спинкой кожаного кресла.
— И что на этот раз? — оторвался он от чтения.
— Там люди, много и все страшенные такие. Не в смысле на вид, а в смысле вообще в принципе…
Он не ответил и опять углубился в чтение. Я отдышалась.
— А кто это?
— Клан.
— Поэтому мне в деревья нельзя?
— Да.
— А у них своих домов нету?
Рик вздохнул, встал с места, открыл штору, следом окно. В комнату проникли лесные запахи и звуки.
— Вон, — прорычал хозяин довольно тихо, но впечатляюще. Вернулся на место. — Можешь идти.
— Не-етушки, — протянула я. — Лучше тут побуду. С тобой как-то надежнее.
Уселась на пол, опершись спиной о ножки его кресла, огляделась. Едва не присвистнула вслух от увиденного великолепия.
Просторная, потрясающе отделанная и обставленная библиотека. Последний раз я такую в Эрмитаже видела. В небольших деревянных шкафах под стеклом стояли старые большие и маленькие тома. Встала на четвереньки и выглянула из-за стола. По противоположной стене тянулась аккуратная винтовая лестница, ведущая на второй ярус библиотеки, где возвышались точно такие же шкафы с книгами.
— Рик, а почему они на поляну не заходили?
— Потому что это моя личная территория, я убью.
— В смысле, совсем убьешь?
Он промолчал.
— И даже не спросишь? — не унималась я. — Но тот невежливый, что тапочки и кофе принес, ведь заходил.
— Я приказал. Это исключение.
Мне стало не по себе. Нет. Я не испугалась. Тут иное. Предупреждала же, что блаженная. Я вдруг отчетливо поняла, что хочу Рика. Вот прямо сидя возле его ног и осознала после слов: "Потому что это моя личная территория, я убью". Гормоны устроили пого-дэнс, а это уже далеко не африканские ритмы. С такими вещами не шутят. Я откашлялась и снова прижалась спиной к ножке его стула.
— А что ты там читаешь?
— Сядь на диван, — недовольно рыкнул хозяин.
Я рысцой послушно ускакала на указанный предмет мебели, развалившийся возле камина. Сняла балетки и забралась на него с ногами, выглянула из-за спинки на Рика.
— Так что читаешь?
Ответом мне была тишина. Я сморщилась, вздохнула, разместила подбородок на спинке поудобнее и стала наблюдать. Он сосредоточенно хмурил брови и изредка перелистывал плотные серые страницы. Я заворожено следила за работой мышц на идеальных руках, за движением пальцев, за белыми волосами, которые он то и дело тревожил пятерней. Мне подарили от силы минут двадцать созерцания. Он нервно захлопнул книгу, зажав пальцем место, где остановился и уставился на меня.
— Займи себя чем-нибудь.
— Да мне не скучно, — я лучезарно улыбнулась.
Рик зарычал, показав мне клыки. Я нырнула за спинку и зажмурилась. Мне почему-то не верилось, что он кинется. Не знаю. Не верилось и все. Что-то такое скрывалось в его отношении ко мне. Может и вправду интерес, как к комнатной обезьянке или зверьку неизвестной породы. Рык прекратился, возобновился шелест страниц. Я тяжко протяжно вздохнула, одела тапочки и пошла оглядывать книжные полки. Читать совсем не хотелось, но полистать старые книги было мечтой детства, чем я благополучно и занялась.
Увлеченного действа не вышло. Белый панк то и дело отвлекал мое внимание. Я кидала на него осторожные взгляды из-под ресниц. На столе завибрировал мобильник. Он, не отвлекаясь от страниц, нажал громкую связь. В трубке раздался мужской низкий голос.
— Можно?
— Да, — холодно кинул Рик, отключил связь и убрал книгу в стол. Я бегом слетела по винтовой лестнице и прыгнула с ногами на диван, спрятавшись с головой за спинку. Мало ли кого в гости к панку судьба принесет? По ходу, в этой Трямляндии все вполне реально и смерть тоже.
— Эрик.
Я осторожно высунула нос рядом с подлокотником. От дверей медленно шел тот самый крендель с косой, что решил меня поманить себе на закуску в лес.
— Я слушаю.
— Твоя комнатная собака останется? — кивнул он в мою сторону.
— Чего?! — от такого возмутительного обращения я моментально наплевала на страх и высунулась полностью. — Сам козел!
— Молчать! — рыкнул панк. Я заткнулась, скрестила руки на груди, фыркнула и спряталась на место. — Так что? — обратился он к козлу. Удивительно, но собак осаждают точно так же. От этого сделалось совсем неприятно. Я пообещала себе, что если доживу, обязательно отпилю черную ухоженную косичку по самый затылок, а может и скальп сниму. А белому… а белый пока живет пусть, он мне нравится.
— Она останется?
— Да.
— Стая повторно зашла на нашу территорию.
— Сколько?
— Три. Одна женщина, двое мужчин.
— Где они?
— В центральном морге. Дело сразу твой цепной забрал.
— Свободен.
— Эрик, это второй случай. В прошлый раз двое, теперь больше…
— Свободен, — вот эти нотки в голосе Рика я уже знала. Сейчас кому-то не поздоровится.
— Многим не нравится…
Косичка недоговорил. Просто не успел. Панк встал со стула и одним легким движением руки выкинул его в окно. Я тихо присвистнула. Он молча направился к двери.
— Рик, стой! — подскочила я как ошпаренная. — Я с тобой!
Он не остановился. Я начала тараторить как заведенная.
— Я про трупы чисто теоретически знаю все! — чуть не споткнулась о ковер на полу. — Честное пионерское! И про расследования и я, наверное, даже знаю, что за девушку убили!
Последнее заставило его обернуться.
— Идем, только молчи.
Я согласно кивнула, рванула в комнату, схватила сумочку и вылетела на улицу, догнала медленно идущего Рика (надо же! Ради меня медленно шел. Уже неплохо), и ухватила его на всякий случай за ремень джинс. Мы ступили в полосу деревьев. Лесной сумрак был полон щебета птиц, каких-то насекомых, но ни то, ни другое не могло скрыть тяжелого ощущения чужого взгляда и притом не одного. Я поежилась. Рик, не останавливаясь, схватил меня на руки и побежал. Я прижала сумочку покрепче, втянула шею, поджала ноги и зажмурилась. Все равно с ориентированием в лесной местности у меня беда, никогда не могла определить где север. По мне так мох на деревьях растет по кругу и как ни попадя. А при той скорости, что держал панк, деревья просто в глазах рябили.

6

Минуты через две меня вернули в вертикальное положение. Распахнула ресницы. Рик входил на территорию автомобильной стоянки, я пожурила себя за невесть откуда взявшуюся тормознутость и побежала следом. Охранник проводил мою персону в мужской одежде любопытным взглядом. Панк дошел до серого неприметного Рено, к несчастью это все, что я смогла бы сказать об этой машине (в автомобильных марках я как кит в детском бассейне), отключил сигнализацию и сел за руль. Я забежала с другой стороны и плюхнулась на пассажирское сиденье. Вовремя. Рванул с места так, словно Черти гнались, дверь захлопнула уже на ходу. Откинулась на сиденье и порадовалась что не на каблуках. Вот же мужик. Кажется, я это уже говорила.
— Что за девушка? И с чего ты решила, что знаешь ее?
Я уставилась на него и невинно похлопала глазами. Рик нахмурился.
— Ты меня слышишь?
Я энергично закивала головой.
Слышу, дружок, еще как. Тебя, вообще, не услышать сложно.
— Что за девушка? — медленно повторил он вопрос.
Я снова захлопала ресницами. Рик зарычал, в солнечном свете блеснули клыки.
— Ты ж сам велел молчать, — решилась я нарушить данное слово. По-моему опять довела. Эх, голова моя упертая неразумная. Я вжалась в дверь, и героически прикрылась сумочкой.
— Эйной ее звать… звали. С ней должен был Гриша познакомиться в баре по тексту Пыжиковой. Я только пару первых абзацев прочла, так что чего там дальше должно было произойти не знаю, но судя по аннотации любовь долгая и вечная. А ее вчера прибили, горло разодрали. За мусорным баком нашли.
Рискнула выглянуть из своего укрытия. Рик спокойно смотрел на дорогу.
— Георг с ней познакомился?
— Нет. Не захотел. Я там замаячила. Он зачем-то ко мне стал клеиться. Я ему ее показывала. Честное пионерское! Потом подумала, куда она от него денется? А мне переночевать негде…
— Это я уже слышал, — как отрезал. Я вздохнула и снова замолчала.
Так мы и ехали в тишине до самой городской больницы. Морг тут стоял во дворе отдельным зданием. Я вприпрыжку скакала за белым. Возникла мысль о побеге, но тут же отмелась. Во-первых, с Риком надежнее, он сильный, это мы уже выяснили, а во-вторых, куда мне идти? Тут вона монстров сколько. Да и документов местных нет. А без бумажки мы известно кто. Гриша? Толку от него?
Санитар безоговорочно пропустил панка, не спросив даже пропуск. Мы вошли в прохладное, кафельное светлое помещение. По спине побежал холодок, да и запах не айс. Между каталками возвышался высокий мрачноватый тип со здоровым шрамом через все лицо в гражданской одежде. Он внимательно изучал бумаги в тонкой серой папке. Наше появление заставило его отвлечься.
— Эрик? — удивленно протянул мужчина, стягивая больничную маску с носа. — Как у вас это быстро работает. Нам бы так.
— Привет, Кларк, — мой злодей приветливо улыбнулся человеку. Я готова была поспорить на все что угодно, что этот мужчина — человек.
— Три ночных трупа?
— Да.
— Не представишь даму.
— Лена, — выступила я сама вперед. — Здравствуйте.
— Очень приятно, — мужчина галантно склонил голову. — Кларк. Следователь.
— О! Это Вы цепной пес Рика? — обрадовалась я догадке и прикусила губу. — Я… Прошу прощения.
Нет, прав был панк, мне лучше помолчать. Новый знакомый рассмеялся.
— По-видимому, я. Лестно, — обратился он к невозмутимо наблюдающему за мной Эрику.
Сарказм. Однако глаза следователя выразили совершенно обратное. Ему и впрямь было лестно. Я секунды на две повисла, переваривая сей странный факт, потом отмерла. Рик без предисловий открыл труп обнаженной девушки.
— Эйна, — тихо подтвердила я, даже не видя алой юбки. Жуткие раны надолго врезались в память.
— Вы ее знали? — уцепился за меня Кларк.
— Не то что бы…
— Нет. Она только имя слышала и все, — ответил за меня Рик. — Документы были?
— Нет. Леночка, что вы еще слышали и где?
Я открыла рот, но за меня снова ответил панк.
— В баре.
— Я фамилию знаю! — вставила быстренько я. — Только не помню. Но вспомню, скажу.
Кажется, Эрика опять пробрало порычать, он сдержался. Кларк нахмурился.
— Что еще?
— Она там с подругами была, они отмечали расставание Элеоноры… Эиноры… Э… короче, какой-то "Э" с ее парнем.
— Вам память не помешает потренировать.
— Так я не виновата, что у вас тут имена такие жуткие.
— У нас? — прищурился Кларк.
— Что со второй жертвой? — обратил на себя внимание Рик.
— Мужчина, около тридцати, документов никаких, лица не осталось, ног почти тоже — следователь нехотя оторвался от моей Высочайшей Болтливости и перешел к другой каталке, откинул покрывало. Я постаралась удержать кофе и булочку в желудке. Зрелище жуткое. От лица и впрямь ничего не осталось, даже череп лишь частично. Я скривилась. Рик устремил на меня насмешливый взгляд своих серо-желтых глаз. Я попыталась состроить невозмутимое лицо. — Кольца на пальце нет. Отпечатки сняли. Может что даст. Что касается третьего, Лене лучше выйти или отвернуться.
— Не слабонервная, — уверенно изрекла я. Напрасно.
Кларк откинул покрывало. На каталке лежало почти на шестьдесят процентов поглоданное тело. Да еще и сложенное по кускам. Как они умудрились различить в этом месиве костей и мяса мужчину, не поняла. Единственное, что я поняла, сознание решило покинуть бренную оболочку, подвергшую его столь жуткому испытанию. Последнее что помню: все такие же насмешливые серо-желтые глаза. Дальше темнота.
— Просыпайся. Кто-то уверял, что знает о трупах все.
Я нехотя открыла глаза. Прямо надо мной возвышался сам хозяин голоса. Он преспокойно рулил. Я взглянула вниз. Так и есть. Ноги на пассажирском сиденье, а голова на его коленях. Было удивительно хорошо, приятно, уютно доже как-то, в животе разлилось знакомое тепло, потому подниматься не поспешила.
— Я сказала "теоретически".
— Это ощутимо меняет ситуацию.
— Зато тебе интересно, — нашлась я.
Он улыбнулся. На секунду. Первый раз за все время. Но от этой улыбки мне стало жарко. Я повернулась на бок и устроилась поудобнее.
— А куда мы едем?
— На территорию стаи. Сесть не хочешь?
— Не-а.
— Сядь! — от этого окрика я вскочила, едва не двинувшись лбом о руль. Выпрямилась деревянной палкой на пассажирском сиденье и уставилась в окно. Хотелось провалиться сквозь землю. Костерила себя последними словами. Надо было сбежать при первой возможности. Распустила слюни. К глазам подступили слезы. Я заморгала, прогоняя их. Чего еще! Не дождется. Правильно его Пыжикова центром зла зачислила. Поделом. Кстати о горе-писательнице. Я вытянула шею и выглянула в окно. Между домами в воздухе алым текстом висело:

"Елена строила план побега. Эрик уверил ее, что Георг погиб. Она отказывалась верить. На глаза наворачивались предательские слезы".

Вздохнула. Никакого толку от тетки. Одна графомания.
— Не советую обижаться. Бесполезно.
Я обернулась к невозмутимому профилю Рика, переваривая информацию. И что это было? Извинение? Или угроза? Предпочла в ответ на такое заявление молча пожать плечами.
Спустя пять минут мы остановились возле кирпичного одноэтажного домика с высоким бетонным забором где-то в частном секторе. Панк достал с заднего сиденья папку и открыл дверь.
— Идем.
— Нет уж. Я тут посижу.
— Не вздумай сбежать, — с этими словами он захлопнул дверь и одним прыжком перемахнул через высокий бетонный забор. Я еще раз протяжно вздохнула. Ну вот. Из-за своей гордости пропущу все интересное. Я открыла дверь, выбралась наружу. И в одну, и в другую сторону пустая улица. Пока я раздумывала над теорией вероятности быть пойманной и убитой при попытке побега, в поле зрения показались три высоких широкоплечих парня. Остановились метрах в тридцати от меня, припали к земле и стали хищно приближаться, демонстрируя оскал вполне себе человеческих зубов. Сердце у меня испуганно ухнуло вниз.
— Ри-и-и-ик! — як сирена взвыла я, запрыгивая обратно в машину. Да что ж за мир-то такой! Дверцу захлопнуть мне удалось вовремя. На нее с поразительной силой обрушился один из нападающих. Теперь я заверещала просто, никого конкретно не призывая. На капот прыгнул второй. С водительской стороны вылетело окно, в него по пояс вполз третий. Я схватила с приборной доски свой несчастный Ripani и принялась что есть сил молотить ею по оскаленной морде. Внутри сумочки все щелкало хрустело и разлеталось по салону. Мне было не до материального ущерба. В деле спасения собственной жизни любой подручный предмет — оружие. Рожа явно не собиралась проигрывать бой кожаной сумочке, как вдруг все прекратилось. И справа, и слева, и спереди исчезли враждебные элементы. Пассажирскую дверь рывком распахнули. Я взвизгнула и прижалась спиной к панели. Серо-желтые глаза обеспокоено изучали мое лицо. Я расслабилась и растеклась лужей по водительскому сиденью. Кричать "кто", "что", "где", "когда", а главное "почему", излучая праведный гнев, не было никаких сил.
Рик ухватил меня за лодыжки и аккуратно (надо же) подтянул к себе поближе, взял на руки, вынул из машины и побрел к забору. В калитке стояла женщина.
— Эрик, прости, они молодые. За машину мы заплатим.
— Да, — ледяные нотки.
— А за меня тоже бы заплатили? — ляпнула я, глядя в небо стеклянными глазами и прижимая к груди сумочку.
— Они только попугать. От тебя вампиром пахнет. Говорю, молодые еще, глупые, — продолжила извиняться женщина, пропуская нас во двор и запирая калитку.
— Это успокаивает, — промямлила я. — Вы передайте, что они напугали. Очень. Меня, а Ripani убили.
— О мне так жаль, это ваш друг? — искренне расстроилась женщина.
— Нет, это лучше чем друг…
— Мэл, это сумочка, не слушай ее. Она не в меру болтлива, — отрезал Рик. Пустое небо над головой, — никаких посланий! — сменил потолок.
— Сюда, — прощебетала женщина. — Клади сюда.
Я краем глаза увидела мягкий диван.
— Не нужно. Я подержу.
— Сильно пострадала девка? — услышала я мужской грубоватый голос. Обернулась. Меня внимательно изучал седеющий бородатый дяденька неопределенного возраста.
— Нет, — отрезал вампир. — Продолжим, — он сел на стул, продолжая держать меня на руках. — Договоримся так. Ты уверен, что это не стая. Всегда есть одиночки. Я оставлю фотографии и ткань с запахом. Постарайтесь найти. Я не могу позволить кому бы то ни было грызть безнаказанно направо и налево из жажды убийства.
В руках Рика было поразительно приятно сидеть, словно оказалась на своем месте. Вспомнив его окрик в машине, благоразумно решила перебраться на диван. Я все-таки женщина как-никак гордая. Сползла с колен, не забывая при этом внимать словам дяденьки.
— Ты куда? — удивился панк.
— На диван, — отчеканила я.
— Уверена?
Я кивнула. Он пожал плечами, разжал руки, позволяя мне уйти, и вернулся к беседе. Я скрыла разочарование, села на мягкий удобный диванчик, укрытый плюшевым одеялом.
— Пакеты подписаны номерами жертв и местами, где были найдены. Телефон Кларка вы знаете.
Я вскрикнула и вскочила с дивана, почесывая правое бедро. Троица обернулась ко мне. С дивана спрыгнула блоха. Женщина, которую Рик назвал Мэл, проворно подскочила и раздавила противное насекомое.
— Ой, Вы простите, милочка. Младшенький все притаскивает на шкурке. Никак не отучиться по помойкам лазить. Бедокур такой.
Я постаралась сделать каменное лицо. Это вот почему панк хотел меня на руках держать. Знал, подлец. А я-то возомнила…
— Вы садитесь, садитесь, их там мало, — продолжила хозяйка. Я, боясь обидеть женщину, осторожно присела на краешек. Спустя пару секунд получила новый укус в пятую точку, вскочила. Благо Рик тоже поднялся.
— Всего доброго.
Я вцепилась в кожаный ремень его джинс правой рукой и побежала следом.

7

Рик вытряхнул стекло из помятого Рено.
— А куда ты дел этих троих супермальчиков?
— Отцу с дядькой отдал. Сами разберутся.
Я раскрыла сумочку и печально уставилась на осколки содержимого. Собрала то, что разлетелось по салону. Косметике хана. Тени смешались, образовав один оттенок, обильно украсивший подкладку. Тюбик с тушью и вовсе пополам неравная схватка переломила. Благо паспорт гостеприимный хозяин конфисковал.
— У него хоть синяк-то будет? — с надеждой спросила я.
— Нет, — разрушил мои надежды Рик.
Я закинула сумку на заднее сиденье, сняла балетки, забралась на сиденье с ногами, свернулась калачиком и уткнулась лбом в стекло.
— Ты могла бы попробовать сбежать.
— Не хочу, — буркнула я. — куда мне бежать? Я кроме тебя никого не знаю.
— Георг.
— Я тебя умоляю! Мелодрама ходячая! "Тропиканка два".
— Что это?
— Сериал такой, длинный, нудный и слезливый.
— Я не собираюсь отказываться от мысли убить тебя.
Пока ведь не убил.
— Хоть предупреждаешь, другие просто кидаются.
— Идиотский разговор, — после минутного молчания вздохнула я. — Домой хочу. И есть хочу.
Через несколько минут машина остановилась у небольшого кафетерия.
— Пойдем.
— Куда? — не поняла я.
— Есть. Ты хотела.
— А-а, — я бегом влетела в свои тапочки. — Рик.
— Что?
— А где ты балетки моего размера достал?
— В клане достаточно женщин. А размер на сапогах написан.
— Ясно, — промямлила я, входя в прохладное, уютное помещение, наполненное чудесными запахами. В желудке заурчало.
Он безапелляционно усадил меня за стол возле окна, всучил меню и расположился на стуле напротив. Я с печалью подумала, что любая нормальная женщина давно бы сбежала. Я же с какой-то мазохистской настойчивостью терплю его грубость и постоянные угрозы слопать к чертовой бабушке. Мне всегда почему-то казалось, что это у меня непростой характер, а еще независимый.
Я заказала себе рассольник и сок.
— Все? — удивился мой спутник.
— Ну да. Я больше не съем. Я — маленькая.
— Да, на каблуках повыше была.
Так и не поняла, то ли издевается, то ли нет. Решила не загоняться.
Официант поставил передо мной поднос.
— Спасибо, — улыбнулась я парню. Он приветливо подмигнул мне. Рик еле слышно зарычал. Парнишка удивленно с опаской глянул на панка и вихрем удалился на кухню.
— Ты чего? — опешила я.
Ответом меня не удостоили. Я вздохнула и принялась есть. Черт ногу сломит, что творится в его белой голове.
— Рик, — позвала я с набитым ртом, прожевала.
— Что?
— А что означает скорпион?
— Ничего. Просто скорпион.
— Ты другой, — глубокомысленно изрекла я, сделав несколько глотков сока.
Он вопросительно поднял брови.
— Ну в смысле не похож ты на книжного вампира.
— А кто похож?
— Гриша. И тот козел с косичкой и невежливый тоже. Ты — нет. Зачем ты красишься?
— А зачем ты носила те сапоги?
— Так ноги длиннее кажутся, — пожала я плечами. — они у меня короткие, а попа немаленькая. В сравнении с грудью так вообще!
Он улыбнулся и как-то неопределенно покачал головой. Блин, а на вопрос так и не ответил. Долопав суп, я сделала новую попытку:
— Так почему ты красишься?
— Оскалиться или сама поймешь?
— Молчу, — промямлила я, залпом осушила стакан. — Все.
Рик расплатился, мы вернулись в его машину. На лобовом стекле красовались две квитанции. Он спокойно снял их, закинул в бардачок. Я снова свернулась калачиком на сидении и задремала. Как любит повторять одна моя замечательная подружка: "После сытного обеда полагается поспать, чтобы жиром не заплыть". Да и события сказались. Та еще нервотрепка. Психика-то не железная.
Пробуждение коснулось уже на закате все в той же кровати. Обернулась. Рика рядом не обнаружилось, в комнате тоже. Я осторожно сползла на пол и отправилась искать хозяина, благо комнат немного. Нашелся он все в той же библиотеке за чтением. Мокрые волосы блестели в желтоватых лучах заходящего солнца. Яркий, сильный, гибкий, опасный. Нет. Не так. Сдержанно опасный. Я замерла на пороге, завороженная этой картиной. Как же он непохож на других мужчин!
Рик оторвался и взглянул на меня. Подумала, что не разбудил, а просто донес из машины до постели через лес. По спине пробежала волна удовольствия. Гормоны снова выползли на поверхность. Вспомнился утренний поцелуй. Захотелось оказаться в его объятиях, узнать, почувствовать какого это. Дыхание участилось, стало глубже. Панк, не отрываясь, напряженно смотрел на меня.
— Смотри, твой домашний питомец проснулся! — я подпрыгнула от неожиданности. У противоположного столу окна стоял брюнетистая косичка и презрительно меня рассматривал. Не долго думая, дошла до дивана, вытащила из каминной подставки увесистую кочергу и, перехватив двумя руками, зашвырнула ею в паршивого козла. Железка вылетела в окно, благо оно было открыто. Зато брюнет попер на меня, плюясь слюной и скалясь. Я ухватилась за щипцы. Ну может и не убью, но покалечу точно, а если не покалечу, так хоть нервы потреплю. Согласна. Подобное поведение никак не вяжется с образом умной женщины. Только вот некое чутье упорно подсказывало, что Рик-то в обиду не даст. И абсолютно верно подсказывало.
— Арон, не подходи к ней.
У косички тоже оказалось идиотское имя.
— Лена, уйди в комнату.
Спрятала щипцы за спину и послушно направилась к выходу. В спину мне зарычали. Я развернулась, метнула оружие в сторону инородного звука и, — твою ж мать! — попала, прям по затылку. В комнате повисла тишина. Мне всегда казалось, что треснуть этих сильных и шустрых нельзя. Ан, нет. Если не целиться и действовать наобум, можно. Косичка медленно развернулся ко мне, метая глазищами серпы и молоты. Рик встал из-за стола. Я пискнула и пустилась наутек. Прижавшись к двери в спальне, поняла, что по большому счету никто не гнался, облегченно выдохнула, дошла до кровати, разулась, забралась под покрывало и потихоньку снова провалилась в дрему. Стресс сказывался на организме сильнее, чем я рассчитывала?
Талию обняли чьи-то руки, прижав к сильному крепкому телу. Затылка коснулся нежный поцелуй, потом такой же чувствительного места за ухом. Я протяжно вздохнула. Горячая ладонь накрыла живот и медленно спустилась вниз, под резинку спортивных брюк. Непроизвольно застонала, выгибаясь навстречу его рукам. Ласковый поцелуй достался виску. Вторая ладонь забралась под майку и прошлась по груди. Я пожалела о наличии на себе такого ужасного предмета одежды как лифчик. Поерзала, придвигаясь ближе к источнику наслаждения. Рывком развернул на спину. Я окончательно проснулась, подняла веки и оказалась во власти серо-желтых глаз. Рик внимательно наблюдал за моей реакцией. Повинуясь некоему внутреннему чутью, я подавила желание притянуть его к себе ближе, тем самым заставляя продолжить начатое, и просто лежала, внимательно изучая знакомые черты.
— У тебя нос кривой, — прошептала я. — Тебе его ломали да? Раза три?
Он не ответил. Только склонился и снова поцеловал. Я окунулась с головой в восхитительные ощущения. Теплые пальцы блуждали по животу и груди. Он стянул с меня майку, я повиновалась каждому действию, стараясь предугадать. Рик снова поцеловал за ухом, прошелся губами по шее, зацепив то ли намеренно, то ли нет нежную кожу зубами. Я вздрогнула и застонала. Спустился к груди, не спеша избавляться от уже ненавистного мне женского кружевного предмета одежды.
Где-то у изголовья задребезжал телефон. Мужчина недовольно зарычал, но игнорировать звонящего не стал. Сел, не отнимая от моего живота теплой ладони, достал телефон, нажал соединение.
— Да?… Нет… Я понял… Сейчас буду.
Отложил трубку, спрыгнул с кровати и направился к выходу.
— Ри-ик! Я с тобой!
И почему это я не удивлена, что он просто молча взял и пошел? Бегом соскочила следом, запутавшись в простынях и едва не рухнув на пол, ухватила в руки балетки и галопом понеслась из комнаты. Панк без лишних слов поднял меня на руки и вылетел во входную дверь. На улице стояла ночь. Немного надкусанная луна светила с неба. Золотыми буквами маячил текст от Инферно. Сейчас абсолютно не хотелось читать выдумки полоумной женщины. Вместо этого занялась пристальным изучением Рика. Он хмурился. Мышцы перекатывались под кожей, подчиняясь воле своего хозяина. Тело, работая слаженным механизмом, несло его и меня вперед, через ночной лес. Теплые руки крепко сжимали ношу. Сам собой вырвался вопрос:
— А в книжках написано, что вы холодные.
Он усмехнулся.
— Как ты себе это представляешь? Чисто физически.
Я пожала плечами.
— Это не я придумывала. Я просто читала.
Рик не ответил. Мы вновь оказались на стоянке. На этот раз он опустил меня рядом с машиной. Осторожно встала. Мелкие камни впились в босые ступни. Усевшись на пассажирское сиденье, я обулась, захлопнула дверцу. Не отрываясь наблюдала за своим спутником, пока он вел машину. Прохладный ночной ветер проникал через разбитое окно. Я поежилась и обняла себя руками. Увы, но конкретно мой бюстгальтер не был предназначен для обогрева женского тела, он скорее выглядел декоративным дополнением к костюму стрип-танцовщицы. Оплакивать забытую в комнате верхнюю часть нехитрого туалета, выделенного мне утром гостеприимным хозяином, не имело смысла. Рик остановился на красный, стянул через голову свою майку и молча протянул. Я не задумываясь, одела ее.
— Спасибо, — еще раз поежилась, разулась, свернулась калачиком. Стало теплее. Теперь беспокоило другое, а точнее полуобнаженный мужчина за рулем. Напрямую смотреть не решилась, потому кидала скользящие взгляды на его тело и профиль. Вспомнила, чем мы занимались до телефонного звонка, по телу прошла волна горячего желания. Я постаралась отвлечься. Благо ехать оказалось недалеко.
Мы попетляли в центре среди многочисленных полуночных заведений. Я даже приметила вывеску вчерашнего бара, куда привела меня судьба с питерского тротуара. После остановились недалеко от трех машин с мигалками и надписями "Полиция" на крыльях. В очередной раз молча подивилась чудаковатой нелюбви Пыжиковой ко всему отечественному и выбралась на улицу вслед за Риком. Нас встретил Кларк.
— Я от чего тебя отвлек? — прищурился следователь и подозрительно покосился в мою сторону. Я невозмутимо встретила взгляд мужчины. Ха! Он не знаком с проницательными взглядами моей мамочки, особенно когда я по юности приходила домой не совсем трезвая и не совсем вечером. Натура, закаленная в боях, так сказать. Рик не ответил, он просто направился к закоулку между домов, вход в который перекрыли желтой лентой.
— А что там? — спросила я Кларка.
— Еще труп. Лучше не смотри, а то опять шлепнешься.
Я отрицательно покачала головой.
— Нет. Я пойду.
Следователь равнодушно пожал плечами и пошел вслед за панком. Я семенила позади. По очереди пролезли под лентой. Даже издалека было ясно, что в свете фар полицейских машин лежит кровавое месиво, когда-то бывшее живым человеком. Я сжала челюсти и подошла ближе. Ни за что больше не шмякнусь на асфальт. Я женщина сильная, самостоятельная. От устойчивого неприятного запаха замутило. Задрала майку, закрыв ею нос. Патрульные с интересом изучали меня, пока я аккуратно, шаг за шагом, подходила ближе. Вокруг места преступления суетился фотограф, мелькала вспышка, над останками сидел пожилой усатый дядечка. Рик склонился над его головой и что-то прошептал. Тот оторвался от созерцания мяса, доверчиво уставился в глаза моему злодею и начал говорить, без остановки, делая перерывы лишь на вдох. Отсюда видела как шевелятся его губы.
— Иногда меня пугает, что он может поступить со мной точно так же, — проговорил Кларк. — Но, когда наблюдаешь со стороны, завораживает, правда?
Я кивнула и сделала попытку подойти ближе, чтобы расслышать разговор.
— Посторонним нельзя. Кто это? — мне преградил путь молодой красивый офицер, второй вопрос он уже отнес следователю.
— Это моя свидетельница.
— Как и тот? — не унимался офицер, кивнув в сторону Рика. Мне захотелось накостылять этому гаду. Вот не знаю за что? Просто захотелось и все.
Кларк кивнул.
— Она в обморок сейчас упадет, смотри какая бледная. Может я Вас подержу? — тип неотразимо улыбнулся и попытался ухватить меня за обнаженную талию. Я вывернулась. В этот момент рядом возник Рик. Под его взглядом отважный ухажер стушевался и поспешил удалиться.
— Я выяснил все, что хотел. Кларк последи за ней полчаса. След свежий, я поймаю.
Следователь кивнул. Панк обернулся ко мне.
— Не отходи от него. Поняла?
Я вздохнула. Ну, конечно, да. И с каких это пор стала такой послушной девочкой?
Рик унесся куда-то, слегка пригнувшись к земле, а я отошла подальше, чтоб никому не мешать, к углу дома, откуда открывался хороший вид на происходящее. Подперла этот самый угол и стала наблюдать за слаженной работой людей. Кларк то и дело поглядывал в мою сторону, проверяя на месте или нет. Я была на месте, до определенного момента… пока мне не зажали рот рукой и не дернули назад в сторону освещенного проспекта, ухватив за талию.

8

Я забрыкалась, пытаясь вырваться из крепкой хватки неизвестного, укусила ладонь, получила удар по голове и отключилась.
Очнулась оттого, что дико замерзла. Вот же Трямляндия! Я здесь заработаю шизофрению на фоне постоянной потери сознания и сотрясений. Мерзла в основном голова. Всему остальному телу было вполне комфортно. Я пошевелилась. Открыла глаза. Где-то уже видела этот потолок. Дотянулась (благо похититель не связывал), пощупала голову. Сверху лежал лед, бережно обернутый в полотенце. Он и был источником холода. Я села. Широкая кровать. Никого вокруг. Слезла, вышла в соседнее помещение и тихо матюкнулась. Гришаня за это время поменял окно. Вот же урод!
— Гриша! — позвала я. — Сволочь ты такая! Явись!
Ответом мне была тишина. Я дошла до входной двери, открыла, вышла в подъезд, не потрудившись запереть квартиру. Пошел он к Черту! Еще я о нем думать стану, перешла по балкону на лестничную площадку, побоявшись в лифте встретиться с хозяином хаты, и, сбежав вниз, выскочила на улицу. Как уйти отсюда, приблизительно запомнила еще с прошлого раза.
Ночь в самом разгаре. Прохладный ветер шевелил влажные от подтаявшего льда волосы. Луна и фонари освещали путь. Я побежала. Просто идти было страшно. По Питеру-то ночью шляться боязно, а ведь там только люди, здесь же одних хищников только два вида. И Черт знает скольких в сюрпризе припасла Инферно.
Я не имела ни малейшего понятия, где живет Рик, зато я знала, кто мне поможет до него добраться. А для этого нужно найти постового или дежурный отряд. Чем и занялась, выбравшись из спального района многоэтажек.
Не везло, будка постового нашлась только после получасового блуждания из стороны в сторону по оживленному проспекту. Я залетела внутрь, не удосужившись постучать. Молодой парень в форме удивленно вытаращил на меня сонные глаза.
— Женщина, вам помочь?
— Да. Я сбежала от похитителя. Меня ударили по голове. Я ничего не помню, кроме того, что звать меня Леной, и я прохожу свидетелем по делу жестоких кровавых убийств у следователя с огромным шрамом через все лицо. Его имя Кларк.
Бедный парень не знал то ли выставить полоумную всклокоченную тетку обратно, то ли вызвать скорую, то ли поверить на слово.
— Вчера ночью три убийства. Молодая девушка с разорванным горлом, искалеченным лицом, мужчина без половины черепа и почти без ног, мужчина, разорванный на части, собирали по кускам. Сегодня ночью еще кровавая жертва. Если не прислушаетесь, не думаю, что по голове погладят!
Аргумент возымел действие. Меня препроводили в местное отделение полиции, от скорой я отказалась, оттуда в центральный участок, где и нашелся осчастливленный Кларк. На все про все ушла большая часть ночи, так что когда меня проконвоировали прямо к следовательскому столу, я была изрядно вымотана и выжата как лимон. Веки слипались. Кларк радовался так, словно роднее меня в жизни создания нет. Он накинул мне на плечи свой пиджак.
— Леночка! Я сразу позвонил Эрику. Хотя, он бы и так нашел. Думал, убьет на месте, когда ты пропала. Где ты была? Ты что-то знаешь про убийцу?
— Нет, — я отрицательно покачала головой. Народу вокруг было немного, ночь все-таки. Но те, кто был, внимательно прислушивались к нашему разговору. Я понизила голос на всякий случай. — Просто это был единственный способ добраться до Рика. Через тебя, а до тебя через патрульных.
— Умная девочка, — присвистнул мужчина. — Давай выкладывай, что произошло?
Я вздохнула.
— А можно я полежу сначала?
Он окинул меня оценивающим взглядом и кивнул. Видать, правда, выгляжу паршиво. У крутых следователей обнаружилась кухня, где вдоль стены тянулась не слишком длинная, но зато мягкая кушетка. На нее я и улеглась, благодарно отсалютовав Кларку. Темнота опустилась, как только голова приняла горизонтальное положение.
Меня нежно касались чьи-то пальцы. Гладили по волосам, по щеке и губам. Я глубоко вздохнула сквозь сон и постаралась подтянуть колени поближе к груди. Помнится, психологи утверждают, что человек старается принять позу эмбриона, когда ему становится страшно, одиноко или некомфортно. Последнее время я стала часто прибегать к этому простому способу успокоиться, почувствовать себя лучше. Стало жаль себя. Глаза тут же наполнились горячими слезами. Крупные капли покатились вниз. Кто-то стер их, не дав упасть на кушетку. Я открыла веки. В сумраке рассмотрела лицо Рика прямо напротив своего. На нем блуждало невозмутимое выражение, одно из любимых панка. И только на скулах ходили желваки, выдавая злость, кипевшую в душе. Он снова стер тыльной стороной указательного пальца слезу. Я сжала зубы и постаралась отвлечься от стресса, заглушить его. Мне не хотелось быть слабой или беззащитной, а тем более выглядеть таковой.
Я потерла глаза и села. От косметики на лице наверняка остались только рога и копыта, так что хуже уже точно не будет.
— Привет.
Он не ответил. Я испугалась, ведь мог решить, будто я сбежала.
— Я не сама. Меня сотрясением наградили.
— Знаю. Георг. Другого не пойму, зачем ты вернулась?
Мне стало дико обидно. Я всю ночь мерзла, шлялась Черт знает где с мокрой головой, терпела насмешки полицейских, добралась, а он… Хотя, если подумать, действительно, зачем? Никакой логики в моих действиях нет. Одна женская интуиция, будь она неладна, гормоны, да буйная фантазия.
— У тебя паспорт мой, — ляпнула я первое, что пришло в голову.
Рик сидел передо мной без майки, а значит, дома еще не был. Это порадовало. Не одна я страдала.
— Ты не нашел того оборотня?
Он отрицательно покачал головой.
— А я думала, что если идти по следу…
— Достаточно, — холодно оборвал он меня. Встал, поднял на руки. По-моему, я начала привыкать к такому способу передвижения. Пинком открыв дверь, вышел в коридор.
— Эрик, позвони, расскажи что произошло, когда девушке получше станет, — крикнул нам вслед Кларк.
Я спохватилась.
— Ой, а пиджак надо отдать.
Рик молча поставил меня на ноги, снял чужой предмет одежды, небрежно бросил на неподалеку стоящий стул, и я вновь оказалась в его объятиях. Так мы и покинули участок под удивленные взгляды дежурных и следователей. Никто не пытался нас остановить. Никто… Если не считать темной фигуры в парке, против здания полиции.
— Эрик, отдай девушку.
Я вздохнула. Узнать голос Гришани не составило труда. Принесла же нелегкая на мою голову!
— Я тебе булочка что ли? "Отдай", "отдай", — пробубнила я уткнувшись носом в обнаженную грудь Рика. Видеть вообще никого не хотелось. Хотелось спать, желательно прямо вот так на конкретно этих руках.
— Георг, иди в квартиру, — мне послышались нотки усталости и… заботы? Я отогнала странную мысль. С какой стати Рику переживать за мальчика-гота.
— Не могу! На этот раз ты превзошел себя. Ты разнес ее под корень. Там ремонта на месяц!
Он что сделал с квартирой? Когда?
— Тогда иди в гостиницу. Денег у тебя достаточно.
— Я не люблю гостиницы!
Ну прямо капризная принцесса на выгуле!
— Отдай ее.
— Уйди с дороги.
— Не хочешь по-хорошему…
Последняя реплика и последовавшее за ней рычание заставили меня насторожиться. Я обернулась к Грише.
— А меня ты спросить не хочешь?
— Ты — дура!
— Лестно.
Но мальчик-гот только отмахнулся от моей фразы и продолжил.
— Он же убьет тебя. Неужели ты не понимаешь? Он и Марианну убил. Ты думаешь, ты ему нужна? Эрик не умеет любить.
Я пожала плечами и воткнула нос на место. Причем тут любовь Рика? Я разве просила меня любить? И какое мне дело до какой-то там Марианны? Может она как жена кентервильского привидения была "глупа и совершенно не умела готовить"? Говорила же, мелодрама ходячая, а не мужик.
— Отвали! — крикнула я, не поворачивая головы, из-за чего голос прозвучал приглушенно. Мы двинулись вперед, но только на мгновение, дальше над самым ухом просвистело нечто. Я вздрогнула и стала оглядываться. Рик отскочил вместе со мной под фонарь, поставил на ноги.
— Стой тут, — и тут же исчез из поля видимости, а потом появился. Сердце у меня провалилось в пятки. Гришаня решил разыграть из себя воина и защитника дамской жизни или чести. Уж не знаю, что ему дороже… Лучше б шел своей дорогой, пень дубовый, и не мешал спокойно помереть в руках панка.
Два мужика между тем пропадали и появлялись снова в поле моего зрения. Я понятия не имела кто побеждает, а кто проигрывает, разглядеть хоть что-нибудь всего при паре горящих фонарей составляло основную проблему. И вдруг случилось ужасное… Хотя для Пыжиковой, наверное, прекрасное… Рик врезался в ствол дерева в десятке метров от меня, переломив его спиной, и затих. На него медленно с каменным лицом надвигался мальчик-гот. Я взвизгнула и побежала наперерез. Понятия не имею, как я собиралась остановить прущего напролом мужика жаждущего крови, да к тому же наделенного изрядной силой. Ну, видимо как-то собиралась… Я как раз добежала до тела Рика, закрыв его собой, когда Гриша, не придав моим поползновениям необходимого значения, ускорился. Меня схватили сзади за плечи и в один прыжок убрали из зоны поражения.
— Ты с ума сошла? — заорал на меня живой, здоровый панк, сверкая злющими глазами.
Я не ответила, только испуганно смотрела на него. Гриша подлетел следом.
— Она в порядке?
— Нет, — отчеканил Рик. — Пошел вон, ты меня достал, — с этими словами поднял и вихрем понес куда-то. Я закрыла веки, расслабилась и блаженно заснула.
На этот раз почувствовала, что меня раздевают, но сопротивляться не стала. Я лежала на кровати. Кто-то бережно стянул через голову майку, потом брюки. Приоткрыла веки, убедилась, что вижу знакомую выбеленную шевелюру, и снова провалилась в бессильную дрему. На штанах и майке он не остановился, осторожно избавил уставшее тело от белья, снова поднял на руки. Слабо удивилась. Куда? Услышала шум воды, замерзших конечностей коснулась теплая влага. Придерживая голову на согнутом локте, он осторожно вымыл мое тело и волосы. Наверное, нормальной женщине должно было стать стыдно, но это нормальной и не до Чертиков вымотанной, а потому я наслаждалась происходящим, пребывая в непонятном трансе усталости и блаженства.
Может Рик и не герой, но он определенно мужчина, о котором я могла только мечтать, лежа в своей одинокой кровати. И пусть катятся далеко и долго все, кто будут утверждать обратное.
Он обернул меня в полотенце и вновь уложил на кровать, вытер, укутал в одеяло и занялся волосами. Я разве что не мурчала, ощущая как их аккуратно, прядь за прядью разделяют и расчесывают. Закончив, Рик лег позади и, обняв рукой, прижал к себе. Уползая в сон, я пробормотала что-то вроде:
— Таких как ты не бывает. А Кэтрин — дура…

9

Выплыла из сна, повернулась на левый бок, уткнулась носом в трикотажную майку, обняла его талию, закинула ногу на бедро и затихла, задремав. По-видимому, поза моя не располагала ко сну Рика, так как меня. Он осторожно повернул меня на спину, сняв с себя так неразумно разбросанные конечности. Это только потом сообразила, что из одежды на мне сбившееся в ногах покрывало. Я испуганно распахнула глаза и уставилась на мужчину. Он внимательно изучал изгибы моего тела. Не зря говорят, утро вечера мудренее, в том смысле, что все положительные качества с утречка просыпаются. Сначала мудрость, за ней совесть, стыд и, наконец, скромность. Я пискнула, покраснела, подобрала в ногах покрывало и накрылась им с головой, скрывшись от завораживающих и без всякого гипноза серо-желтых глаз.
Рик бесцеремонно рывком сдернул одеяло, закинув его себе за спину. Я зачарованно уставилась на него, не решаясь пошевелиться. Мне оставалось лишь наблюдать, как он неспешно склоняется к моим губам. Сказать, что я хотела этого поцелуя и всего последовавшего за ним, — ничего не сказать. Казалось, я начинала понимать алкоголиков или наркоманов, занятых поиском очередной бутылки или дозы. И да, знаю… Знаю, никогда не стоит лежать и таять карамельной лужей на кровати, стоит быть изобретательной, гибкой, изворотливой, соблазнять, утягивать, дразнить, играть. Сейчас было иначе. Сейчас я не могла ничего и не хотела, мне лишь хотелось раствориться в этом мужчине, отдать себя полностью, без остатка. Пусть забирает, не жалко, пусть убьет, не важно. Важно только то, что его руки настойчиво и нежно ласкали грудь, язык путешествовал по рту, изредка отрываясь, чтобы уделить внимание шее, ушам или соскам. Он играл с моим телом. Каждое выверенное движения вело к новой волне желания. Заставляло терять рассудок. Все еще полностью одетый он коленом раздвинул мне ноги и провел ладонью по внутренней стороне бедра. Я застонала и выгнулась навстречу. Рик, склонив голову на бок, наблюдал за мной. Сквозь ресницы я видела выражение серо-желтых глаз. В них блеснуло нечто, напомнившее насмешку. Губы растянулись в легкой холодной улыбке, выглянули кончики клыков. Ему совершенно точно было известно, что я их видела. Рик намеренно показал мне. Затуманенный рассудок задался на мгновение вопросом "зачем", но загнал эту мыль подальше, когда соска коснулся горячий язык. Хочет съесть, Бес белый, пусть ест.
Я выгнулась дугой от нового приступа нестерпимого желания. Он повторно спустился к моим бедрам, только теперь ладонь заменили теплые губы, дарящие восхитительно нежное прикосновение, и зубы, безжалостно царапающие. Я всхлипнула. Эта боль не отрезвляла, скорее наоборот. Рик зализал языком каждую ранку. Стянул через голову майку, скинул джинсы…
Мне хотелось просить его поторопиться, если понадобиться умолять, однако могла лишь молча наблюдать. Я знала свое состояние, еще немного и меня начнет колотить крупная дрожь, от неудовлетворенного желания. Больше не было никакой нежности, он вошел резко, глубоко. Я закричала. Он вышел и повторил заново, я снова не сдержалась. Все чувства, эмоции, мысли сплелись в единый клубок и пульсировали, там, где я ощущала его внутри себя. Мне до безумия хотелось сказать ему, как он важен мне, как нужен и верно оттого теперь каждый крик, вырывающийся из горла, обретал форму его имени. Все на что я была способна, метаться по кровати, оставаясь его пленницей и повторять снова и снова: "Рик".
К тому моменту, когда он перекатился на спину, уложив меня себе на грудь, я потеряла себя. С этого момента Лена перестала существовать как отдельная независимая, цельная личность. Он частично поглотил меня.
— Разве так бывает? — возмутился разум.
— Бывает, — шептала я, закрыв глаза и свернувшись калачиком на Рике. Он придерживал меня за талию и за голову, зарывшись пальцами в высохшие за ночь пряди, и молчал, а я боялась сказать хоть слово и разрушить мгновения, которыми наслаждалась. На большее рассчитывать не приходилось. Назвал же Арон-косичка меня "комнатной собачкой". В каждой шутке есть доля шутки. Это, конечно, злобное шипение недалекого урода, но в чем-то он прав. Сколько Рику лет? Кто он? Все, что я о нем знала это имя и собственные интуитивные догадки. Не более. Ну, и еще слова Гриши, о том, что Эрик таких как я не держит, он любит красивых. Я подавила вздох. Плевать. Главное только то, что здесь и сейчас.
— Тебе спину не больно? — решила я осторожно нарушить молчание, вспомнив сломанное дерево.
— Нет.
Как обычно. Одно слово, а дальше объяснять не намерен. Однако на этот раз я ошиблась, поскольку Рик продолжил.
— Никогда не смей влезать, если я разбираюсь. Понятно?
— Да не вопрос! Я ж испугалась, ты лежал…
— Я — глава клана, а значит сильнее остальных. Я притворился. Не лезь. Ясно?
— Ясно.
Идиллию разрушил мой желудок, подающий сигналы бедствия о наступившем дефиците калорий. Рик тут же снял меня, поднялся, оделся и вышел из комнаты. Я завернулась в одеяло и с печалью осмотрела новую стопку грязного белья, возвышающуюся рядом с моими родными шмотками. Подперла подбородок кулаком и как-то пригорюнилась. Через минуту в комнате снова появился мой панк, протянул очередной комплект черных объемных штанов и белой майки.
— Одевайся. Пойдем.
Я не стала спрашивать куда.
"Да и зачем?" — философски рассудил мозг. Не пойду по-хорошему, потащит принудительно. За ним не станет. Просто оделась, обулась и взглянула на Рика. Стоять в его одежде и без белья было немного странно, но до безумного восхитительно. Он снова поднял меня на руки и снова понесся сквозь лес. На этот раз на пассажирское сиденье Рено, усадил сам. Я потерялась в происходящем. Сначала ванная, теперь это. То, как он обращался со мной и пугало, и заставляло расслабиться одновременно.
Цель поездки стала ясна уже через двадцать минут, когда мы остановились возле здорового торгового центра. Для начала заставил позавтракать в кафетерии, а затем водил за руку, выбирал вещи, заставлял мерить и покупал, ориентируясь исключительно на свой вкус, начиная от нижнего белья и заканчивая обувью. Я глупо хлопала ресницами на неизвестные дорогие и не очень марки, ловила завистливые взгляды молоденьких продавщиц и изредка безрезультатно пыталась остановить Рика от покупки чего-нибудь чересчур дорогого. Наконец, отдав инструкции опешившей, и почему-то совершенно не возражающей, женщине-менеджеру относительно того, куда стоит доставить пакеты с покупками и кому передать, он почти угомонился, только заставил меня выбрать из всего вороха то, что хочу одеть немедленно. Я, не глядя, влетела в майку, джинсы и спортивные балетки, как те, что носила ранее. На шею, намотала тонкий шарф, скрывший буро-желтые следы. Белье он выбрал сам. В душе жило странное чувство, что я большая кукла Барби, которую одевают, купают и играют. С ужасом отогнала паршивую мысль.
— Рик, сколько тебе лет? — попыталась прояснить насущный вопрос я, семеня за ним вприпрыжку до машины.
— Это имеет значение?
— А-а, — протянула я, соображая. Потом пожала плечами. — Нет.
И впрямь, какая разница? Как только он приземлился за руль, а я вознамерилась поинтересоваться своей ближайшей судьбой, зазвонил телефон. Рик молча выслушал собеседника, отключился, завел машину. Я внимательно изучала его профиль и гадала, стоит ли спрашивать "кто" и "что"? Для разнообразия решила повторить утренний опыт. Все равно узнаю. Терпение — добродетель.
Спустя какое-то время он припарковал машину возле серого огромного здания скорой. Я не раздумывая, сразу же выскочила на улицу, зевать с этим мужчиной уж точно никак нельзя. Ухватилась за кожаный ремень и побежала следом. Нас не остановили на входе, не спросили ни кто мы, ни куда направляемся. Панк безошибочно ориентировался в хитросплетении муниципальных коридоров. Вскоре мы миновали двери с надписью "хирургическое отделение" и дошли до одноместного бокса. Возле входа на стульях сидели двое мужчин в гражданской одежде, одним из которых оказался Кларк.
Он молча кивнул Рику, открыл дверь и пропустил нас внутрь в светлое больничное помещение. Я стиснула зубы. На койке лежала девушка в гипсе и бинтах. Она тихо застонала, среагировав на звук шагов.
— Ее нашли утром и сразу на операцию, — прошептал Карл. — Внутренности не повредили, несколько переломов, раны зашили и на лице, и на теле. Она не должна была умереть. Ее задачей было донести вот это.
Следователь выудил из сумки папку, открыл и отдал Рику несколько фотографий. Я подалась вперед, выглянув из-за плеча своего белого Беса, со свистом выдохнула. На снимках крупным планом был изображен изувеченный живот девушки. Кто-то рваными ранами нанес перечеркнутое слово "клан". Несчастная тихо всхлипнула на кровати, плакать, по-видимому, сил у нее просто не было. Она осторожно шевельнула разбитыми губами. Рик склонился над ней и нараспев прошептал.
— Тихо. Расскажи мне.
Девушка сглотнула и прерывисто засипела. Я с трудом разбирала несвязную речь. Выходило, что она официантка, шла домой после смены, на нее напал огромных размеров зверь. Я с ужасом слушала описание того, что несчастной пришлось пережить по воле случая и чьей-то больной воли. По спине пробежала холодная волна. Девушка не могла нас видеть. Верхнюю часть лица занимала повязка, оставляя открытыми только кончик носа и губы. Наконец, она закончила. Рик обернулся к Кларку, выясняя подробности ее обнаружения. Я слушала их вполуха, осторожно наклонилась к маленькой изуродованной фигурке, погладила ее по здоровому плечу.
— Все будет хорошо, — зачем-то прошептала я. Тонкие пальчики, выглядывающие из-под гипса, судорожно дернулись. Она снова всхлипнула. Я заморгала, прогоняя непрошенные слезы. Как женщина прекрасно знала, что хорошо ей не будет. Девочка изуродована на всю жизнь. Вряд ли зарплаты официантки хватит на дорогостоящие пластические операции. Замутило. Я остро ощущала чужую боль и страх.
Рик потянул меня за талию, уводя из больничного бокса. Я в последний раз обернулась на несчастную, подумала о своих бесполезных пластиковых карточках. Банки у Инферно действительно отечественные, но вот меня, как и предполагала, среди клиентов не существовало, о чем я успела выяснить у панка в торговом центре.
Мы шли по коридору, когда вспышкой осенила мысль.
— Рик, а те вещи, что ты утром купил, они ведь тебе в принципе не нужны?
Он обернулся, нахмурился.
— Нет. Это для тебя.
— А можно мне их отдать деньгами?
Он оскалился, зарычал, прижал к стене больничного коридора. Я испуганно уставилась на его клыки.
— Тебе нужны от меня деньги?
— Зачем? Нет, — бессвязно затараторила я. — Просто подумала, ты все равно их потратил, значит, не жалко было. Мне ж куда столько шмоток?… Я и прежние постирать могу. Делов-то? А той девушке операции нужны и много. Она официантка. Откуда у нее? Ей жить. Молоденькая совсем. Я свои бы отдала, если бы могла воспользоваться счетами, — я вдруг разозлилась и на себя, что вынуждена оправдываться, и на него, что вынудил. Уперлась в его грудь кулаками, пытаясь отодвинуть от себя (наивная, еще б кирпичную стену попробовала). — И, вообще, какого Черта?! Кончай на меня рычать!
Он перестал. Серо-желтые глаза внимательно изучали мое лицо. Я состроила любимое выражение "морда-кирпич", а учитывая тот факт, что косметики ни грамма, эффект вышел вдвойне крутой. Пущай попужается, кого в кровать затащил.
— Если я с тобой переспала, это еще не значит, что я влюблена, як наивная дурочка, и ты можешь распоряжаться мной направо и налево. Андерстенд?
Не отрываясь, смотрела в ледяные глаза не менее красноречивым взглядом. Уголки тонких губ едва заметно дернулись, обозначив улыбку. В коридоре послышались шаги. Он рывком затащил меня в боковое служебное помещение, которое до этого просто не видела, закрыл дверь, прижал к себе, и я утонула в настойчивом требовательном поцелуе. Так и не поняла, чего было в его действиях больше. Желания физической близости или желания доказать, что я не права, утверждая, что он не может распоряжаться мной. В любом случае сопротивляться не было смысла. Зачем? Мы оба прекрасно знали, что в его руках я таю. Полная и безоговорочная победа осталась на его стороне. Он прижимал меня спиной к стене, я же, вцепившись в твердые плечи, стонала и кричала его имя, наплевав на окружающих, на больничный коридор и на вероятность быть услышанной.
А услышали нас скоро. Дверь резко раскрылась, в проходе появилась пухлая низенькая фигура медсестры.
— Это что здесь творится?
Я испуганно замерла в руках Рика. Он обернулся и рявкнул.
— Вон!
Женщина подпрыгнула, захлопнула дверь. В коридоре раздалась торопливая тяжелая поступь. Я подумала, что вероятнее всего побежала несчастная за охраной. И правильно, в конце концов, место для того, от чего она нас оторвала, выбрано не самое подходящее.
— Надо уходить, — шепнула я.
— Нет, — одно единственное слово. Он медленно пошевелил бедрами, я застонала, почувствовав его внутри. Думать про медсестру и охрану сразу же расхотелось. Одно резкое движение и из горла снова вырвался полустон-полухрип.
— Ри-ик!
В его глазах плясали Чертенята, маленькие, невозможно-прекрасные и так же невозможно опасные. Они вытягивали мою душу, уводя за собой, подчиняя своему танцу. Я выгнулась дугой, прикрывая веки, страшась потеряться, не вернуться в родное тело. Слишком сильные эмоции, слишком яркие.
И вдруг я вспомнила. Не знаю, как работает мой блаженный мозг, но видимо как-то работает. Жила же я с ним все это время. В данный момент он просто взял и вытолкнул на поверхность памяти фамилию.
— Куи-ил, — застонала я и тут же почувствовала резкую боль в ключице. Вскрикнула, перед глазами запрыгали оранжевые точки. Рик рычал, сверкая обезумевшим взглядом.
— Повтори, — я испугалась его тона, по настоящему испугалась. Таким он не был, даже когда вышвыривал Арона из окна. Схватилась за прокушенное плечо, руки коснулась теплая влага.
— Кто? — продолжал допытываться Рик.
— Куил. Фамилия, — зашипела я, попыталась вырваться из его рук. — Ты псих! Эйна Куил. Я вспомнила.
Плечо невозможно саднило. Я стиснула зубы. В его глаза вернулось осмысленное выражение. Он подтянул меня ближе за талию, оторвал руку от плеча и осторожно коснулся языком кожи. Боль тут же отступила. Ощущала себя немного странно. Сколько раз видела как животные зализывают раны, да и сама обрезавшись, тянешь руку в рот, но это… Это совсем другое. Бес поднял мою ладонь и слизал кровь.
— Ты всегда кусаешься во время секса? — возмутилась моя, наконец, пришедшая в себя персона. Я попыталась отодвинуться и нащупать в темноте джинсы.
— Только когда меня называют чужим именем.
Рик опередил, безошибочно ориентируясь со своим нечеловеческим зрением, нашел одежду, усадил на нечто горизонтальное, кажется, стол, и одел.
— Слушай, я и сама могу, не маленькая.
Не внял ни одному слову. Хоть головой об асфальт бейся.

10

Щурясь вышла в ярко освещенный коридор. Бес, не отпуская мою кисть, вынул из кармана телефон.
— Кларк. Лена вспомнила. Фамилия Эйны Куил… Да. И, Кларк, пусть девушке найдут хирурга для пластики. Деньги будут. Столько, сколько надо… Мне плевать, пусть лицо восстановят, остальное по возможности.
Отключился. Я задушила невесть откуда вылезшую материнскую нежность к этому мужчине и попыталась оглядеть левое плечо, оценить нанесенный внешности очередной ущерб, уже прикидывая, как наматывать на себя несчастный шарф, но к своему удивлению ничего отдаленно похожего на укус не обнаружила. Пару своих родинок, тоненькие полосы старых шрамиков от кошачьих когтей, все…
— Ри-ик, — позвала я, даже толком не зная как оформить назревший вопрос. К счастью, он понял и так.
— Следов не будет.
— Вообще?
Он вздохнул.
— А ты видишь?
— Не-ет. Погоди, — я перевела взгляд на свои ноги. — А там тоже не осталось?
Рик обернулся.
— Где?
— Ну как где! — начала я, не почуяв подвох. — На бе…
В почерневших глазах мужчины снова закружились знакомые Чертенята. Я осеклась.
— Проехали. Нам направо или налево?
Он улыбнулся, повернул налево. Я шла рядом, осмысливая новое открытие.
— То есть в принципе ты можешь есть и, не убивая людей?
Встречная тройка врачей, среди которых было две женщины, испуганно шарахнулась от нашей пары. Я прикусила губу. Язык мой — враг мой. Кажется, я повторяюсь. Рика позабавил мой вопрос.
— Ты корову перед дойкой тоже убиваешь?
Я поперхнулась.
— Ни фига себе сравнение! Я ж теперь молоко пить не смогу!
Он засмеялся. Нет. Честное слово, засмеялся. Я заворожено смотрела на его профиль. Улыбка осветила черты, сделала их мягкими, человечными, живыми, добрыми. Женское чутье в коем-то веке заставило промолчать, не высказаться вслух, не спугнуть мгновение. Оно не принадлежало мне. Это его мгновение свободы от собственного тяжелого характера. Увы, я наслаждалась недолго, не больше нескольких секунд.
Рик, не поворачивая лица, сжал мою кисть сильнее, мы вышли в наполненную людьми приемную, затем на улицу, дошли до стоянки. Я тихо свистнула.
На месте нашего Рено красовался автомобиль той же марки, только другой формы и цвета. С водительской стороны, прислонившись к блестящему крылу новенькой машинки, была сиротливо прислонена дверь с выбитым стеклом.
— Это на память оставили, забраковали или просто не пригодилась?
Рик пожал плечами.
— Указатель.
Как ни в чем не бывало, откинул дверцу на тротуар. Забрался на водительское место. Я бегом обогнула машину, обратив внимание на ключи в замке зажигания и вещи Рика на заднем сиденье, в которых ходила по магазину. Догадка пришла сама собой.
— А просто подождать и передать ключи никак? — пассажирское место было непривычным, с прежним я как-то уже сраслась.
— Оборотни, — пожал плечами Бес, как будто это все объясняло.
— Ну, ладно. А старую куда денут?
— Детям скорее всего играть отдадут.
Я представила, как стая супер-сильных блохастых ребятишек резвится, прыгая на крыше несчастной Рено и отрывает от нее запчасти. Машину почему-то стало жалко.
Вопрос как они ее без ключей завели и заводили ли вообще, благоразумно решила оставить при себе. Нечего калечить мою и без того, впечатлительную натуру. Я уставилась в окно, провожая взглядом огромное серое здание. На входе стоял молодой мужчина и внимательно смотрел в нашу сторону. Он не выделялся из толпы. Я сама приметила исключительно лишь потому, что лицо его неуловимо знакомым пятном мелькнуло в памяти и растворилось. Рик вывернул на дорогу, и я потеряла из виду наблюдателя. Да и наблюдателя ли вообще? Компания молоденьких практиканток курила на крыльце, точно так же следя за машиной, в основном по причине приметной внешности ее хозяина. Еще накануне обратила внимание на повышенное женское внимание к персоне Рика. Ничего удивительного, что Гриша о нем отозвался, как о любителе красавиц. У мужика есть выбор, а не захочет девушка по собственной воле, так он может заставить. Мне б так.
— Хочу знать о твоих мужчинах.
Я удивленно взглянула на него. Вот же заявочки! Хоть бы в форме просьбы изложил что ли для приличия?
— Что обо всех? — ехидно поинтересовалась я. Тот факт, что мы не в меру ревнивы, уже выяснили в кладовке.
Сжал челюсть.
— Да.
Мазохист, значит. Мне стало весело. Ну, держись, милой.
— В подробностях?
Руки стиснули руль крепче. Я сняла балетки, забралась с ногами на сиденье и развернулась к нему лицом.
— Зачем?
Он зарычал.
— Отвечай.
Я вздохнула.
— Ну так. В детском саду со мной в группу ходил…
— Я хочу знать о тех, что обладали тобой?
Бесцеремонный хам! Я подавила желание переадресовать вопрос. Хочешь в мое прошлое? Что ж. Прошу.
— В университете два года встречалась с однокурсником, после окончания мы разошлись. Через восемь месяцев познакомилась с Витькой. Работаем в одном месте. Там три с половиной года. Все.
Судя по выражению лица, легче ему не стало. Он молчал, я же знала каждый вопрос огненными буквами прожигающий его мозг. Ревность — странное чувство, дикое. Оно может усилить любовь или влечение, а может и отравить их.
— Рик, я не могу изменить свое прошлое.
Ничего другого говорить не было смысла.
— Я хочу знать, — отчеканил он.
— Ладно. Секс с Антоном был тихим, однообразным. Сама ушла, стало скучно, переболела юношеской любовью. Реальность не впечатлила, — я пожала плечами. — Его больше занимала учебная программа и окончание аспирантуры. С Витькой было весело. Я хохотала, постоянно. Потом поняла, что не одна такая, и снова ушла. После никого видеть не хотелось. Надоело.
Он молчал, вел машину, лицо не выражало никаких эмоций. Ледяные глаза сверлят дорогу. Я прижалась щекой к спинке сиденья, наблюдая за тем, как он борется с собой. Давит и душит непрошенный гнев. Удивительно, насколько сильными душевными переживаниями наделен от природы этот, казалось бы, невозмутимый и холодный мужчина. Женщине, которой доведется вызвать его любовь, очень повезет. Хотя, скорее всего это будет какая-нибудь местная книжная вампирша, красивая, умная, по-кошачьи гибкая, изящная и обязательно нежная, ему нужна нежность… Я отдаленно почувствовала собаку-ревность, пнула ее под зад ногой, заставив с визгом улепетывать туда, откуда пришла. Вот же заразил, подлец!
— Рик, почему ты ищешь зверя?
— А кто должен?
— Я имела в виду, почему ты один только с помощью полиции в лице Кларка? Ведь есть клан. Арон сказал тогда, что они нервничают, ну или что-то в этом роде.
Я не ожидала особо развернутого ответа на свой вопрос. Хотелось отвлечь его, заставить позлиться на меня, не знаю, посмеяться надо мной. Короче, банально переключиться.
— Арон врет. Большей части просто наплевать. Мы — одиночные хищники, не терпим компании, не живем парами. Живем в Чащах возле города — это заповедная зона. Люди не суются, а если суются — не помнят. Единственный инстинкт помимо голода — неприязнь к оборотням. Став главой, я заключил мир, мы с Ленни провели границу. Он следит за порядком на своей стороне, я — на своей.
— Кто такой Ленни?
— Муж Мэл, глава стаи.
— Если вы не терпите близко друг друга, зачем тогда клан?
— Чтобы выжить, защищаться от стай оборотней.
— Иначе говоря, сам установил порядок, сам за ним и следи? — подытожила я. — Хорошо устроились клановцы.
Мне захотелось настучать по голове щипцами не только косичке, но и всем остальным.
— А зачем Арон соврал?
— Ему нужно мое место.
— А он сам не мог совершить все эти убийства?
— Мог, — я подивилась тому спокойствию, с которым он произнес это единственное слово.
— То есть ты с самого начала это учитывал?
Рик повернулся ко мне и насмешливо поднял брови. Я прочла в серо-желтых глазах ответ.
— Черт! Чувствую себя пятилеткой пристающей к тридцатилетнему дяденьке-омоновцу.
Он молчал, уголки губ едва подрагивали. Я застонала и уткнулась макушкой в его теплый бок. Не выдержала, просунула руки, обняла за талию, макушку поменяла на правую щеку. Рик не возражал. Это радовало.
— А куда мы теперь?
— Туда, где нашли девушку.
— Когда Гриша ночью тупил, ты ушел по следу. Что там было?
Я ощутила, как напряглись мышцы под моими руками.
— Ничего, — наконец процедил он.
Меня осенила догадка. Мозг сопоставил одно с другим.
— Кларк позвонил верно?
Он молчал. Я отстранилась и вгляделась в его лицо.
— Гриша сказал, что ты разнес квартиру.
Черты Рика окаменели. Я поняла. Поняла несколько важных вещей сразу. Во-первых, я ему нужна, не знаю зачем, но он привязан ко мне. Он вернулся, наплевав на убийцу, нашел след Гриши, в квартире меня не оказалось, а приступы его ярости я уже видела. Второе, мой панк не желал признавать этого факта, по крайней мере, он не желал, чтобы я знала и уж тем более о чем-нибудь таком догадывалась. Почему? Я быстро соображала, как иначе вывернуть свои же слова.
— Это ведь связано с тем, что ты не хочешь дать ему встречаться с какой-либо женщиной, — я надеялась, что мой голос звучит искренне. — Ты говорил тогда в квартире в первую ночь. А почему?
Я почти физически ощутила, как он расслабился и промолчал. Ладно. Главное, поверил.
Мы подъехали и остановились возле вывески "У Барни". Я хмыкнула и выскочила из машины.
— Это ж бар, где мы с Гришаней познакомились.
Рик обогнул здание и зашел в проулок между домами. Ничего кроме мусорных баков и черных ходов ночных заведений тут не было, если не считать бурого пятна на асфальте.
"Кровь", — догадалась я. Бес обогнул крохотную территорию по периметру. Я наблюдала за его движениями. Сейчас он отчетливо напоминал хищника, напавшего на след жертвы. Зрелище и удивительное и пугающее одновременно. Неожиданно ярко-рыжая стальная дверь "У Барни" отворилась и на пороге появился знакомый бармен.
— Эй! Вы кто такие? — он обернулся ко мне. — Чего на… О! Ром плюс мартини! Паршиво выглядишь! Тебя муж, что ли колотит?
Я засмеялась.
— Привет.
Рик зарычал и стал надвигаться на несчастного парня. Вот ж ты танк без башни на мою голову! Бармен отступил на шаг назад.
— Эй, ты чего, мужик! Уймись. Не дурак, понял. Твоя дама. Без претензий.
Я порадовалась. Умный мальчик.
— Тут девушку покалечили, ничего не слышал?
Ход оказался верным. Рик остановился, отложив членовредительство на потом.
— Нет. Мы к тому моменту закрыты. Я когда на работу пришел, тут уже увозили в скорой. Она не наша, не местная. Издалека видел, не узнал. Ром с мартини, а ты из полиции что ли?
Я отрицательно покачала головой.
— Ну смотри, возникнут опять проблемы с пропиской заходи, помогу.
На этот раз Рик кинулся сразу. Бармен не успел ни шевельнутся, ни пискнуть, ни увидеть приближение угрозы. Его подняли над землей и встряхнули как тряпичную куклу.
— Не подходи.
Я пыталась сообразить, как поступить. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что пытаться остановить его убеждениями нельзя. Он не позволит и намека на мою власть над ним. Я закатила глаза и пребольно рухнула на асфальт, молясь Боженьке, чтоб не распознал ложь. Стоит ему уловить намек и всему конец. Меня подхватили сильные теплые руки, бережно прижали к груди. Я открыла глаза уже в машине и села, глядя перед собой.
— Твой друг жив, — процедил зло Рик, стоя рядом на улице.
— Он не мой друг. Я даже имени его не знаю.
Он присел, бесцеремонно развернул меня к себе спиной, я ощутила влажное прикосновение горячего языка. Кожу на правом плече саднило. Ничего более странного на улице, наверное, прохожим видеть не доводилось. Худая, бледная, не накрашенная, немного побитая женщина и привлекательный, необычного вида мужчина, зализывающий многочисленные царапины на ее коже.
Я закрыла глаза и расслабилась в его руках. Он залечил каждую ранку, после, не отрываясь, провел носом по позвоночнику от середины спины до шеи, вдыхая мой запах. Я откинула голову, открывая шею. Он прочертил ногтем указательного пальца по изгибу. Подавила волну желания, поднявшуюся внутри.
— Если хочешь, я поеду за тобой, машину водить умею, — он не ответил. Я продолжила, осторожно подбирая слова. — Я видела, ты нашел след, правда?
Мне в руки упали ключи. Я сжала их в ладони Боже, знаю его всего два дня, а уже готова хоть в Ад. Где мой мозг? Мозг глупо улыбнулся и помахал рукой рассудительности. Улыбаемся и машем, господа… Улыбаемся и машем…
Рик отодвинулся от меня, захлопнул дверь. Я переполза за руль, вставила ключ зажигания, завела, перевела взгляд на обочину. Он ждал, когда я увижу, повернулся спиной и побежал. Я тронулась и последовала за ним. Порой он нырял в закоулки и тогда я останавливалась. Рик возвращался, проводя нас с Рено за собой в нужном направлении. Наблюдая за дорогой, поведение обладателя следа стало казаться мне все более и более странным. Мы объезжали помойки, какие-то закусочные, причем Рик исчезал во дворах, ведущих к служебным входам, потом возвращались. Разве убийца не должен прятаться или это попытка сбить со следа. Странная попытка.
Я раздумывала над необычностью происходящего, прилежно рулила за белой спиной, и вдруг он пропал. Я испугалась. Абы как припарковалась, выключила двигатель, выскочила из машины и рванула туда, где видела его последний раз, к счастью Бес уже шел навстречу. Целый и невредимый. Безошибочно угадала злость в его глазах.

11

Я протянула ему ключи, он забрал их и сжал мою кисть, словно сама не пойду за ним. Мы молча сели в машину. Не произнося ни слова, наблюдала за его профилем. Похоже, это уже входило в норму. Захочет, сам расскажет. Наконец, он повернулся.
— Это не оборотень.
Я хмурясь, вглядывалась в его глаза.
— Собаку облили мочой оборотня и выпустили.
Я скривилась. Это все меняло. Спланированные убийства. Блин, где достали только такую гадость как… Меня передернуло.
Рик улыбнулся. Мне кажется, или он стал чаще это делать?
Желудок подал сигналы бедствия. Машина сорвалась с места. Вопрос задавать не имело смысла. "Комнатную собачку" везут кормить. Он остановился у уже знакомого кафетерия. Я не стала удивлять разнообразием, кофе и булочки. Все тот же парень-официант опасливо донес мой заказ и ретировался. Рик внимательно наблюдал за мной. Я поставила локоть на стол, подперла щеку и мягко улыбнулась ему.
— Что дальше?
— Дальше, моя очередь.
Не поняла.
— В смысле?
— Есть, — серо-желтые глаза стали холодными, в них светился вызов.
Я поняла, что есть будут меня и пугают этим. Не на ту напал, злодей! Нашел чем пугать. Ночь в палатке в лесу рядом с озером без крема от комаров — это страшно. Вспомнилось, как отец стоически терпел упреки со стороны многочисленного чешущегося семейства. Улыбнулась.
— Как скажешь, — залпом допила кофе, отставив чашку в сторону. — Идем?
Рик заворожено смотрел на меня, оторвался, подозвал парня, потребовал счет, который ему немедленно принесли, расплатился, мы вышли к машине. Продолжал бросать внимательные взгляды в мою сторону. Я забралась на переднее сиденье с ногами, свернулась калачиком и уткнулась носом в его бок. Так мы и ехали до самой родной авто-стоянки, потом меня несли на руках через лес, бережно опустили на кровать, усадив спиной к себе. Я чувствовала его дыхание на шее, и мне не хотелось шевелиться. Он снова провел носом по позвоночнику, вдыхая запах, волосы на руках поднялись, реагируя на непривычные ощущения. Обнял за талию, притянул к себе и поцеловал в затылок. Я расслабилась. Резкая боль коснулась кожи на шее, заставив вздрогнуть. Принудила себя не дергаться, довериться. Тепло от его ладоней на животе, распространялось по всему телу, заставляя сердце быстрее гнать кровь по венам. Я чувствовала его губы и язык, он слизывал то, что вытекало из ранки. Я осторожно откинулась на его плечо, стараясь не мешать, и прикрыла веки.
Не знаю, сколько времени просидела вот так, позволяя себе быть обедом. Наконец, Рик нежно лизнул саму ранку, боль ушла. Я откинулась на него полностью. Собственное тело стало казаться немного тяжелее, чем обычно. Он целовал меня, руки блуждали по телу,
— Хочу знать, — прошептал он, касаясь губами мочки. — Почему ты веришь?
Я пожала плечами.
— Черт знает.
Лег на кровать, не выпуская меня из кольца рук.
— Предашь, убью.
Я вздохнула. Что же сделали с тобой, что ты так боишься подпустить меня, боишься потерять, ждешь предательства?
— Как скажешь, — было тепло, уютно, я погрузилась в легкую дрему, обняв его ладони своими.
Проснулась от резкого мужского крика.
— Тебе, значит можно заводить, а мне нельзя?!
Я села в кровати, прогоняя остатки сновидений. Голос вещал из коридора.
— Ты — глава, но я независим! Я хочу свою! Где твоя псина? Она спит? Я чувствую запах крови, ты ел! Какого Черта ты решаешь кому можно, а кому нельзя!
Я поежилась, слезла с кровати и приблизилась к двери. Стал слышен тихий холодный голос Рика.
— Виктор, тебя никто не звал. Не нравятся мои правила, уходи.
— Черта с два, я уйду! — заверещал собеседник. — Я слышу ее дыхание! — он резко осекся. — Тогда… Тогда я заберу себе! И плевать на твой статус!
Дверь спальни впорхнула внутрь, приземлившись на кровать, туда, где я только что лежала. Тихо порадовалась своей везучести. В комнату влетели два вихря. Сверкнули клыки, в плечо вцепились чьи-то пальцы, я взвизгнула от боли. Раздался хруст. Моим глазам предстала жуткая картина. Низенький пухлый мужчина с провернутой назад шеей лежал на полу. Над ним сидел Рик и сжимал свернутую голову. Он взглянул на меня. Из-под плотно сжатых губ виднелись кончики клыков, глаза ледяные. Разжал руки, безжизненная голова глухо стукнулась об пол.
Я перевела взгляд с Беса на труп, только что бывший, видимо, членом клана. Повела здоровым плечом.
— А куда ты их деваешь?
— Сжигаю.
Он поднялся, перешагнул через Виктора и, приблизившись, осторожно коснулся плеча. Я прикусила нижнюю губу.
— Потерпи, — мягко приказал Рик. Я послушно кивнула и зажмурилась. Резкая боль пробежалась по всему телу и так же неожиданно прошла, теперь сустав просто ныл. На мгновение прижал меня к себе, поцеловал в висок, отстранился, взял за ногу труп и выволок из комнаты. Я подавила приступ тошноты. Вчера решила, что Рик извращенец. Что ж. Мы друг друга стоим. Я тоже извращенка. И кто из нас двоих больший — неизвестно. С этой оптимистичной мыслью выскочила из комнаты предложить помощь по разведению костра.
Виктор, облитый бензином, горел неплохо. Я стояла под боком своего белого Беса и исподтишка наблюдала за другими зрителями. Их собралось немного, но все же собрались. Они стояли в тени деревьев, и их интересовал не огонь. Их интересовала я.
— Эрик, — это был Арон. — Могу я подойти?
Рик молча кивнул, только рука обняла меня за талию. Косичка вышел под открытое небо.
— Интересная у тебя зверушка. Ты не слишком много ей позволяешь? Нам интересно.
Я с ненавистью смотрела в вытянутое пропорциональное слащавое личико.
— Это все? Уходи.
— Погоди, я хотел попросить. Хочу попробовать, что ты такое нашел. Чем она так привлекательна?
Мой панк предупреждающе зарычал. Я пораженно вытаращилась на косичку. Мозг что ли щипцами повредила? Арон, меж тем склонился к моему лицу. Рик не шевельнулся. Что-то было не так. Я гадала, что сейчас произойдет. Косичка прогипнотизировал меня взглядом и знакомо бархатно пропел: "Пойдем со мной". Я взглянула на Рика. Серо-желтые глаза внимательно следили за каждым движением Арона.
Тогда на свой страх и риск выдала цветистую фразу на отечественном неправильном, строящуюся на упоминании большей части родственников косички в ближайшие два колена, красочно информирующую адресата, куда ему следует убрать его же фразу и куда именно после этого идти. Косичка опешил. Рик засмеялся. Я поняла, что поступила верно.
— Вон, — тихо твердо произнес панк.
Арон бросил голодный взгляд в мою сторону и скрылся среди деревьев. Виктор догорал. Я обняла талию Рика и уткнулась носом в его грудь. Ну точно, больная извращенка, и мне хорошо.
День плавно катился к своему завершению, когда Рик вынес меня из дома. Ночью снова будут жертвы. Ни мне, ни, тем более, ему не нужно было этого объяснять. Я поудобнее расположилась на сиденье.
— Рик, можно мне какой-нибудь бутерброд купить? Я в машине съем. А то паду, как сапог, смертью храбрых, от недоедания.
Он как обычно не ответил. Не пошевелилась. Знала, что не имеет смысла, прекрасно слышал и сделает. Остановились возле кафе быстрого питания, я осталась сидеть в машине, кутаясь в свой легкий платок. Количество синяков на моем теле росло вместе с количеством часов, проведенных в Трямляндии. Если и дальше пойдет по накатанной, то к концу недели я рисковала вся иметь нежный желтовато-зеленовато-фиоловый оттенок. Тогда уж точно моя самооценка упадет ниже нуля. Рик выскочил из двустворчатых дверей, сел за руль, протянул мне бумажный пакет и пластиковый стаканчик.
Я тихо отхлебнула горячей жидкости. Развернула бутерброд и принялась жевать, уставившись в окно. Вспомнила про Инферно. Давненько мы не читали перлы небесной Кэтрин. Я попыталась выглянуть. Текст сиял на темном небосводе золотистыми буквами. Часть его скрывалась за крышей Рено.

"Перепуганные глаза смотрели на него. Он нанес удар, оставив на шее женщины два тонких следа. Поймать оборотня оказалось намного легче, чем он предполагал. Еще молодая, неокрепшая, глупая, она легко попалась в его сети. Женщина с ужасом наблюдала, как он наносит новый удар, последний в ее никчемной звериной жизни. Шея безвольно откинулась. Кровь горячим потоком била из перерезанных артерий…"

Как только смысл прочитанного достиг сознания, взвизгнула, кинула бутерброд на панель, открыла стекло и высунулась наружу. Машина резко затормозила, так, что я едва не ударилась лицом, кофе плескалось в стаканчике, благо закрытом.

"Они оба ответят за все, что сделали с сестрой. Да, он ошибся поначалу. Клан слишком сильно подчинен этому уроду. Но на то они и ошибки, чтоб на них учиться. Оборотни более вспыльчивы и мстительны".

Все.
Надо мной возвышался Рик, в мгновение оказавшийся возле открытого пассажирского окна. Почерневшие глаза с тревогой переключались с моего лица на окрестности. Я поняла, что послания Пыжиковой касались исключительно меня, и видеть могла их только я. Не задумываясь, снова задрала голову и прочла вслух.
Бес нахмурился.
— Где?
Вот так. Без лишних вопросов. Ни тебе "откуда взяла", ни "каким образом" или чего похожего. Просто "где". Мгновение, он уже сидит за рулем, а машина со стоном колес срывается с места.
— Не знаю. От Пыжиковой, вообще, впервые хоть какой-то толк появился. Раньше она ерунду писала. Я даже сейчас в ней не могу быть уверена.
Еще раз высунулась из окна. Текст не изменился.
— Что?
— Ничего нового, — прошептала я. — В любом случае женщина уже мертва.
Рик вытащил телефон, передал Ленни мои слова.
— Я помогу искать. Мне нужен твой сын… Для охраны.
Догадаться, кому требуется оборотень-сторож, не составило труда. Спустя несколько минут, Рик припарковался на тихой улочке и, кинув на меня короткий изучающий взгляд, вышел, его место занял сердитый молодой парень с короткой стрижкой.
— У тебя блох нет? — сходу на всякий случай поинтересовалась я. Оборотень зарычал. Я узнала рожу, разорившую мою косметичку. Парнишку явно не впечатляла перспектива работать сторожевым песиком.
— Я — Лена, — благоразумно постаралась наладить отношения я.
Он снова оскалился.
— Конструктивный диалог.
Рык.
— Извиниться за нанесенную моральную травму не хочешь?
Рык.
— Я об тебя сумочку угробила!
Оскал.
— Вы все такие общительные?
Продолжительный рык.
— И вежливые…
Оскал.
— Хорошие зубы. У стоматолога часто бываешь?
Рык…
К тому моменту, когда вернулся мой панк, небо окрасила первая зарница, текст от Пыжиковой растворился и нового не возникало, а сторожевой оборотень рычал и скалился не прерываясь на выслушивание очередной моей реплики или вопроса. Рик с любопытством проводил спину нервно подергивающегося парня, пинающего встречные несчастные предметы и разносящего эти самые предметы в пух и прах. Наклонился, заглянул через открытую дверь. Я обворожительно улыбнулась.
— Месть — блюдо холодное.
Он сел за руль. Я ждала.
— Тело нашли.
— Так словно убил кто-то из клана?
Рик кивнул.
— Что с Ленни?
— Пытается сдержать стаю.
— Получится?
Он отрицательно покачал головой.
— Волки, так или иначе, мстят за своих.
По спине пробежал холодок. Спрашивать, что будет дальше стало страшно.
— А следы?
— Бомж в одежде Георга.
Я переваривала полученную информацию, обернулась к окну, следя за пробуждающимся таким внешне тихим городом. Многочисленная техника чистила полупустые дороги от пыли, мыла тротуары. Редкие машины, показывались на перекрестках. Людей еще не было. И вдруг, я увидела ее. Розовую даму с собачкой в чудаковатой шляпе. Она стояла на обочине и улыбалась мне.
— Ри-ик, стой! — завизжала я. Машина дернулась, тормознув. — Это та женщина!
Я открыла дверь, выпала на дорогу и сломя голову помчалась за удаляющейся знакомой спиной.
— Подождите!
Дама меня не слушала, она свернула в узкий проулок. Я влетела следом и уперлась в тупик. Розовая шляпка вместе с собачкой просто исчезла. Дверей тут не было. Только кирпичные стены и бетонный высокий забор, преградивший путь. Я обошла закуток по периметру и ни с чем вернулась обратно. Рик отогнал машину на обочину и сидел на пассажирском месте, выставив ноги в открытую дверь. Локти лежали на коленях, голова опущена вниз. Я хмуро разглядывала обесцвеченную шевелюру. Он быстрее, сильнее, он мог помочь.
— Рик, — позвала я, толком не зная зачем. Мне хотелось увидеть выражение серо-желтых глаз. Понять.
Он поднял голову, я прочла ответ.
— Ты не станешь помогать мне вернуться домой.
Он сжал челюсть.
— Но и мешать не станешь, — уже тише продолжила его мысль.
Молчание. Я опустилась на асфальт возле ног своего панка и прижалась щекой к его колену. Спрашивать что-то, злиться или расстраиваться не имело никакого смысла.
— Эгоист, — философски протянула я. Он легко поднял меня на руки и прижал к себе, усадив на колени. Я уткнулась лицом в теплую грудь, обняла за талию.

12

— Знаешь, — не унималась я. — Я бы поступила так же.
Из памяти выплыли лица родных, по которым еще не начала скучать, но обязательно начну, если судьба распорядиться так, что останусь тут надолго… Хотя, при чем тут судьба? Готова спорить на что угодно, что дело в этой женщине. Она спросила меня люблю ли романы, да и собаку ее спасла…
— Рик, — позвала я.
— Да?
— У тебя есть родные?
Тишина. Я подумала, что он не ответит, а может таковых просто нет в живых уже.
— Брат есть.
Я выпрямилась и взглянула ему в глаза.
— Брат?
И где этот горе-родственник шляется?
— Георг.
Я вытаращилась. С другой стороны, стоило ожидать. В конце концов, некоторые вещи в этом мире — плод больной мелодраматичной фантазии Пыжиковой. Почему-то (я еще пока не разобралась почему) не весь мир, а именно некоторые части и моменты. Взять, к примеру, хотя бы моего хищника, он уж точно не выдумка этой женщины.
— Младший, небось? — риторически спросила я.
Он кивнул.
— Непохожи вы.
— Забыла? — в серо-желтых глазах сверкнул лед. Я прикусила губу. Забыла. Никогда не сравнивать.
— Прости.
Решилась первой поцеловать его. Он замер, потом ответил нежно страстно. Я включила голову на полную. Сейчас она была мне нужна как никогда. Я собралась заставить его довериться, а потому даже самая крохотная стратегическая ошибка могла обойтись дорого. Очень дорого. Важно было понять, когда отступить.
Не прерывая поцелуй, взяла его лицо в ладони и сменила позу, оседлав верхом. Внутри все закипало в предвкушении близости. Теплые ладони забрались под мою майку, бережно лаская кожу, пальцы спустились под пояс джинс. Я выдохнула ему в рот. Черные зрачки расширились, скрыв желтый ободок. Осторожно, стараясь не спугнуть, надавила телом на него. Он напрягся, затем, мгновение спустя, подчинился, упав на спину. Я оперлась руками по обе стороны от его лица и принялась снова целовать. Выпрямилась, потянула белую трикотажную майку. Он послушно приподнялся, помогая избавиться от нее. Я спустилась, провела кончиком языка по его животу, груди, соскам, прикусила ключицу. Рик вздрогнул, резко выдохнул. Я про себя улыбнулась. Вернулась к его губам, правой рукой расстегнула ремень, пуговицу, молнию, просунула ладонь. Он застонал. Вновь спустилась к животу, на этот раз прочертив языком и губами линию сверху вниз. Искренне надеялась, что ни одному прохожему не придет в голову пройти мимо в столь ранний час.
Не без помощи спустила его джинсы и белье. Бросила взгляд из-под лобья. Черные от желания глаза внимательно наблюдали. Я наклонилась и обвела языком головку, получив в награду протяжный полурык-полухрип. Пропутешествовала вниз, каждым движением вырывая новое доказательство желания. Рик, я ведь не прошу тебя подчиняться или слушаться, я прошу только доверять. К языку присоединила губы, бедра шевельнулись навстречу моей ласке. Он попытался встать. Слишком рано. Я уперлась ему рукой в грудь.
— Нет.
В черных глазах сверкнул гнев:
— Да.
Меня рывком подмяли под себя, освобождая от нехитрого одеяния. Еле слышно треснул шов на майке. Я подчинялась, помогала ему, обнимала и шептала что-то ласковое, нежное, звала по имени. Сейчас не вышло, повторю попытку позже, а нет, тогда еще раз, до тех пор, пока ты не сможешь расслабиться, позволить мне доставить тебе наслаждение и принять его без страха или гнева.
Несколько минут спустя я лежала под ним дико уставшая и не менее дико счастливая. Рик попытался подняться, освободить меня от тяжести своего тела. Я обняла его за шею.
— Не уходи.
Он подставил локти, перенеся на них основной вес, и заглянул в глаза. Не знаю, что он искал в них и нашел ли. Единственное, что я знала, не хочу покидать его, даже если понадобится остаться в этом полоумном книжном мире. Ужаснулась собственным мыслям, но отгонять не стала. Уж лучше быть честной с самой собой, чем искать оправдания и уловки.
Рик склонился и провел носом по чувствительному месту за ухом. Я съежилась под ним и засмеялась. Такова природа человеческих нервов. Когда тебя одолевает желание, такие прикосновения возбуждают, когда же ты удовлетворена, нервные окончания реагируют иначе. А сейчас я была удовлетворена сверх меры. Он повторил движение. Я взвизгнула, попыталась выбраться из-под него.
— Рик! Что ты…
Подавилась смехом. Теперь он забавлялся с такими же точками на шее. Я извивалась, но сдвинуть этого мужчину с места, если он сам того не позволит, нельзя.
— Ри-и-ик! — визжала я.
— Ты всю улицу разбудишь, — он принялся за бока и бедра, пробегая по ним пальцами.
— Ри-ик!
— Ты сама просила остаться.
— Нет, я не это имела в виду!
— А я это.
Сквозь веки видела искрящиеся смехом глаза, и на душе было потрясающе тепло и светло. Мимо медленно проехала машина. Я испуганно пискнула, свернулась, постаралась полностью спрятаться под Риком, опасливо выглянула из укрытия. Угроза миновала, я выдохнула, вернулась к его глазам. Он смеялся, искренне, от души.
— Что? — не поняла я.
Покачал головой, поднялся, одел на меня белье и джинсы. Я больше не пыталась возмущаться. Если таково его желание, я не возражаю. Пока. Оделся сам, через голову натянул мне новенькую майку. Точнее бывшую когда-то новенькой… С двух сторон по швам шли здоровенные дыры. Это стало последней каплей. Я уткнулась лбом в его грудь и начала заливаться смехом, икая и всхлипывая.
— Хана маеч-чке. А мне оп-пять нечего носить.
Я слышала над головой и его смех тоже. Это было замечательно, я готова была петь, несмотря на окружающие события, несмотря на его проблемы со стаей, ему было хорошо сейчас, а от этого было хорошо мне. Он снова отдал свою майку, оставшись обнаженным по пояс. Мне нравилось смотреть на него, пока он вел машину, обнимать пока нес сквозь лес. Подходя к своему дому Рик, вдруг, поставил меня на землю, спрятал за спину и оскалился. Я осторожно выглянула из-за его плеча. Никого. Он медленно потянул меня следом, мы миновали входную дверь, коридор. Гость, а точнее бесцеремонный посетитель, развалилась на кровати. Невысокая, худенькая, изящная, по-кошачьи гибкая, ухоженная. Я с тоской подумала о своем внешнем виде. Из яркого только синячищи на плече и шее, все изящное, что было, то бишь каблук, поломалось, от ухоженности — осталась вымытая Бесом голова.
Женщина улыбнулась мягко и обворожительно-сексуально.
— Здравствуй, Эрик.
Его лицо прямо светится счастьем! Я так же свечусь, когда подруги мамы пытаются представить мне своих "замечательных чуть-чуть разведенных сыночков с тонкой душевной организацией".
— Тебе плохо жилось? — Рик вернулся к невозможно-ледяному тону, с которого я его узнала. Он снова оделся в ту броню, под которую я только-только начала проникать. Эх, принесла же нелегкая!
— Нет. Очень хорошо, но скучно. А потом вдруг узнала, что ты ее завел, — она кивнула в мою сторону. — И что влиянию она не поддается. Прям как я когда-то. Захотела взглянуть.
Рик стиснул зубы. Посильнее высунулась из-за его спины. Женщина плавно вскочила с кровати, приблизилась к нам, обходя по кругу. Я чувствовала липкий, оценивающий взгляд. Стало подташнивать.
— Эрик. Я красивее. Меня так никто и не заменил, правда? — она усмехнулась. Я внимательно наблюдала. Незваная наглая гостья не нравилась мне, это верно и понятно, но помимо ревности в душе поднимался горький привкус некоей догадки.
— Эрик, что ты с собой сделал? — она печально покачала головой. — Так жалко твоих волос. Мне так нравилось их перебирать. А куда же делись те шелковые рубашки, что я тебе выбирала?
Я про себя улыбнулась. Стандартный женский ход. Сколько я таких вещей слышала и видела — не счесть. Сейчас закончит рассказывать, как им было хорошо, и переключится на мои небогатые внешние данные. Вот значит, откуда наша панковская внешность? У страха довериться ноги растут прямо из этой пухленькой жо… пятой точки. Наподдать бы по ней хорошенько.
— А Вы кто? — тактично высунулась я, переводя стрелки на себя. Достала мужику по нервам ездить.
— Я — Марианна.
Гришаня наврал.
— Я думала тебя того, — я изобразила руками жест, наподобие того, которым открываю бутылки с минералкой.
Марианна окинула меня прохладным взглядом.
— Никакой женственности, нежности.
О! Говорила на мои небогатые перейдет.
— Что есть, то есть, — спокойно улыбнулась я.
— Вон, — наконец, очнулся Рик. — Хочешь умереть?
— Нет.
Женщина ретировалась. Мы остались вдвоем. Мозг лихорадочно работал, пытаясь быстро сообразить, как склеить все то, что эта носорожиха только что поколола. Я настороженно наблюдала за Бесом. Разумных идей в голову не шло. Рик не шевелился. Знать бы что произошло?
Она сказала, что заменить ее никто не смог, значит, он любил. Я вспомнила страх, что догадаюсь о необходимости во мне, фразу "предашь, убью". Он любил ее по настоящему и верил. Избавился от всяких напоминаний о ее власти над ним. Почему Гриша считает ее умершей? Брат ненавидит Беса за несуществующее убийство этой женщины. Голова пухла, выстраивая различные варианты логических цепочек.
Давай же, милый, докажи мне, что ты здесь главный. Рик, пожалуйста. Черт! Как она его обволакивала? Говорила, что любит, что он единственный? Да. Так вернее всего. Обнять нельзя — поймет как жалость, сказать ничего нельзя — определит как ложь.
Он шевельнулся. Я поймала ледяной взгляд серо-желтых глаз. Исчез. Услышала, как закрылась дверь библиотеки. Тяжело протяжно вздохнула. Эх! А еще собака комнатная называется! Даже успокоить не могу. Мелькнула мысль. Не стала уточнять ее верность или разумность, уповая на везение.
Подошла к двери библиотеки, женское чутье подсказывало, что он там. Оглядела пол. Да. После такого внешность точно не улучшиться. Жизнь моя жестянка, к чертям ее в болото! Фигуристая Марианна еще ответит за то, что я вынуждена делать по ее милости! Села, опершись о стену рядом с дверью. Придется подождать. Дрема опустилась незаметно.
Почувствовала прохладное дуновение. Теплые сильные руки бережно подняли меня с жесткого пола. Я не спешила проснуться. Тела коснулось нечто мягкое, приятное. Болезненно застонала и вытянулась во весь рост. Все ныло. Бес гладил меня по голове, спине, потом начал осторожно разминать затекшие мышцы. Ничего более приятного в жизни не ощущала. Он обвел языком контур уха.
— Ри-ик, — простонала я, отгоняя сон. Приоткрыла веки. В серо-желтых глазах светилась решимость. Я порадовалась. Не знаю к чему этот взгляд, но все лучше арктического льда. Склонился.
— Я передумал. Даже если найдешь способ вернуться, живой ты от меня не уйдешь.
Подавила усталый стон. Час от часу не легче! Это уже переходит разумные пределы.
— Рик, я не принадлежу тебе.
Он зарычал.
— Ошибаешься.
Я повернулась на живот и уткнулась носом в диван. Соображать как доказать обратное, не причинив боли, не было сил. Он лег рядом, теплое дыхание коснулось затылка.
— Ты — моя.
Прижался щекой к волосам. Ладони прошлись по спине и бедрам, забрались под его же собственную майку. Я ощутила поднимающуюся волну желания. Пальцы коснулись живота, груди. Глубоко задышала. Рик очертил языком контур уха.
— Ты не будешь кричать чужое имя. Никто другой не коснется тебя.
Его ладонь спустилась в джинсы…
— Убью всякого, кто подойдет к тебе.
…Еще немного ниже, проникая между бедер. Я выгнулась дугой и застонала.
— Ри-ик!
— Только мое имя. Ты — моя.
Вторая рука приподняла меня и накрыла грудь. То, что этот мужчина мог делать, нужно было записывать и продавать как наркотик. Раздел, услышала шуршание одежды за спиной. Позвоночника коснулись нежные влажные поцелуи. Я попыталась развернуться. Не позволил.
— Ри-ик! — снова застонала я, когда ощутила внутри.
— Да.
Зубами прикусил мочку уха, тут же лизнул, продолжая двигаться во мне. Я выгнулась, вцепившись ногтями в мягкую обивку.
— Никто другой не окажется на моем месте.
— Ри-ик! — теперь это был крик. Казалось, мир взорвался разноцветными точками и блестками. И он прав намного больше, чем думает. Никто никогда не окажется на его месте. Невольно буду сравнивать, а такого сравнения ни один мужчина просто не выдержит.
Я вытянулась на диване, тело блаженно ломило. Он лежал позади, прижимаясь ко мне, лаская спину. Щеки коснулось горячее дыхание.
— Ты не уйдешь.
Я протяжно вздохнула и сдалась. К чему притворяться? И перед собой, и перед ним. Я и сама прекрасно знала свое решение:
— Не уйду.
Блаженная. И путь мне в психушку заказан. Он довольно заурчал своей победе. Это уже не проигранный во имя стратегических целей бой. Это, Леночка, проигранная война. Поражение полное и безоговорочное.
На полу в джинсах задребезжал телефон. Рик дотянулся, молча выслушал, поднялся. Я развернулась и испуганно села. Серо-желтые глаза оказались напротив моих.
— Сиди тут. Никуда не выходи. Я вернусь.
— Ты куда? — прошептала я. В душе липким комком свернулся страх, страх за него.
— Стая жаждет мести.
— Что уже? А как же… Никто не знает же…
— С чего ты взяла? Пора. Мне вступать первым.
— А с тобой нельзя? — глупый вопрос, я и сама это понимала, но знать, что придется сидеть и ждать неизвестно чего… Это ужасало.
Он отрицательно покачал головой.
— А меня из твоих сородичей никто не достанет?
— Не смогут. Объединиться для защиты — закон неизменный для всех. Там наказывать буду не я.
— А кто?
Рик не ответил. Потянула его на себя, поцеловала. Исчез. Я осталась одна, огляделась. Прошло всего двое суток. За это время жизнь сотворила крутое пике, двигатель отказал, и я рухнула вниз. Боюсь, мягкой посадки не получится. Разобьюсь о землю, как только достигну ее, а произойдет это очень скоро.
В углу бесформенной кучей были свалены знакомые пакеты с торгового центра. Я улыбнулась, одеть же предпочла все то, что было на мне прежде, включая майку Рика, особенно майку Рика.

13

Бродила по небольшому дому из угла в угол, не зная чем занять себя, как унять дико стучащее сердце и мысли, обрушивающие на нервы новую и новую волну вероятных событий, происходящих где-то там. Черт! И ведь даже не спросила где и как? Просто отпустила и все!
Остановилась у окна, в очередной раз вглядываясь в окружающий лес. Затылок разрезала сильная боль, свет померк, я провалилась во мрак.
Сознание медленно болезненно возвратилось в голову. Попыталась пошевелиться. Не вышло. Открыла глаза.
— Привет, — на меня смотрел молодой красивый парень. Его лицо неуловимо мелькнуло в памяти.
— Ну, привет, — просипела я срывающимся голосом. — И чем обязана?
Я сидела на стуле, руки, ноги слеплены скотчем.
— Не боишься?
— Не решила еще.
Он улыбнулся.
— Ты мне нравишься.
— Прости, дружок, не взаимно.
Он снова улыбнулся. Эта улыбка пугала. Улыбка человека, который давно потерялся в закутках своего рассудка, иначе говоря, сошел с ума.
Я, наконец, сообразила.
— Ты — тот самый полицейский.
— Вспомнила? Мило, правда? Наблюдать, как люди суетятся и пытаются найти тебя, а ты рядом, за спиной у каждого…
— Так чем обязана? — прервала я вдохновенную речь. Голова раскалывалась от боли. Парню не понравился мой тон.
— Будь повежливее. Ты подстилка того, кто мне нужен. Он лишил мою сестру жизни, а я лишу жизни тебя и буду наблюдать за его реакцией, когда он обнаружит твой изуродованный труп.
Радужная перспектива! Мальчик, ты ведь одинок. Не хочешь побеседовать? Давай поговорим! Давай тебя заболтаем. Как же раскалывается голова!
— Это ты стоял у входа в скорую?
— Я, — он гордо выпрямился и закинул ногу на ногу. Я попыталась осмотреться. Все что смогла понять, что сижу в темной сырой маленькой подвальной комнатушке.
— Ты убил девушку-оборотня.
— Я. И посмотри, какая реакция! Нужно было сразу так поступить! Но я так увлекся изучением повадок этих уродов, что выпустил из виду некоторые детали о собаках.
— Ты сказал, у тебя была сестра…
— Да, — красивое лицо исказила ярость, граничащая с безумием. — Я ее любил, заботился о ней…
— Младшая? — прервала я его.
Он кивнул.
— Она была чудесным, добрым созданием. Но появился Георг, и я потерял ее. Она ходила за ним словно привязанная, говорила то, что он ей велел, делала, что он приказывал…
Присвистнула. Гришаня, оказывается, не гнушается гипнозом. Тоже мне герой-любовник!
— Я тогда еще не знал, — продолжал горе-мальчик, — о том, что она не делала ничего по собственной воле. Он вынуждал ее, заставлял. А потом явился Эрик и убил ее, убил мою девочку!
Прикусила губу. Знала, что не герой, но слышать все равно было больно. Меня, ведь, ждала та же участь, если бы по воле случая не пробудила интерес.
— Я не мог помочь. Я шел за ней поговорить, — в голосе звучала дикая противоестественная боль. — Он просто возник из ниоткуда, прямо у подъезда, сломал ей шею и исчез.
Я тихо выдохнула. Похититель вдруг вскочил с места.
— А ты, шлюха, по собственной воле…
Ему не хватило слов. Он с размаху обрушил на мою скулу кулак, я вновь провалилась в темноту.
В сознание меня вернула боль, невозможная, разрывающая на части. Я завизжала, открыла глаза.
— Доброе утро, подстилка. Не нравится. Мне тоже. А куда деваться?
Он оставил алую борозду на плече ножом. Я дернулась. Застонала. Освободиться не вышло.
— Не шевелись. Я хочу, чтобы ее имя вышло красиво. Я вырежу его по всему твоему телу и по лицу. Он запомнит его до конца дней своих.
Я завизжала от нового приступа боли. Майка Рика валялась рядом, точнее то, что от нее осталось. Дальнейшее плыло в тумане. Боль убивала, вытягивая сознание из тела и возвращая его обратно. Я безрезультатно дергалась, пытаясь вырваться. Происходящее казалось кошмарным противоестественным сном, который никак не хотел заканчиваться. Раздался грохот, где-то завыли многочисленные сирены. Меня оторвали от земли вместе со стулом, я завизжала, каждое движение тревожило раны, сознание окончательно уплыло. Я с облегчением погрузилась в спасительную темноту.
Теплые руки осторожно придерживали меня, боли почти не было. Стиснула зубы, с трудом разлепила тяжелые веки. Рик сидел на земле, я лежала на его коленях. Широкая ладонь бережно поддерживала мою голову. Он склонился к моему животу и зализывал все то, что так долго и мучительно тщательно вырезал безумец.
— Рик, — прошептала я и блаженно закрыла глаза. Он не ответил.
— Эрик, ты уверен, что девушке не нужна скорая? — обеспокоенный голос Кларка звучал откуда-то сверху.
— Мне не нужна скорая, — выдавила я.
— Ты уже пришла в себя? Замечательно.
Я не стала отвечать. Просто доверилась знакомым нежным рукам. Закончив, Рик встал и понес меня. Куда, я не смотрела. Привычно прижалась щекой к его груди, поджала ноги и обняла.
— Рик, что со стаей?
— Мы договорились.
— Правда? То есть никто не пострадал?
— Почти.
— Значит, они все-таки напали? — из-за пережитого я говорила невнятно, но он понимал меня и так.
— Само собой. Оборотни, — я снова услышала интонацию, которая говорила, что это одно слово все объясняет. Засмеялась.
— Лена…
Мне понравилась тревога в его голосе.
— Со мной все хорошо. Лучше не бывает. Правда. Как меня нашли?
Рик помолчал.
— Кларк позвонил. Он выяснил имя убийцы.
— А как…
— Позже.
— Как скажешь, — вздохнула я. Дома во время чтения мне иногда казалось, что вот стань я главной героиней очередного детектива, обязательно бы умно распутывала клубок преступлений, отыскала бы убийцу… А что в итоге? В итоге я оказалась безликим случайным свидетелем, да еще и почти итоговой жертвой, которая даже сама выбраться из лап маньяка не смогла. Книжное царство блин!
Неожиданно Рик остановился. Я услышала знакомый приятный женский голос.
— Ну что, Леночка, тебе понравилось путешествие?
Рик зарычал. В этом рыке слились, гнев, ненависть и страх. Я во все глаза смотрела на розовую даму во все той же огромной шляпе. Собака в ее руках визгливо тявкнула.
— Я знала, что тебе понравилось. Мы с Апполоном часто так делаем, но ты первая кинулась под поезд. Мы создали этот мир. Нравится?
Так он реальный?
— Такой же реальный, как и твой, — улыбнулась эксцентричная особа на мой невысказанный вслух вопрос. Рик сжал объятия сильнее и отступил на несколько шагов.
— Стой, мальчик. Ты не спрячешь ее от меня.
Рик как-то отчаянно дернулся, продолжая скалиться.
— И убить меня ты не в силах, — засмеялась дама. — Ой, не глупи, мальчик, — я по возмущенной интонации примерно догадалась, о чем подумал мой злодей. Сказал же, живой не уйду.
А как же Пыжикова и ее сказки?
— Я взяла за основу ее книги, имена, названия, общие идеи, но в мире больше нюансов, чем способен вообразить человеческий мозг. Мир не стоял на месте, пока она писала, он развивался, совершенствовался, менялся.
Женщина начала растворяться в воздухе.
— Пора возвращаться, Леночка!
Я испуганно уставилась на Рика. Серо-желтые глаза горели отчаяньем.
Я хочу остаться с ним! Хочу быть с ним! Я даже готова Марианну терпеть! И Гришу вкупе, только бы быть рядом! Деревья над головой качнулись, лесную тишину сменил шум ночного Питера.

14

Холодный влажный воздух сразу же пробрал до костей. Я съежилась. Рик прижал меня к себе, настороженно оглядываясь по сторонам. Я всхлипнула и уткнулась в его обнаженную грудь.
— Ри-ик! Я думала я тебя не увижу-у-у! — снова завывала я, как в первый день нашего знакомства.
— Молодые люди, вам помочь?
Я обернулась. Рядом стоял пухлый милиционер и подозрительно оглядывал незабываемую пару. — Пройдемте.
Пискнула. Паспорта нет ни у меня, ни у Рика. Видон у обоих непрезентабелен и ненадежен, у меня так вообще, как после встречи с катком. Еще и в одном лифчике, это ранней весной-то!
— Рик, — мягко шепнула я.
— Что?
— Бежим!
Не долго думая, он сорвался с места. Вокруг все замелькало, я зажмурилась. Через пару минут он остановился.
— Твой мир. Твой город. Смотри. Куда сейчас?
Я огляделась. Благо розовая тетя зашвырнула в родной район, иначе б, хрен его знает, Питер — он большой!
— Туда, — ткнула я пальчиком. Рик побежал медленнее. Я указывала путь. Прохожие шарахались от нас. Благочестивого вида женщина в платочке с ужасом перекрестилась. До квартиры добрались почти благополучно. Почему почти? Потому что в подъезде я осознала, что ключи были в пальто, пальто у панка дома.
— Потрясно! — психанула я и скрестила руки на груди. Рик догадался, вышел на улицу.
— Какой этаж?
— Шестой, — ляпнула я. — А что?
— Балкон есть?
— Вон та лоджия, — наивно указала я пальчиком.
— Где створка открыта?
— Ну да. А зачем тебе?
Он кивнул, присел и прыгнул.
— Ри-и-ик, — завизжала я. Он поставил меня на ноги и похлопал себя по правому уху.
— Не кричи, пожалуйста, так больше.
— Прости, — прошептала я, села на пол и прижалась спиной к стене. Смотреть вниз вдруг стало страшно. Никогда не боялась высоты. Теперь, кажется, начала. Он резко толкнул дверь лоджии, придерживая стекло. Хрустнул косяк, пропуская через себя запор. Я вползла в свою родную теплую квартирку и блаженно растянулась на полу посреди зала, закрыв глаза. Услышала, как он закрыл окно на лоджии и прижал стулом выломанную дверь. Приоткрыла веки.
Рик с неподдельным интересом изучал мое гнездо, прошелся по залу, заглянул в шкафы, исчез на кухне, потом в ванной.
— А спальня где?
— Прямо здесь. Квартира однокомнатная. Диван раскладывается.
— Диван надо заменить на кровать.
Бес белый! Вот как он это умудряется? Всего полчаса в чужом мире, а уже распоряжается. Я застонала.
— Как скажешь.
Заиграл знакомой мелодией мобильный. Я подскочила, как ошпаренная, и бегом понеслась на звук. Ведь и вправду. Два дня назад дома забыла, когда на работу собиралась.
— Да?
— Еле-ена-а Ва-але-ерье-евна-а! — оглушающе пролаял знакомый голос.
Я отодвинула трубку от уха. Рик с интересом наблюдал за мной.
— Да, мамочка? — как можно более невинно пропела я.
— Где ты была? Почему не отвечала? Квартира пуста! Мы в милицию ходили! Мы…
Я отодвинула трубку еще дальше, мысленно досчитала до десяти, приложила обратно.
— Да, мамочка.
— Что "да, мамочка"? Ты хоть представляешь…
Проделала тот же фокус, только теперь считала до трех.
— Мам, со мной все хорошо.
— Где ты?
— Дома.
— Я еду!
— Не-ет, — завизжала я. — Я сама.
— Завтра с утра чтоб как штык! — раздались короткие гудки. С утра… С утра… А с утра суббота. Я пискнула, вытаращилась на Рика и набрала номер Людмилы.
— Ленок? Ты где была?
— Люд, меня уволили, да?
— Прости, солнышко, тебя два дня не было. Невыполнение контракта. Сама знаешь, уговорила подождать, чтоб ты по собственному написала. В понедельник как?
Я бессильно опустилась на пол.
— Давай. В обед.
— У тебя все нормально?
— Все отлично.
Отключилась, уткнулась подбородком в правый кулак. Постучала ногтями по колену. Оглядела ободранный маникюр. Вздохнула. Рик присел передо мной.
— Меня уволили, — зачем-то сказала я. — Паспорта нет. Карточек нет.
Он встал.
— Ты куда? — удивилась я. Он не ответил, вышел на лоджию, открыл створку и выпрыгнул. Я выглянула, но внизу его уже не было.
Рик вернулся в десять утра, а точнее в девять часов пятьдесят восемь минут (секунды мой телефон не показывал) он позвонил в дверь. До этого момента я успела: найти запасную связку ключей в инструментах, помыться два раза, перекрасить ногти, вытащить старую косметику, воспользоваться ей, подобрать одежду, закрывающую синяки, и оставшиеся восемь часов проходить из угла в угол в зале. Бес, как ни в чем не бывало, зашел внутрь. Я влепилась в него прямо на пороге и повисла, уткнувшись носом в новую белую майку, виднеющуюся в расстегнутом замке черной кожаной куртки. Дальше — лучше. Обнял, закрыл за собой дверь, достал из заднего кармана новенький паспорт и протянул мне.
— А-а… — сказала я.
— Не волнуйся, настоящий.
— А- а… — не восстанавливалась речь.
— Помолчи.
— Как скажешь.
С сомнением покосилась на его одежду, в голову залезли паршивые мысли. Серо-желтые глаза блеснули холодом, он отрицательно покачал головой. Я поняла, что ошиблась и засунула свои глупые догадки куда подальше.
— Ты готова?
— К чему? — соображалка, проведя бессонную ночь, совсем отказала.
— Ехать. К родителям.
Я энергично закивала.
— Как скажешь.
Залезла в легкую джинсовую куртку, намотала на горло шарф и вышла за дверь.
В метро и автобусе мы выяснили, что платит Рик, когда я по личному идиотизму (иначе не скажешь), забыв об особенностях панковского характера, попыталась пройти к кассе. Чем ближе мы приближались к дому, тем дурнее возникали в душе предчувствия. И дело было не только в Рике. Моя семья… моя семья — своеобразна.
Калитка распахнулась еще до того, как мы подошли. В проеме стояла низенькая суровая женщина и хмурила брови.
— Привет, мамочка, — улыбнулась я.
Мы прошли во двор.
— Мамочка, это Рик.
Женщина строго оглядела гостя с ног до головы.
— В каких отношениях Вы с моей дочерью?
Я удержала стон. Ну, вот… Хана всем отношениям! Ну почему бы ей вежливо не поинтересоваться, скажем, происхождением столь странного имени?
— В близких, — невозмутимо изрек Бес. Она прищурилась.
— Доброе утро, Рик. Татьяна Игоревна, можно просто "мама".
Он кивнул.
Я облегченно выдохнула и тут же заново напряглась. С лестницы, гремя цепями и, вообще, всяческим железом, сверкая выбритыми висками, на всех парах летело создание крайне не нежное.
— Ленуха! Ну, ты дала! — Катерина резко затормозила рядом с новым лицом. Оглядела его с ног до головы.
— Крутые бутсы. Ты кто?
— Катенька, это Рик. Рик, это моя младшая сестренка…
— Катюха! — протянуло создание ладонь с коротко стриженными темно-синими ногтями.
Мой панк молча кивнул, проигнорировав столь фамильярный жест.
— Пойдемте в дом.
Я осторожно взяла Рика за руку и потянула вслед за мамой. В гостиной на диване сидел папа и внимательно изучал очередной талмуд по истории.
— Здравствуй, папочка.
— Здравствуй, солнышко, — папа взглянул из-под очков на моего спутника. — Здравствуйте, молодой человек.
Рик кивнул.
— Папочка, это Эрик.
— Вы из России?
— Да, — опередила ответ Беса я.
— Очень приятно.
— А теперь все за стол! — бесцеремонно скомандовала моя мама. — Эрик, Вам к мясу салатик положить?

15

— Я не ем, — отчеканил он. У меня свело челюсть в жутком предчувствии.
— Почему? — удивилась мама, до сего момента не ведавшая отказов.
— Мне не нужно есть, — последовало равнодушное объяснение.
— Мамочка, — начала я. — Ма-ам…
— Так не бывает. Каждому человеку нужно кушать, — возмутилась женщина, не подозревая о том, какая ей честь уже оказана, ибо мой панк никогда не считает необходимым что-либо объяснять.
— Я — не человек.
В комнате повисла тишина, даже Катеринка оторвалась от перебирания многочисленных серег в правом ухе. Папа отложил книгу в сторону.
— А кто же Вы?
Я прикусила нижнюю губу.
— Вампир, — пожал плечами Рик.
— Молодой человек, — начала мама, скептически поглядывая в мою сторону. — Вы уж меня, старую, простите, но…
Она не договорила. Рик молча подошел к Катеринке, достал из ее заднего кармана складной нож, разложил, скинул куртку с левой руки и полосонул по ней от запястья до локтя. По коже потекли струйки алой крови, он поднес руку ко рту и провел языком по ране. Кровь остановилась, рана на глазах затянулась.
— Твою ж мать! — всхлипнула сестренка.
— Не поминай мать всуе!
— Как скажешь, мамочка!
Рик спокойно слизал остатки крови, одел куртку обратно. Я с тревогой наблюдала за мамой.
— Ага, — сказала растерянная женщина. Помолчала. — Ага, — снова помолчала. — Ага…
— Мамочка, ты уже это говорила… — осторожно начала я.
— Не перебивай мать! Ну так. Все идут есть. Катерина! Если ты распустишь свой дырявый язык, я оторву тебе твои дырявые уши и выкину всю одежду! А Вы, молодой человек, посидите за компанию. Заодно расскажите, куда Вы увозили мою дочь. Чувствую, по Вашей милости она пропадала почти трое суток.
Рик не ответил. Он перевел взгляд на отца, невозмутимо изучающего необычного гостя.
— Интересно, — глубокомысленно изрек папа, поднялся и пошел на кухню. Я поймала чуть удивленный взгляд серо-желтых глаз.
— Нас трое, папа один, он привык относиться к жизни философски, — пояснила я.
— Это ты, типа, Ленухой питаешься? — встряла подошедшая сестренка. — Нож отдай!
— Да, — Бес протянул Катеринкино сокровище обратно. Она вытерла лезвие о джинсы, сложила и убрала в задний карман.
— А в книжках пишут, что вы скрываете от людей свою сущность, — еле слышно шепнула я.
— Не от твоей семьи, — спокойно произнес Рик.
— Как…
— … скажу.
— Да.
Я что стала часто это повторять?
Послезавтрак и недообед прошел, в общем и целом, намного проще, чем я ожидала. Я объяснила общий смысл произошедших со мной событий, опуская убийства и общение с маньяком. До мамы вскоре дошло, что задавать Рику вопросы, на которые он не желает отвечать, бесполезно. Зато у папы с панком нашлась масса тем для беседы. Моего хищника живо интересовали все исторические события и географические нюансы. Катеринку интересовало исключительно, каково это быть чьей-то едой, о чем она и пыталась выведать каждые пять минут, склоняясь к моему уху, пока я зло не пообещала скормить ее Рику. Он услышал мое шипение, улыбнулся, повернулся к потенциальной пище и оскалился. Катька икнула и больше вопросов не задавала.
— А хотите увидеть Леночкину комнату? Я там со студенчества не меняла ничего, — ни с того, ни с сего решила проявить доверие к гостю мама.
Гость кивнул.
— Второй этаж. Первая дверь справа.
Он встал и потянул меня за собой. Я взмолилась, чтобы мы с комнатой уцелели, если вдруг обнаружится нечто неподходящее.
Поднялись, зашли в небольшое помещение с двумя окнами (родители при строительстве закладывали побольше света). Все здесь было по старому, как в студенческие годы.
— Ну, собственно, вот… — неопределенно произнесла я. — Пошли обратно?
Рик прищурился. Блин. Поднял меня и усадил на кровать, обошел комнату по кругу, оглядывая плакаты, и залез в стол. С интересом осмотрел стопки лекций. Много времени на то, чтоб найти ненужное его глазам, у него не ушло. Я палкой выпрямилась на кровати. Вообще говоря, ничего страшного там не было, но это для тех, у кого уровень ревности не зашкаливает до фразы "ты — моя". Рик сжал челюсти. Я приготовилась к буре.
— Это Антон?
Он перевернул фотографию так, чтоб я увидела. С карточки улыбалась моя смущенная физиономия, а рядом, обнимая талию хозяйским жестом, стоял симпатичный худенький парнишка. Я кивнула.
Рик пролистал стопку почти до конца. Облегченно выдохнула. Все, память вроде не подводила. Кроме Антона там только подружки, корпуса изнутри, в общем, ерунда разная. Не должно быть ничего предосудительного… Рано обрадовалась. На предпоследней фотографии раздался рык. В мгновение Бес навис надо мной.
— Кто это?
Я застонала. На предательской карточке в ночном клубе была изображена я в короткой юбке на безумного вида каблуках, меня держал на руках накаченный парень, а я… а я через голову смачно в губы целовала другого. Когда-то Иринка в шутку сделала эту фотку и дразнила меня ею.
— Не знаю, — пискнула я. Рик зарычал над самым ухом, опрокинул на спину.
— Ты врала!
— Нет, — я возмутилась. — Это просто конкурс в ночном клубе! Студенты же. Я никогда не говорила, что была правильной и прилежной девочкой.
Он отшвырнул карточку в сторону и напряженно рассматривал меня. Минуту спустя я почти физически ощутила перемену в его настроении, поняла, что комната уцелеет, а вот мне придется ответить за свое прошлое сполна. Рик целовал так, словно желал искоренить из меня этот юношеский поцелуй с другим.
— Рик, там мама, п… — попыталась прошептать я в перерыве на вдох. Не дал договорить, стянув с меня джинсы.
— Рик, — попыталась я снова. Накрыл губы поцелуем, на этот раз нежным, ласкал грудь через тонкую ткань водолазки. Я снова ощутила себя карамельной лужей. И почему с ним вот так? Сопротивляться нет никакого желания, только позволять ему все, что он хочет. Я прикладывала огромные усилия, сдерживая крик, однако сделать это было невероятно сложно. Мозг элементарно отказывался работать.
— Ри… — застонала я.
Принялся целовать, не давая словам срываться с языка.
Уставшая и счастливая, я обвила руками его грудь и уткнулась носом в шею над вырезом майки.
— Есть еще что-то, что ты мне не рассказывала?
Я вздохнула.
— На подружкино восемнадцатилетние целовалась с каким-то ее знакомым на спор.
— Что еще?
— Не помню. Честно. Я про карточку-то эту не помнила и про конкурс, пока ты не показал.
— Не смей мне врать никогда!
— Я тебе не врала.
Вот же беда-то!
В дверь постучали.
— Эй, вы чем там заняты! — гавкнула Катерина. — Меня послали вас спустить. Считаю до трех и захожу. Один…
Рик натянул джинсы, распахнул дверь и зарычал. Сестренка испуганно отпрянула, потом нахмурилась.
— Мужик, ты в курсе, что у тебя правый клык короче левого?
Дверь захлопнулась. Я взглянула в серо-желтые глаза, искрящиеся… весельем?
— Язык — это у нас семейное. Не злишься?
Он отрицательно покачал головой. Бережно одел меня, поцеловал и, холодно взглянув на фотографии, убрал их в стол.
Выходя на свет божий, то есть к родителям в зал, я имела лицо розового оттенка и слегка рассеянно заикалась. Постаралась ускорить прощание, чем вызвала волну насмешек со стороны своего не нежного младшего сородича.
Мы доехали до подземки, спустились, заскочили в поезд. Рик прижимал меня к себе ближе, чем требовалось. Вообще, в Питере в метро можно встретить и более экстравагантных и запоминающихся людей, чем мой белый хищник, но это не мешало молодым женщинам бросать жадные взгляды в его сторону. Я прижималась щекой к его груди и старалась не смотреть по сторонам, потом решила проверить паспортные данные, которые вписали мне благодаря Рику. Залезла в карман куртки, достала красную книжицу, открыла вторую страницу и уставилась на фотографию. Точно такие же у меня остались в ящике с документами дома после получения прошлого паспорта.
— Рик, а где ты эту фотографию взял?
— В документах, пока ты купалась.
— Так ты возвращался?
— Да.
— Я… ты не говорил.
— Зачем? Я быстро.
Вздохнула.
— Я волновалась. Ты ушел и ничего не объяснил. Знаю, не любишь говорить, но все равно… — невнятно пробубнила я ему в майку. Ладонь коснулась затылка, нежно помассировала кожу, я еще раз протяжно вздохнула, обратилась к паспорту, прочла данные, нахмурилась, еще раз прочла.
— Рик, — позвала я, когда поезд снова снизил скорость, и можно стало говорить. — Ты перепутал.
— Что? — он удивленно взглянул на меня.
— Фамилию.
Рик заглянул в паспорт и отрицательно покачал головой.
— Нет. Все верно.
— Но это… — я осеклась. Догадка пришла сама собой. — Рик, чья это фамилия?
— Моя, — спокойно произнес он. Сердце вместе с мозгом провалились в живот. Весь словарный запас вылетел в уши. Я молча пролистала, нашла штамп вчерашним числом.
— А свидетельство? — безысходно пропищала я.
— У меня.
Поскольку слов не было, мыслей тоже, я так и стояла молча, внимательно разглядывая странички. На выходе убрала паспорт на место, в карман. Мы вышли в город. Я вдруг ощутила себя птицей в силках. Меня по моей же воле поймали и посадили в клетку.
— Рик… — начала я, взглянув на его профиль. Он сжал челюсть. Осеклась. Страх потерять сильнее разумных доводов. А он боялся, иначе бы не поступил так. Я задушила свои глупые фантазии о птицах и клетках, прижалась к нему, обняла за талию, ощутила, как мышцы расслабились под моими прикосновениями. Без него не смогу. Что ж. Придется вытравливать то, что так надежно прорастила в его душе другая женщина. Мы, российские туристы, горы не обходим, мы в них дыры делаем.
Он вдруг резко остановился.
— Что? — встревожилась я.
— Там такой же.
— Где? — я завертела головой.
— Молодой, — прошипел Рик. — Иди домой! Я приду.
Больше не произнеся ни слова, он исчез в толпе. Я растерянно потопталась на месте, потом медленно побрела по тротуару. Рик мог ошибиться? Откуда здесь возьмется… Меня передернуло. Да не дай Бог! Это же ужасно! Я бросала косые взгляды на многочисленные прилавки. На глаза попался ряд любовных романов. В голову пришла не очень разумная и очень опасная мысль. Я нашла прилавок с книгами Инферно, осторожно огляделась, подошла поближе и стала вытягивать книги одну за другой, ища знакомое имя на обороте обложки. Нужное мне нашлось в самой тоненькой книжечке и самой дорогой, надо отметить. Аннотация гласила:

"Первый роман Кэтрин Инферно, ранее не издавался…
Случай сводит юную и прекрасную Марианну с двумя бессмертными братьями, с двумя совершенными хищниками. Кого из них выберет девушка читайте в эксклюзивном издании…"

Я бегом расплатилась. Открыла книгу и начала ускоренно снабжать мозг информацией, проскакивая длинные описания природы, одежды и непосредственно сиятельной красоты "юной Марианны". Изредка поглядывая под ноги, я, как полоумная любительница книг, дошла до квартиры, разулась и, не раздеваясь, встала посреди коридора с открытой книгой.
По тексту юная и прекрасная и в самом деле не поддавалась гипнозу. На пути ее следования, на фоне никак не развивающегося сюжета, возник мелодраматичный Гриша, тут же влюбившийся в сию прелесть. Что удивительно, вся книга кишела личностями мужского пола безоговорочно и с первого взгляда влюбляющимися в невинную мадаму. Но меня интересовало совсем иное! И вот, наконец, начав окончательно кривиться и психовать от многочисленных взаимных слюней и соплей со сторон Марияна и Григорян, я встретила упоминание "мрачного" старшего брата Эрика, который, как и все в книге, не устоял перед прелестным созданием и решил увести ее (тоже мне машина девятка).
Нежная бледность вместо того, чтобы двинуть по столу кулаком (ну или в крайнем случае как Хрущев тапочком) и сказать однозначно "я хочу (имя по выбору)", принялась метаться меж двух мужиков и что-то там стенать…
— Что это?
Я подпрыгнула, спрятала книгу за спину и испуганно уставилась в серо-желтые глаза. Сердце готово было вылететь из груди. Я-то считала, он в дверь позвонит, даже придумала, куда запретный предмет спрячу, но лоджия… про лоджию моя дурная голова не вспомнила.
Рик в два шага подошел ко мне, выдернул из-за спины книгу, перевернул и прочел аннотацию. Глаза покрылись коркой льда, он скрипнул зубами. Глупое произведение Инферно ударилось об пол с такой силой, что обложка отлетела в сторону. Я прижалась к стене и зажмурилась.

16

Мгновения шли, ничего не происходило. Я не решалась взглянуть на него. Наконец щеки коснулось теплое дыхание.
— Зачем? — еле слышно прошептал он.
Я открыла глаза. Все еще было страшно. В почерневших глазах светилась боль.
— Хотела понять, что она с тобой сделала, — честно созналась я.
Губы коснулись моего уха.
— Больше так не делай.
Я кивнула. Голова работала на полную. И угораздило же меня из всех мужиков выбрать с самым неподъемным характером. Так и надорваться недолго. Мозг нашел только один выход — переключить.
— Выследил?
— Нет. Слишком далеко шел. Я не оставлю тебя так надолго одну.
Кивнула. Снова подняла взгляд. Он склонился, и я получила самый сладкий, тягучий, томительный поцелуй на свете. Коленки ослабли. Рик придержал меня за талию, оторвался и исчез на кухне. Я оперлась на стену головой, закрыла глаза, улыбнулась. Раздался писк потревоженного ноутбука. Тихо разделась, взяла полотенце, скользнула в душ, хотелось расслабиться, немного понежиться под горячими струями воды. Побыть одной и не думать ни о чем.
Понежиться мне не дал телефон, противно зазвеневший из глубины квартиры. Попробовала проигнорировать, но некто назойливый не желал сдаваться без боя. Я прерывисто вздохнула, выключила воду, выпрыгнула из ванной, обернулась в полотенце и осторожно, крадучись, прошла мимо прикрытой кухонной двери. Схватила трубку. На экране светился Катеринкин номер. Стоило догадаться. Кто еще мог быть таким настойчивым (не считая Рика, конечно)? Я с каким-то остервенелым удовольствием нажала отбой. Обойдется сестренка! У меня нынче выходной после продолжительной нервотрепки.
Потянулась убрать телефон на место. На талию легли теплые руки. Бес притянул меня к себе, по хозяйски дернул полотенце вниз. Ну, нет, милый, на этот раз без боя ты меня не получишь. Гормоны возмущенно зашипели на глупую хозяйку. Грозно шикнула на них и, вцепившись в полотенце пальцами, выскользнула из восхитительных объятий. Рик, не ожидавший подвоха, не стал удерживать. Я развернулась к нему лицом и отступила в другой конец зала. В обожаемых глазах блеснуло удивление.
Не ожидал? Так-то!
Он начал медленно приближаться, все больше становясь похожим на хищника. Я бегом обогнула его и скрылась на кухне. Рик неслышно преследовал. На губах играла опасная улыбка. Теперь мы стояли друг против друга, нас разделял круглый обеденный стол. Он стал приближаться мучительно-медленно, плавно, не сводя с меня глаз, ведя пальцами по полированной поверхности. Я отступила к двери, стараясь сохранить препятствие меж двух тел. Один рывок и скрылась в ванной, закрыв дверь на щеколду.
Вот о чем я думала? Явно не о несчастной щеколде, ибо она с треском вылетела наружу, а мой растравленный хищник снова приближался. Я отступила к стене, пригнулась и проскочила под его рукой в зал, где меня настигли, поймали за талию и прижали к себе сильнее, чем обычно. Полотенце полетело в сторону. Над ухом раздался рык. На краю сознания появилось предчувствие, что нежности не будет, не заслужила. От этого стало невыносимо жарко. Тело накрыла истома. На доли секунды мне подарили свободу и тут же отняли ее. Я догадалась, именно столько ему понадобилось, чтобы избавиться от одежды. Развернул к себе лицом, опрокинул на диван, завел руки над головой, удерживая их ладонью и не позволяя ими шевелить. Я заворожено смотрела в расширенные черные зрачки.
— Поймал, — прошептал он одно единственное слово, я вскрикнула и выгнулась дугой, соглашаясь с его утверждением и одновременным, подтверждающим этот факт, действием. Ногами обвила бедра, попыталась выдернуть руки. Бесполезно. Зарычал, не прекращая двигаться во мне. Я стонала и всхлипывала, отдаваясь во власть невероятных по силе эмоций.
На журнальном столике зажужжал мобильный. Я повернулась и уткнулась носом в плечо Рика, обняв его талию. Общаться ни с кем не хотелось. Хотелось просто вот так лежать и все. Он протянул руку и включил громкую связь.
— Ленуха! — очаровательно гавкнула сестренка на всю комнату. — Ты чего трубку не берешь? Вы чем там заняты? — она понизила голос. — Тобой обедают что ли?
— Нет, я пока сытый, — холодно отчеканил Рик.
— Твою ж мать!
— Не поминай мать всуе, — вступилась я.
— Как скажешь. Короче, чего звоню-то! Я к тебе вечером заскочу.
— Зачем? — искренне удивилась я. Не то, чтобы я не была рада встрече, просто Катеринка предпочитала тусоваться со своей компанией, а не со старшей сестрой.
— Ничего себе заявочки! В гости. Расскажешь мне то, что не рассказала за столом. Я нутром чую, умолчала ты как минимум половину. Ну все! — не дожидаясь согласия или возражений, она бросила трубку.
С тревогой взглянула на Рика. Он улыбнулся, расслабилась и снова уронила на него голову. Не знаю, сколько мы лежали вот так. Я наслаждалась каждым мгновением, проведенным в его объятиях, обводила указательным пальцем контуры рисунка на плече, чертила синие венки, подступающие близко к коже, осторожно гладила тонкие губы.
— У тебя борода начала расти, — флегматично изрекла я. Рик не ответил. — А в книжках написано…
— Забудь про книжки, ладно?
— Не вопрос. Уже забыла, — я вернулась к изучению совершенного тела, Рик же — к своим мыслям. Хмурился. Я знала, о чем он думает. О том молодом хищнике, которого преследовал. Как бы мне хотелось помочь ему. Да только какой от меня толк? И не позволит.
— Рик, давай я посижу в квартире. Тем более Катеринка придет. Со мной все хорошо будет.
Он отрицательно покачал головой.
Ладно. Попытка — не пытка.
Я обратила свое внимание на сломанный нос, провела по нему, переключилась на брови, скулы. Сердце больно защемило от всепоглощающей нежности к этому мужчине. Я влюблялась, и не один раз. Знаю, каково это. Однако сейчас… сейчас было иначе. Глубже, больше. Сейчас слова "любовь" катастрофически не хватало. Оно просто не отражало то, что я чувствовала. Я потерялась в Рике, стала неотъемлемой частью, причем не самой большой. И, кажется, хуже уже быть не могло. Тем не менее, с каждой минутой становилось. Словно кто-то свыше из странной прихоти наживую пришивал меня к нему, раз за разом безжалостно прокалывая тело насквозь иглой. Сильный, властный, надежный, умный, ранимый, он вытянул мою душу, а я, глупая, только "за".
— О чем ты думаешь? — вопрос Рика вернул на землю.
— О тебе, — искренне ответила я.
На мгновение повисла пауза.
— И?
— Что "и"? — среагировала я на плохо скрываемый интерес в его голосе.
— Хочу знать твои мысли.
Бесцеремонный, нахальный, а еще красивый и сексуальный…
— Не скажу, — да и как такое скажешь?
Мгновение и я прижата спиной к дивану. Серо-желтые глаза внимательно изучают меня.
— Говори.
Я на свой страх и риск отрицательно помотала головой. Рик зарычал.
— Почему?
— Это мои мысли.
Он бессильно оскалился, вскочил, оделся и принялся метаться по комнате. Я с тревогой наблюдала за ним. Села, подтянула на себя декоративное покрывало. На полу все еще валялась книга Пыжиковой. Рик поднял ее, обложку и, открыв балконную дверь, вышвырнул с шестого этажа. Кажется, белый вихрь начинал плавно переходить в смерч, рискуя разрушить все вокруг. Я глубоко вздохнула и приняла плохое решение. Никогда первая не сознавалась ни в чем таком, но все же когда-то бывает впервые, правда?
— Я думаю, что ты самый умный, сильный, надежный, — он напряженно замер напротив, — властный, нахальный, эгоистичный, часто бесцеремонный, красивый, сексуальный, а еще нежный и ласковый. И я растворяюсь в тебе. Неужели не видно? Я не имею понятия, где кончаешься ты, а где начинаюсь я. И я не хотела говорить, потому что не знаю что это. И боюсь. Со мной так впервые, — последнюю фразу я уже сказала из-под покрывала, под которое залезла с головой, свернувшись калачиком. Он не подходил. Я не видела его, а услышать вряд ли бы смогла. Ну что за дура такая? Потянуло на признания!
Диван прогнулся под тяжестью его веса. Сердце подпрыгнуло и пустилось наутек.
— Я хочу, чтоб ты полностью растворилась во мне, — раздался тихий голос над самым ухом, — хочу обладать твоим телом и душой, всей, без остатка, всегда знать твои мысли и желания. И ты отдашь мне все, что я хочу, так или иначе.
Покрывало медленно стянули с моей головы, я утонула в нежном поцелуе и его ласковых серо-желтых глазах…
Катеринка пришла с коробкой пиццы на ужин и бутылкой рома.
— Ленуха! Твой любимый!
Рик нахмурился.
— Ром?
Сестра утвердительно кивнула головой.
— Еще как. Это в студенческие годы, она отверткой заливалась. А теперь мадам предпочитает пиратский напиток.
— Не подхалимничай, — зашипела я.
— Да не вопрос! Короче, половина пиццы — мне, половина — тебе. На него, — Катя ткнула пальцем в Рика, — по понятным причинам я не рассчитывала. Пошли на кухню. Колись.
Гремя цепями, юное создание удалилось. Я взглянула на Беса. Он внимательно изучал меня.
— Ром, значит… Интересно.
Невинно хлопнула ресницами.
На кухне что-то хрустнуло, щелкнуло, раздался звон цепей, за ним глухой впечатляющий удар и, наконец, злое рычание. Рик исчез. Я побежала следом. Взору предстало чудное виденье. Окно открыто настежь, замок сломан. Ощерившаяся Катерина держит свой увесистый и весьма опасный, надо отметить, для здоровья окружающих рюкзак, как оружие. Напротив нее с оцарапанным, кровоточащим лицом дико рычит Гриша. Рик же держит его сзади за локти.
— Получил? Еще хочешь? Ну давай, морда клыкастая! Попробуй! Убить не убью, но покалечу точно!
Катеринка эффектно тряхнула, выставленным по полному параду эрокезом. Гриша снова зарычал. Рик засмеялся. Искренне, от всей души. Я залюбовалась этой картиной, на секунду позабыв и о непонятном появлении мальчика-гота, и о плюющейся яростью Катюше. Из транса меня вывел уже твердый, холодный голос Рика.
— Георг, тронешь ее, убью к Чертям. Ясно выражаюсь?
Гриша, кажется, опешил. По-крайней мере рычание прекратилось. Он вырвался из хватки брата и удивленно уставился на него.
— Эрик, ты мне серьезно угрожаешь?
Мой панк окинул Гришаню ледяным взглядом.
— Серьезно, — подтвердил свои же собственные слова мальчик-гот. — Первый раз за все время, ты не отмахиваешься от меня, не навязываешь свои решения без спроса, ты просто в открытую угрожаешь…
Катя боком, придерживая рюкзак как щит, приблизилась ко мне.
— Это кто? — прошептала она.
— Брат Рика.
— Сопля какая-то. Младший небось, — скептически заключила она.
Я хмыкнула.
— Ты сама младшая.
— Я — исключение. Чего это с ним?
Я пожала плечами.
Рик оскалился.
— Заткнись.
— Почему? Что в этих женщинах? — Гриша вдруг выпрямился и снова зарычал. — Каково это, Эрик? Теперь ты понял, каково это! Ты убивал их, одну за другой! Все эти годы!
— Он у тебя чего, не герой? — поразилась мне в ухо Катеринка.
— Для меня — герой, — шепнула я тихо.
— А по книжке?
Я поджала губы.
— Ого! Лен, уважаю.
Я пропустила тот момент, когда братья сцепились и вылетели в окно. Сестренка подпрыгнула и кинулась к подоконнику, я последовала за ней. Но видеть драку нам было не суждено, как, собственно, и мне в парке. Это в книжках все описывается замедленно, красиво и круто. А там внизу по счету раз сломалось дерево, на два смялись три машины, на три бой закончился… в помойке, точнее на теперь неравномерно утрамбованной крышке мусорного контейнера. Двое случайных прохожих замерли, пораженно глядя на избитых, окровавленных мужчин.
— Ри-ик! — испуганно взвизгнула я. — Лежи там, я бегу!
Он задрал голову, улыбнулся мне и отрицательно покачал головой.
— Отпадно! — проворковала Катеринка. Мой панк спрыгнул с контейнера, подошел к мужчинам. Они замерли, выпрямились и как ни в чем не бывало удалились.
— Это что, типа, гипноз?
Я кивнула.
— А с тобой он так же?
Я отрицательно покачала головой.
— Откуда ты знаешь? — ехидно поинтересовалась сестренка.
— Помолчи, — шикнула я. — Рик Грише до этого поддавался. Могла бы и спасибо сказать.
— Фу, я и сама накостылять могу!
— Ты слабее.
— Зато злее!
— Да-а, — задумчиво протянула я, наблюдая за тем как Рик сгреб в охапку брата и исчез в подъезде, — что есть, то есть.
Рванула открывать входную дверь. Он зашел внутрь, кинул стонущего Гришу на пол и пошел в душ. Я засеменила следом.
— Эй! — возмутилась Катерина. — Вы куда? А что мне с этим хмырем делать? Пусть лежит или как?
Ответом ее не удостоили. Рик сорвал с себя клочки того, что когда-то было майкой, стянул джинсы, белье, прыгнул в ванную. Я оперлась щекой о холодную стену и с тревогой осматривала покалеченное тело. Кровь сочилась из многочисленных ран на груди, спине, шее, лице, руках. Бес смыл грязь, сел на край ванны и принялся зализывать один разрез за другим.
— Рик, а остальное? — прошептала я, когда поняла, что он собрался встать.
— Сами со временем затянутся, — отмахнулся он.
— Нет!
Подошла сзади, склонилась к уху.
— Лизни руку, пожалуйста.
Подумала, раз уж у кошек получается, так почему у меня не получится? Попробовать стоит точно. Он взглянул на меня мягко, удивленно. Не отрывая глаз от моего лица, склонился к ладони и провел по ней языком от основания до подушечки среднего пальца. Я, не мешкая, осторожно погладила ею открытую рану. Порез тут же затянулся, пусть не так быстро, но все же. Просила раз за разом и раз за разом осторожно убирала со спины мужчины доказательства недавней драки. Причем, насколько мне удалось понять, большую часть ран оставили Гришины клыки. Справившись со спиной, переключилась на его шею, ключицы и лицо. Для этого пришлось с ногами залезть в ванную и встать на колени.
Неугомонный мозг подсказывал следующую вполне вероятную догадку.
— Рик, а тебе теперь не надо поесть? — мягко спросила я. Он по-прежнему не отрывал от меня своих завораживающих глаз. Помолчал, потом кивнул. Я улыбнулась. Сняла водолазку. Он прерывисто выдохнул, подтянул меня к себе ближе, снова развернул спиной, позволив расслабиться и опереться на его плечо.
И снова я потеряла счет времени, погрузившись в странный транс в его объятиях.
— Рик, — прошептала я, когда он закончил.
— Что?
— А почему когда ты кусаешь, кровь не останавливается?
— В клыках яд.
Я улыбнулась и мысленно поаплодировала даме с собачкой. Веселая женщина.

17

Рик сидел на полу и, прижимая к себе как нечто бесценное, хрупкое, держал на коленях, а я пыталась собрать себя воедино, заставить подняться, избавиться от слабости. Некогда лежать. Моему хищнику нужна одежда, с Гришей тоже неизвестно что. В дверь аккуратно постучали.
— Лена, — начала Катюша осторожно. — Там этот крендель разделся и вылизывается на полу. Это так и надо?
Я хмыкнула.
— Да.
— Ага. Помочь чем могу?
— Да.
— Ну?
— Вызови кого-нибудь из своих железных людей, в магазин сгонять, только на порог не пускай.
— Дай угадаю. Джинсы и майка?
— Да.
— А этому ничего не надо?
Я взглянула на Рика. Он отрицательно покачал головой.
— Сам разберется.
— Нет, — крикнула я.
Катя отступила. Сквозь тонкую дверь послышался тихий мужской голос, за ним сестренкин возмущенный вопль:
— Кто "подойди"? Я "подойди"? Сейчас я подойду! "Есть" он собрался. Упырь недоделанный!
Раздался новый лязг, за ним глухой удар.
— Зато теперь мы знаем, что не поддаваться вашему влиянию у нас тоже семейное, — вздохнула я. Перевела взгляд на Рика. — Надо это остановить.
— Георг ей ничего не сделает.
— Так я о не о Грише, я о Катеньке. У нее политика простая: сначала бьет, потом разбирается за что.
— Вот и хорошо, — спокойно прошептал Рик, склонившись к моим губам.
Скромный сестренкин посланец по кличке Лысый исполнил все по инструкции, получил обещанное денежное вознаграждение и слинял.
Гриша, так и не получивший еды, зато получивший многократно увесистым рюкзаком по голове, хмуро восседал в углу, сверкая разбитой физиономией и грязными джинсами. Причем насколько я могла оценить, Рик его практически не тронул, по крайней мере, ран от зубов на готском торсе, спине и шее не наблюдалось. Я разозлилась. Честно, искренне. Разве так можно?
— Ты откуда здесь взялся? — озвучила я насущный вопрос.
— Понятия не имею, — прошипел он. — Я был в гостинице. А потом вдруг раз и мы здесь.
— Кто "мы"? — насторожился Рик.
— Я и… Марианна.
Я подавила стон. Боже! Я когда-нибудь избавлюсь от постоянного присутствия этой женщины? Мой панк напрягся, черты лица окаменели. Он молчал. Гриша продолжил.
— Она пришла ко мне. Я не знал… не думал… после стольких лет, вдруг, она живая… — речь мальчика-гота потеряла единый строй. — Я… мы… она расспрашивала о Лене… а потом сюда, и она… она оказалась другой… смеялась надо мной… Я ушел, бродил, тебя увидел, Эрик, выследил и… я, в общем, хотел сказать, что ты был прав.
Катенька презрительно фыркнула с дивана и дожевала свой кусок пиццы. Я последовала ее примеру относительно последнего. Кровь сама собой на голодном пайке не восстановится. Чем я Рика кормить буду?
— И Марианна зла на тебя… точнее на нее… — Гриша кивком указал на меня. Я поперхнулась.
— За что?
— Ну как же…
— Молчать, — рыкнул Рик. Брат послушно заткнулся. Я разочарованно вздохнула. Опять ничего не узнала.
— А кто такая Марианна? — поинтересовалась Катюша. Мой панк оскалился. — Ладно. Поняла. Не дура. Вопрос некорректный.
Меня мучило другое. Зачем дама с собачкой сотворила такую гадость? Или это была оплошность? Жуткая оплошность.
Зазвонил мобильный. Катя подпрыгнула, облизала пальцы и залезла в карман.
— Да, мамочка? Я? У Лены. Я еще не решила. Как скажешь. Мам… секунду.
Сестренка развернулась к Рику.
— У тебя брательник где ночевать будет?
Панк равнодушно пожал плечами. Гришино лицо приобрело потрясенное выражение, видимо так брат реагировал впервые.
— Понятно, — пожала плечами Катерина и вновь приложила трубку к уху. — Мам, я не одна приду. Тут товарищу переночевать негде. Почему железка невоспитанная? Нет. Это так… брат Рика. Ну не знаю. Наверное, оттуда же. На вид? — Катерина окинула презрительным взглядом Гришу. — Ничего на вид, дохловат. В остальном нормально.
Физиономия главного героя Пыжиковой приобрела угрюмое выражение. Сестренка отключилась, встала.
— Пошли, спальное место есть.
Гриша поднялся, презрительно отодвинул ее в сторону и ушел через лоджию. Катя возмущенно насупилась.
— Не-е, ну нормально! Я к нему со всей душой. Это после того как он мной закусить собрался, а он, видите ли, не хочет! — после чего она, в свою очередь, гордо удалилась через дверь.
Кажется, младшая часть нашей семьи никогда не научится придерживать свой бешеный нрав, а младшая часть семьи Рика — не капризничать.
Я проводила взглядом обоих, расположилась на диване с ногами, дожевала остатки пиццы, запила чаем и, откинувшись на спинку, задремала. Новая бессонная ночь дала о себе знать. Так и состариться раньше времени недолго.
Сквозь сон почувствовала, как меня осторожно передвинули несколько раз с места на место, потом раздели и накрыли одеялом. Дальше наступила блаженная темнота без сновидений, единой минутой пролетевшая до утра.
Проснулась я оттого, что меня трясли за плечо, причем отнюдь не нежно. Рик так бы делать не стал. Я подскочила как ошпаренная. На меня смотрели две пары глаз. Флегматичные Гришины и жизнеутверждающие Катюшины.
— Рик?! — испуганно взвизгнула я. Сестренка скептически поджала губы.
— Да все с ним нормально. Он ушел. Часа два назад. Тебя нам оставил.
— Куда ушел?
— Будить не хотел, вообще и нам запретил, но это уже нереально. Время двенадцать. Пошли хотя бы пошляемся что ли! Я больше и пяти минут с этой престарелой занудой не выдержу.
Гриша брезгливо поджал губы.
— Невоспитанная девчонка.
— Во-от, — развела руки Катя, словно это все доказывало.
— Где Рик? — отмахнулась я от них.
— Ушел эту Марину искать.
— Марианну.
— Один Черт!
Я нахмурилась.
— Уйдите. Мне пять минут на сборы надо и чаю завари, пожалуйста, Кать.
Сестренка кивнула.
— Он что-нибудь еще сказал, когда уходил?
— Он вообще никогда ничего не говорит, — пробубнил недовольно гот.
— Гриш, — ухватилась я за мысль. — За что ты вчера у Рика извинялся?
— Я обещал, что не стану отвечать на твои вопросы.
Я проматерилась. Вот же Бес белый! Ладно.
Катеринка потащила нас шляться по центру. Мы бродили, болтая ни о чем, сопровождаемые мрачным Гришей, заходили в магазинчики, я рассказывала сестренке то, что не стала рассказывать при родителях. Она расстраивалась моей нерасторопности в деле хищных убийств, а, когда я, к тому же еще, и не смогла объяснить каким образом Кларк раскрыл дела, совершенно разочаровалась во мне.
— Ну ты даешь! — щебетала она. — Раз в жизни выпал такой шанс, а ты…
— Я была занята другими вещами.
— Вещами или мужчиной?
Вот же нахалка! Ответить я не смогла, потому как увидела его, Рика. Нет. Не живого Рика во плоти, а картинку. В витрине "Букваеда" виднелась большая красочная подарочная энциклопедия оккультизма. С открытой страницы на меня напряженно взирал маленький хвостатый Бес. Я замерла, дыхание перехватило.
— Что? — изумилась сестренка.
— Пойдем.
Я забежала в магазин и прямиком кинулась к заветному предмету, разглядеть поближе.
— Что? — уже более настойчиво повторила Катя.
— Это Рик.
— Лен, ты больная!
— Я знаю, Катюш. И боюсь, это не лечится. Остается смириться.
Сестренка засмеялась.
— Ладно, допустим. И что ты собираешься с этой картинкой делать? Купить книжку?
Не знаю, как работает мой блаженный мозг, но видимо как-то работает. Жила же я с ним все это время. Кажется, снова повторяюсь. Так вот, этот самый блаженный выдал гениальную идею, укоренившуюся в сознании с первого мгновения.
— Кать, помнишь, ты встречалась с парнем, татуировщиком?
— О! Мать! Тебя понесло! Ты это серьезно?
— Я похожа на человека, который шутит?
Катя опасливо оглядела мое лицо.
— Нет. Однозначно нет. Лен, ты соображаешь? Вася, конечно, отпадный художник и картинку сделает конфетку, но…
— Кать, уговори! Ты можешь! Мне же не во всю спину!
— Ну допустим. А с этим что делать? — она кивнула в сторону Гриши, угрюмо подпирающего косяк у входной двери, и притягивающего любопытные взгляды противоположного пола. Я оценивающе прищурилась.
— А этот нам не помеха, еще и бальзамом поработает.
— Это как? Вылижет что ли? Как себя вчера? Я видела. Вообще с ума сойти! Потрясно.
Я с ужасом представила последствия.
— Нет. Ты что? Рик тогда ему язык вырвет, а мне голову открутит! Заставишь поплевать.
— Фу! Реально больная. Теперь понятно в кого я пошла. А Рику понравится?
— Не думаю. Это неважно. Я хочу сделать. Звони скорее.
Катерина покачала головой и достала телефон, а я бегом побежала покупать книжку.
Вечером вышла от Васи, открывшего для сестренки салон в воскресенье, счастливая, довольная и даже почти не пострадавшая (спасибо возмущенному, но послушному Грише) с татуировкой угрюмого Чертика на спине с всклокоченной шевелюрой цвета моей кожи.
Без приключений добрались до квартиры, где нас с порога встретил хмурый Рик. Катя пискнула, попрощалась и предусмотрительно ретировалась, утянув за собой сопротивляющегося Гришу.
— Где вы были? — отчеканил Рик. Я подумала, что вернуться он должен был совсем недавно. Секунд десять назад. Дольше он бы просто ждать не стал.
— Гуляли.
Теперь поступок мой не казался таким уж верным. Но мне безумно хотелось оставить это изображение на себе. Знать, что Рик со мной, всегда.
— Где? Ночь уже.
Я пожала плечами, не зная, что ответить.
Он приблизился вплотную, провел носом над моей головой.
— Где ты была?
— В салоне, — когда не знаешь что сказать, лучше говорить правду.
— Зачем?
Я снова пожала плечами и уставилась в пол.
— Татуировку делала.
В повисшей тишине скрипнули зубы.
— Для чего?
— Просто так. Захотелось.
— Георг, — зашипел Рик. — Просил же…
— Причем тут Гриша? — возмутилась я.
Белый Бес удостоил меня злым взглядом.
— Он не должен был позволять.
Мозг накрыл праведный гнев. Чаша терпения временно переполнилась. Я твердо взглянула в серо-желтые глаза.
— Как, по-твоему, он бы это сделал? Рик, все в своей жизни я делаю по собственной воле. Подчиняюсь тебе тоже, и это не значит, что так буду со всеми, — с этими словами я ушла в ванную, пока не наговорила еще чего лишнего, о чем после могу пожалеть. За дверью, в коридоре что-то громыхнуло, хлопнуло. Я вздрогнула, разделась и залезла под душ с головой. Не хотелось ни о чем думать. Хотелось просто стоять и наслаждаться теплом.
Рик неслышно зашел ко мне. Сквозь закрытую штору просвечивала его фигура. Он стоял, не шевелясь, и пристально наблюдал за мной. Я чувствовала на коже его взгляд. По телу разлилась истома. Сердце гнало кровь по венам быстрее. Дыхание сбивалось. Стараясь отогнать наваждение, я закрыла глаза, запрокинула голову, позволяя струям стекать по волосам.
Занавеска тихо отодвинулась. На живот легла теплая рука. Рик прижал меня к себе. Я ощутила его одежду, которую он не потревожился снять. От влажной кожи она тут же промокла. Виска коснулось горячее дыхание.
— Знаю, — прошептал он.
Я расслабилась и откинула голову на твердое плечо. Провел пальцами по губам, подбородку, шее, груди, спустился к животу. Ощутила легкий поцелуй в затылок.
— Это я?
Чуть заметно кивнула. Он обнял меня, и мы еще долго стояли так, под теплым потоком воды.

18

Наконец, решила, что пора шевелиться. Осторожно повернулась и прижалась щекой к продольному трикотажному рисунку.
— Рик.
— Да?
— Ты нашел?
— Нет.
Я вздохнула. И снова одно слово, без объяснений, без каких-то дополнений. Ничего.
"Если ты"… Нет. Мозг вовремя остановил образовывающуюся фразу, не позволив ей дойти до языка. С моим Бесом чревато произносить слово "если".
— Рик, когда ты ее найдешь, что…
— То, что давно надо было сделать.
Ага. Хана Марьяне.
Спрашивать, почему он не сделал этого раньше, не стала. Все равно не ответит. Кажется, потихоньку начала предугадывать его поступки. Вот интересно, это хорошо или плохо?
Он поднял меня на руки и вынес из ванной. Краем глаза зацепила приличного размера сквозную дыру в стене между коридором и залом. Тихонечко порадовалась, что стена не несущая, оценила переживания Гриши относительно его собственной квартирки после посещений брата и окунулась в восхитительные ощущения, которые мог дарить мне только один мужчина во вселенной.
Из сна выдернул телефонный звонок.
— Да? — я сонно заморгала, с удивлением наблюдая как Рик отвечает. — Нет. Она сейчас не может подойти. Я передам.
— Кто там был? — прошептала я, зарываясь поглубже в подушку.
— Людмила. Просила подъехать к двенадцати, документы забрать. Подписать заявление.
Я застонала. Факт потерянной работы как-то вылетел из головы.
— Приходила твоя сестра.
— Что сказала?
— Дословно?
— Давай, — проговорила я, погрузившись в дрему.
— "Откуда дыра? Где Лена? Если ты, упырь такой, с ней что-нибудь сделал только за то, что она на тебе помешалась, я сама тебя прибью".
Сон как рукой сняло. Я села в кровати и испуганно уставилась на Рика.
— И?
В серо-желтых глазах заплясали Чертенята.
— Ее спасли слова "она на тебе помешалась".
Я выдохнула, потом улыбнулась. Глупая! Он ничего не сделает моей семье. В этом я была абсолютно уверена. Сколько раз выводила его из себя, и ни разу пальцем не тронул. Ну, если не считать момента знакомства. Синяки на шее почти прошли. Я засмеялась своим мыслям.
— Что? — он подозрительно прищурился, опустился напротив.
— Я, наверное, единственная женщина в мире, которую во время знакомства душили.
Рик не улыбнулся, сжал челюсть, поднял руку, нежно коснулся моей шеи, провел по ней пальцами. Дыхание перехватило, смеяться расхотелось. Я зачарованно смотрела на него. Он сожалел, искренне сожалел о том, что делал той ночью и о том, что собирался сделать. Я не шевелилась, только прерывисто дышала, остро ощущая каждое прикосновение.
Меньше недели назад я жила без него, сейчас то время казалось глупым ненужным сном.
Рик склонился и провел губами по коже, целуя каждую, все еще болезненную отметину. Я закрыла глаза и откинула голову назад, позволяя ему все, что он пожелает.
— Нам надо идти, — наконец прошептал он.
— Куда? — не поняла я, находясь под властью его действий.
— К тебе на работу. Сейчас половина одиннадцатого.
Мое туловище сдуло с кровати. На завтрак кроме кофе ничего не нашлось, да и есть как-то не хотелось. Подпрыгивая как кенгуру, я металась по квартире, пытаясь умыться, накраситься, выпить кофе, одеться и не испачкаться в мусоре от разбитой вчера стены одновременно. Рик с дивана увлеченно наблюдал за моими поползновениями и, что странно, не пытался вмешаться.
К Людочкиному столу в бухгалтерии я вползла при конвое, ибо выражение лица панка еще на подходе к зданию сделалось непоколебимым.
— Ленок! — женщина поднялась навстречу. — Где ты пропадала? — она повернулась к Рику. — Добрый день.
Он холодно кивнул. Узрев жадный взгляд, которым окинули присутствующие дамы, сразу же забросившие свои прямые обязанности, моего мужчину, я решила не снисходить до представления. Обойдутся! Пусть мучаются в неизвестности. Люда отвела меня к дальнему шкафу, протянула бумаги на подпись.
— Прочти.
Я кивнула.
— Слушай, это тебя поэтому не было? — прошептала она, склонившись почти к уху. — Ради такого, я бы тоже на работу наплевала.
Решила не просвещать Людмилу, что, несмотря на пониженные интонации, "такому" не составит труда все расслышать, поэтому просто кивнула.
— Ну-у, — нетерпеливо протянула всем известная сплетница.
— Что? — я продолжала изучать документ.
— Как "что"? Где ты его взяла?
Я его не брала. Он сам меня взял. Причем во всех смыслах.
— Не в этом мире.
— Ясное дело. Бар? Клуб? Или ты куда из страны моталась?
Поставила подпись.
— Люд, зачем тебе?
— Как это зачем? Может там еще есть.
— Нет. Он один такой.
— Печально, — вздохнула женщина.
Пока разобралась с документами, успела сотню раз вскользь и ни о чем ответить на многочисленные вопросы бывшей коллеги. Рик же все это время невозмутимо наблюдал за мной от входа, скрестив руки на груди, опираясь о стену и несколько раз отбрив попытки женского бухгалтерского состава усадить его на стульчик и напоить чаем. Даже очень-очень злая непосредственная глава отдела Алла Семеновна, которую девочки за глаза величали "танком", не только за характер, но и за габариты, как-то стушевалась и потеряла привычный начальственный тон. Вот так, покалечив не одну женскую психику, полчаса спустя мы удалились в коридор. Я спрятала документы в сумочку, улыбнулась Рику.
— Все. Я безработная.
В серо-желтых глазах заплясали смешинки. Я залюбовалась на восхитительное зрелище, а потому не сразу сообразила, что на весь коридор разносится до боли знакомый громкий голос, сопровождаемый женским смехом. Мозг обработал информацию, полученную от ушей, и ударился в панику. Навстречу шел потенциальный труп, то есть Витя, привычно в окружении очарованных им особ противоположного пола. Как правило, за раз их количество не превышало двух — трех. Сейчас был вариант номер один. Я придушенно пискнула и спряталась за большой неработающий автомат, в далеком прошлом выдававший сотрудникам кофе и какао. Рик остановился, смерил меня удивленным взглядом. В этот момент бывший любовник, проходя мимо, зачем-то отвлекся от своих дам, увидел меня, радостно воскликнул "Леночка, сладкая моя, где же ты была?!" и полез обниматься. Я остро осознала, что эта фраза станет последней в его никчемной жизни. Выставила между собой и Витькой сумочку и умоляюще взглянула в затуманенные гневом почерневшие глаза.
Неудачливого мужика прижали к стене за горло в сопровождении жуткого женского визга и тихого, но впечатляющего рычания. Я приготовилась терять сознание. Однако Витя сделал это за меня, чем несказно поразил. Вот не знала, что он такой слабонервный. Тоже мне защитник. Где глаза мои были?
— Фу-у, — брезгливо протянула я. Рик обернулся. Взгляд прояснился. Теперь в нем читалось удовлетворение. Я поразилась Витькиной везучести и своей непосредственности. И то и другое пресекли вероятное убийство. В коем-то веке мой язык сыграл мне на руку.
Рик не слишком аккуратно поднял бесчувственное туловище с пола за шкирку, обнял меня за талию и направился к выходу. Вслед неслось нечто нечленораздельное. Я семенила, осторожно косясь на Витю и вздрагивая, когда его ноги задевали очередной порог или ступеньку. Наконец, бывший любовник очнулся, даже застонал, подлец эдакий. Я не стонала в руках Рика (секс не в счет). Всякие теплые чувства, до того еще жившие в душе, потухли, смытые водопадом презрения. В холе нам преградил дорогу охранник. Этого уважаю! Правда, толку от него было немного. Рик холодно нараспев попросил отойти, что мужчина и сделал. На улице, завернув в проулок, мой панк остановился, отпустил меня, прижал перепуганного Витьку к стене, благо не за горло.
— Еще раз увижу рядом с ней — убью. Ясно?
Тот усиленно затряс головой, получил свободу и удалился позорным бегством. Рик повернулся, рывком притянул меня к себе, прижал все к той же стене, склонился к уху.
— Повтори все то, что говорила мне вчера.
— Рик…
— Немедленно.
Я поднялась на носочки, уткнулась носом в теплую шею и обняла.
— Рик, ты и так все знаешь, — голос звучал глухо. Вздохнула поглубже. Рано или поздно все равно придется произнести эту фразу вслух, так почему не сейчас? Хуже уже точно не будет. — Я — не она. Мне не нужны другие и не нужно от тебя ничего кроме тебя самого.
Он молчал. Я сильнее сжала объятия. Ну давай же, хороший мой. Ты все знаешь, только поверь. Просто поверь.
Поверил. Расслабился. Теперь я вцепилась в него, повиснув на шее. Это была победа! Я победила! Нет. Войну за доверие я еще не выиграла, но половину пути преодолела. И это заставило все внутри петь и светиться, и танцевать.
Господи! Как я вообще жила без него?
Рик пошевелился, снял мои руки с себя, поцеловал в висок. Я смотрела в бесценные серо-желтые глаза и умирала от неясной нежности, почти дикого материнского инстинкта, желания самой убить Марианну, медленно, заставить ее страдать так же, как она заставила страдать его. Это выжигало. Я физически ощущала его боль. И он понял. Я увидела это по его лицу. Он осознал, насколько сильно я связана с ним.
Бес коснулся пальцами моих губ, обвел контур, погладил подбородок. Я заворожено наблюдала за черными ресницами, ждала, когда мне снова будет позволено увидеть его глаза.
— Я знаю, что ты не она, — неожиданно тихо прошептал он. С трудом расслышала его слова за уличными звуками. — Слишком сильная. Слишком умная. Слишком независимая. Всего слишком.
Замерла, сделав неожиданное открытие. Я не просто нужна ему. Все мои эмоции взаимны. Он боится потерять. Боится, что предпочту уйти, оттого и угрожает смертью при случае. Боится оказаться бессильным перед моим выбором. Захотелось смеяться своей глупости. Нет. С умом Рик определенно переборщил.
Резко подалась вперед и, встав на носочки, прижалась к его губам. Он целовал, прижав к стене, нежно, страстно, томительно долго. Одна за другой мозг смывали волны наслаждения близости, абсолютной близости, не только физической, но и духовной. Я поняла. Вот оно то, чего так боялась. Я срослась с этим мужчиной, стала единым целым окончательно…
Метро встретило нас своим непередаваемым, неповторимым запахом резины, прохладной сырости и еще чего-то, что есть только в подземке. Рик удержал дверь и пропустил меня вперед, попутно сорвав листовку с соседнего стекла.
— Что это?
Он молча протянул мне бумагу. Я опустила жетон, дошла до эскалатора и только там развернула. Заранее знала, что это будет фотография и описание пропавшего человека. Чаще их печатают на черно-белом принтере и развешивают по городу. Как правило, пропадают подростки, дети… С листка на меня смотрел молодой мужчина, красивый молодой мужчина. Я удивленно взглянула на Рика.
Он расстегнул карман куртки и вынул еще один свернутый портрет. На фотографии был изображен милый юноша лет двадцати. Он улыбался. Эту фотографию верно любящие родственники или родители взяли из домашнего архива. Я поймала прищуренный взгляд пожилой женщины ступенью выше и, сложив оба листка, вернула их Рику. Он прижал меня к себе, склонился к уху.
— Их будет больше.
— Насколько? — прошептала я.
— Не знаю. Смотря для чего они нужны Марианне.
Сердце подпрыгнуло к горлу, потом упало в живот и пустилось наутек. Нет Не от страха за этих парней. Все намного эгоистичнее и проще. Рик говорил. Он впервые объяснял что-то.
— А Гриша ничего толкового сказать не смог?
— Нет. Он указал место, но она ушла. Георг поведал ей о тебе все, что знал, в том числе и об этом мире. Она здесь одна. Закона над нами нет. Марианна любит власть.
Я с ужасом представила стервозную всесильную бабенку, помешанную на своем превосходстве над окружающими. Мат вылетел сам собой и громко. Рик усмехнулся, провел носом по моему виску.
— И как теперь… — я беспомощно взглянула на него.
— Доверься мне.
Я послушно кивнула.
— Георг ненавидит то имя, которое ты ему дала.
— По мне, имя у него шибко вычурное. Гриша — добро так, по человечески, — мне нравилось разговаривать с Риком. Это было странно и приятно, несмотря на изначально печальную тему.
— Мое тоже?
Я отрицательно покачала головой.
— Нет, я просто сократила. Когда сокращаешь, человек ближе и роднее.
Мы сели в поезд. Я просунула руки под черную куртку, обняла, уткнулась носом в грудь и стояла, слушая свист состава.

19

Мы вышли на улицу. Я семенила за Риком вприпрыжку. С его привычной скоростью точно не потолстею, если так и дальше пойдет, то уж скорее наоборот. И нафиг я ему нужна такая буду? На кости в кровати напарываться?
Сверху посыпались крупные белые хлопья, ветер подхватил их и швырнул в глаза. Я прищурилась и задрала голову. Питерское небо снова затянули низкие пухлые серые облака, скрыв за собой и без того скромное солнце. Я вздохнула. Снег слепил. Натянула воротник свитера повыше на нос, вынула длинный ремень из сумочки, повесила ее на шею, протянув через плечо, спрятала руки в карманы.
— Рик, — позвала я. — Мне в магазин надо, а то я с голоду помру.
Он кивнул и сменил направление движения. Я бегом понеслась следом, едва не сбив пожилую женщину с ног. Скороговоркой пробормотала извинение, со всего разбегу влетела в лужу, подняв ворох брызг. Ветер кружил и бросался ледяными острыми снежинками. Чья-то ладонь легла на рот, крепко зажав его.
— Ри-и-ик, — завизжала я, вышел нечленораздельный писк. Стоило ожидать. Меня резко дернули назад, перед глазами все расплылось, я инстинктивно зажмурила их. Потерялась в пространстве, иначе говоря, мозг просто перестал определять где верх, где низ. Почему-то вспомнились невесомость и знаменитая фраза "поехали". Я сделала безуспешную попытку вырваться. Что-то твердое безжалостными тисками сжимало мою талию. В ушах свистело. Прекратилось безумие так же как и началось. Резко.
Я мешком картошки рухнула на нечто ледяное и плоское, треснувшись затылком так, что клацнули зубы. Против воли взвыла, перекатилась на левый бок, оперлась на ладони, и попыталась подняться. Перед глазами плясали золотистые точки, открыть и оглянуться в голову как-то не приходило. Свист в ушах сменил равномерный звон. Тела коснулись нежные руки. Меня снова подняли. На этот раз бережно, стараясь не причинить боль. Голова гудела. Затылок пульсировал, отвечая на каждый удар сердца. Сквозь звон пробился знакомый холодный голос.
— Георг, ты мне нужен… Да… Слушай, — Рик на секунду прервался, затем назвал адрес. — Семнадцатиэтажка. На крыше труп. Вынеси. Сожги.
Теплое дыхание коснулось моего лица.
— Маленькая моя, ты меня слышишь?
Я удивленно распахнула веки. Он обратился ко мне? Да. Определенно. Серо-желтые глаза с тревогой изучали мое лицо.
— Закрой глаза, не открывай пока я не велю, поняла?
Я кивнула, сморщилась от резкой боли в голове.
— Вот и умница.
Выполнила обещанное, услышала все тот же свист в ушах. Затем несколько раз щелкнул замок входной двери, спина соприкоснулась с чем-то мягким.
— Посмотри на меня.
Я — послушная девочка. Рик пропал, несколько мгновений спустя появился с полотенцем. Легко повернул мое тело на бок, приложил к затылку лед, разул, укрыл одеялом.
— Тошнит?
— Нет, — прошептала я.
— Болит?
— Не сильно. В прошлые два раза сильнее приложили. Рик.
— Что?
Он присел на пол, осторожно убрал волосы с моего лица.
— У меня и так с головой не все айс было, если так и дальше пойдет, станет только хуже.
По его лицу мелькнула тень улыбки. Я перевела дыхание.
— Что это было?
Рик молча вынул листок с тем самым улыбчивым юношей с семейной фотографии. Сердце сжалось от жалости. Видимо нечто отразилось на моем лице, мой панк стиснул челюсти. Я вытащила руку из-под покрывала и провела пальцами по напряженным скулам.
— Зачем я ему понадобилась? Или не ему?
Прочла ответ в серо-желтых глазах.
— Зачем я ей?
Он напряженно застыл на полу передо мной. Я замерла вместе с ним, наблюдая за внутренней борьбой. В конце концов, он принял решение.
— Мы жили вместе, потом я ушел от Марианны.
Меня как током прошибло.
— Разве у них с Гришей не было любви вечной и прекрасной?
— Я просил забыть о книгах.
— Прости, — прошептала я, все еще ошарашенная его признанием.
— Георг был влюблен, и ей это нравилось, не более того. Она обожала окружать себя мужчинами.
Все в голове встало на свои места. Я, наконец, поняла. Как любая красивая женщина, с юного возраста не обделенная вниманием, более того, находящая таковое в переизбытке, Марианна пристрастилась, узнала силу власти, и эта власть доставляла ей удовольствие почище оргазма. Скорее всего, Гриша слышал именно то, что хотел услышать. В своем первом романе госпожа Пыжикова создала истинного монстра, причем, совершенно не подозревая об этом. Твою ж мать! Да у нее скорее всего в человеческой жизни даже прыщей не было.
— Зато тебя она любила и любит, — тихо проговорила я.
— Нет, — отчеканил ледяным голосом Рик. — Просто не желает смириться.
Ошибаешься. Я — женщина, милый. И тут я вижу больше.
— Тогда бы она мстила тебе гораздо раньше и не пришла бы взглянуть на меня. Она любит. И я стою между вами.
Кажется, только что сама же и ответила на свой вопрос. Эх, хороший мой, если б ты только раньше рассказал. Может, что сообразила бы. Хотя, что я могла бы предпринять против несправедливо сильной тетки?
Отвлек Гриша.
— Сжег.
— Ты дверь сломал? — пискнула я, с ужасом вспомнив окно, щеколду в ванной, балконную дверь и стену. Такими темпами к концу недели эти братья от моей квартиры оставят рога и копыта.
— Почему? — не понял гот. — Там открыто было. Что произошло?
— Меня сперли. Кушать хочу, — вздохнула я, припоминая утреннюю чашку пустого кофе и несостоявшийся поход в магазин.
— Георг… — начал Рик.
— Да понял я, понял, — перебил его брат. — Сейчас организую, — с этими словами он исчез.
Я улыбнулась, не выдержала, уткнулась лицом в диван и засмеялась.
— Маленькая моя, — волос осторожно коснулись его пальцы.
— Я в порядке, — сквозь смех удалось выдавить мне. Безумно нравилось его новое обращение. Да. Я — маленькая. Чертовски маленькая! И согласна всегда оставаться таковой, лишь бы он не забывал повторять это почаще.
Минут через тридцать в коридоре раздался Катеринкин вопль.
— Поставь меня, сволочь! Предупреждать надо, что ты носишься до тошнотиков.
— А кто заявил, что она знает, что такое быстрая езда? — ехидно и совсем не в своем стиле выдал Гриша.
Сестренка воспользовалась для ответа витиеватой русской фразой и заглянула в зал.
— Лен, ты как?
Я удивленно приподняла брови. Она улыбнулась.
— Сейчас поесть организую.
Кажется понятие Гриши "решить проблему", значит спихнуть ее на другого. В данном случае на Катю. Рик выровнил сползший лед на затылке, провел пальцам по моим губам, заглянул в глаза.
— Ты не права, — шепнул он.
— В чем? — не поняла я.
— Он мог достать еды быстрее и проще. Это просто предлог. Твоя сестра ему нравится, очень. А он никогда не мог устоять перед соблазном.
— Откуда…
— Я знаю своего брата.
— Как скажешь.
К вечеру Катюша организовала… блюдо жареного на сковороде мяса. Я с ужасом взирала на средневековое произведение, обильно сдобренное солью и специями.
— А гарнир? — промямлила я, садясь за стол. Сестренка покопалась в холодильнике и положила передо мной морковку.
— Пойдет?
Я хрустнула оранжевым овощем и попыталась распилить великолепие кулинарного таланта Катерины. Гриша с интересом наблюдал за мной. Рик улыбнулся, наклонился, поцеловал в висок, затем выпрямился.
— Георг…
— Нет. Я сам.
Рик зарычал.
— Сиди.
Гриша в долгу не остался, оскалился.
— Достаточно с меня. Да. Ты сильнее. Но и я не беспомощный. Пора бы признать.
Братья уставились друг на друга. Я приготовилась лицезреть новую порцию безобразных ран на теле Рика, однако вовремя вмешалась Катерина.
— А если с Леной опять решат что сделать, он сможет помочь? — она кивнула в сторону гота.
Мой панк потерял всякий интерес к спору.
— Иди. Найдешь, не трогай, вернись.
Гриша кивнул, открыл поломанное им же самим окно и исчез в сумерках.
— Хоть раз мужиком сделался, — пробурчала Катерина. Я улыбнулась, с трудом проглотила очередной кусок.
Сестренка наотрез отказалась покидать квартиру, разложив себе на кухне матрас.
— Меня ваши брачные игры не заботят, а вот мамины расспросы выше крыши. Не могу больше.
Брачные… Я вспомнила. Решила выдать правду.
— Кать, а я замужем.
— За кем? — не поняла девушка, усаживаясь на матрас.
— За Риком.
— Это как?
— Не знаю, — честно призналась я.
— Когда успела? — нашлась сестренка.
— Позавчера. У меня печать есть и фамилия новая.
— А мама знает?
— Смеешься?
Я уперла подбородок в кулак, слушая как в зале Рик тихо обсуждает что-то с Гришей по телефону. Катерина повторила мой жест.
— Выпить хочешь? — наконец нарушила молчание она.
— Хочу, — искренне откликнулась я.
— Ром?
— В шкафу.
Открыть, налить и залпом осушить, не чокаясь, три рюмки подряд не составило никакого труда.
— Какой пример подаю, — искренне расстроилась я своему поведению и отхлебнула из горла. Смысл наливать, если рюмка постоянно пустеет.
— Ерунда, я творила такое, чего ты в моем возрасте точно не делала.
— Кать, иногда ты меня пугаешь.
— Ты меня тоже, — сестренка многозначительно покосилась на бутылку у моих губ. Я пожала плечами, невесело рассмеялась и глотнула еще. Ром начинал действовать. Стало легко, тепло, хорошо.
— Будешь?
— Давай!
— Что именно? — Рик хмуро глядел на нас. Я прищурилась и улыбнулась ему.
— Мы пьем.
— Знаю, — он забрал бутылку и поставил в шкаф.
— И что там Гриша? — полюбопытствовала Катерина.
— Ничего пока.
— Понятно. Я так понимаю, допить ты нам не дашь, — сестренка с печалью проводила заветную жидкость. Я, не отрываясь, следила за Риком.
— Ты такой красивый, — зачем-то сказала я.
— О! — окончательно разочаровалась в жизни Катерина. — Выноси… жену. Она готовая. А я спать что ли. Сессия скоро. Только когда Гриша вернется, растолкайте.
Рик взял меня на руки и перенес на диван.
— И у тебя самые охренительные глаза во вселенной, — не затыкалась я. — Ты знаешь, что они у тебя не серые и не зеленые, как может показаться издалека. Не-а. Они светлые с желтым ободком вокруг зрачка. И когда ты злишься или хочешь меня, желтый ободок исчезает.
Рик отошел к противоположному концу комнаты, оперся на стену, скрестил руки на груди и наблюдал за мной. Я повернулась на бок, подложила ладонь под голову, прикрыла веки.
— А еще у тебя длинные, черные ресницы, они загибаются вверх и очень густые. И волосы у тебя не прокрашены до корней, за ушами и на шее есть черные короткие пряди. Мне нравится это сочетание.
Перед глазами начали проноситься события прошедших дней, путаясь и сливаясь в голове в витиеватый фильм.
— И я люблю твой голос…
— Ленка, заткнись! Утром пожалеешь ведь! — раздался с кухни окрик сестренки. Кажется она трезвее меня. Я отмахнулась. Голову переполняли эмоции, и так хотелось рассказать Рику все, что я чувствую и вижу в нем.
— У тебя длинные пальцы, а на руках проступают жилки. И это безумно сексуально. Когда ты смеешься, мир вообще может катиться в Тар-Тарары, я не замечу. И, несмотря на то, что я женщина свободолюбивая, мне нравится подчиняться тебе. До Чертиков надоело быть независимой и самостоятельной.
Уже погружаясь в сон, я пробормотала.
— И, наверное, завтра я действительно пожалею, что рассказала…

20

Сон медленно отступил. Глубоко вздохнула. Глаза открывать не хотелось. Лежала на спине, было тепло и уютно. Голова не болела.
— Хороший ром.
— Согласен.
Память услужливо выкинула на поверхность все, что я успела наговорить перед отключкой.
— Черт…
Глаза открывать по-прежнему не хотелось.
— Не похож.
Я улыбнулась.
— Нет. Ты — Бес… белый.
— Значит, нравится подчиняться?
Я прикусила нижнюю губу, нащупала над головой подушку и закрылась ею.
— Просить забыть все, что наговорила, бесполезно, да?
— Да. Мне понравилось. Я соберу коллекцию лучших марок чудодейственного напитка.
Я засмеялась.
— Тогда я сопьюсь.
— Я буду использовать его разумно, — подушка улетела в сторону. — Открой глаза.
Я отрицательно покачала головой.
— Почему?
— Мне стыдно.
— Это приказ.
Я снова отрицательно замотала головой.
— Тогда угроза, — сквозь суровую интонацию пробивался смех.
— Ты со мной ничего не сделаешь, — улыбнулась я.
— Нос откушу.
Таким Рик не был никогда. Я засмеялась и приоткрыла веки. Серо-желтые глаза искрились весельем.
— Не надо. Я и так не красавица. Стану страшная, ты меня бросишь.
Он вдруг стал серьезным, склонился надо мной.
— Нет.
— Прости. Язык — мой враг. Всегда это знала.
— Я бы так не сказал. Ты всего-навсего неверно им пользуешься.
Дыхание перехватило. Я заворожено смотрела в его глаза. Оттуда выглянули знакомые Чертенята и поманили. Сердце прыгало в груди. Я с готовностью погрузилась в сумасшедший танец, где была простой ученицей. Рик руководил, вел, указывал, объяснял. Я прилежно повторяла, заставляя его довольно урчать своим преподавательским талантам.
— Ладно! — с кухни раздался Катеринкин вопль. — Я передумала. Лучше мамкины вопросы. Больше не могу это слушать! Вы уже полчаса стонете и рычите, а до основного так по ходу и не дошли еще!
Я засмеялась. Рик улыбнулся, коснулся моих губ пальцем. Я замолчала, ясно осознав, что сейчас произойдет. Он приподнялся на руках. Под кожей проступили мышцы. В голову пришла шальная мысль. Я хитро прищурилась и, проведя правой ногой над его головой, положила ее на твердое плечо. Черная бровь легко приподнялась, выдав мимолетное удивление. Да, хороший мой, я гибкая. Не знал? Теперь знаешь. Черные зрачки расширились. Рик вошел в меня, я вскрикнула. Он опустился сверху, его лицо оказалось напротив моего. И снова легкое удивление. Я улыбнулась. Да, Бес мой, настолько гибкая. Проверил? Убедился.
Рик замер. В глазах светилась насмешка, смешанная с диким желанием. Я застонала, пошевелилась под ним, пытаясь заставить двигаться. Он зарычал. Я всхлипнула. Кровь стучала в висках и животе. Зажмурилась, выгибаясь дугой под ним. Не сжалился. Хочешь войны?
Я закусила губу и сомкнула внутренние мышцы. С губ Рика сорвался стон. Да, милый, ты знаешь больше, но и мне не семнадцать. Я умею драться. Повторим? Черные зрачки почти скрыли истинный цвет его глаз. Он выдохнул и сдался, снесенный силой собственных эмоций…
— Вы закончили? — гаркнула Катерина, едва я в последний раз произнесла его имя. — Лен, ты сама кофе сваришь или мне варить?
— Нет, — взвизгнула я. — Оставь!
Поймала пристальный смеющийся взгляд Рика.
— Ты ее кофе не пробовал. Вот как она сама выглядит, так и готовит.
— Накройтесь там чем-нибудь, я иду.
— Зачем?
— В ванную хочу, все полотенца у тебя в шкафу. И так ждала долго.
Прежде, чем я успела что-либо предпринять, Рик встал на колени лицом ко мне, накинул одеяло себе на голову и упал сверху. От неожиданности я зажмурилась и завизжала. Он прервал визг поцелуем.
— Опять что ли? Чтоб я еще раз с вами в радиусе одного километра спать легла! — бухтела сестренка, громыхая дверцами шкафа. Спустя несколько минут хлопнула дверь ванной, послышался шум воды.
— Снова кричишь?
— Это инстинктивно выходит. Никогда заранее не знаю, что ты сделаешь дальше.
— Хорошо. Так и должно быть.
У меня от возмущения не хватило дыхания.
— Ты… ты…
Он улыбнулся.
— Самоуверенный?
— Да.
— И то и другое факт.
Из ванной раздался душераздирающий визг. Бес исчез. Я кинулась следом, но на пороге меня остановил уже вернувшийся обратно Рик.
— Стой. Все хорошо.
— Катя так никогда не кричала! — я попыталась вырваться. Из ванной раздался новый крик, теперь уже поток отборной брани. — Что…
Рик вернул меня на диван и обернул в халат.
— Георг вернулся.
— Катя! — все еще не понимала сути происходящего я. Если мой хищник сказал, что все хорошо, значит так и есть, но отчего же тогда…
— Пошел вон! — орала на ближайшие три этажа сестренка. В зале возник Гриша с лицом наглого кота, сожравшего всю хозяйскую сметану.
— И какого Дьявола, ты поперся к девчонке? — равнодушно поинтересовался Рик.
Георг смерил брата холодным взглядом.
— Ты бы накрылся чем.
— Ты не ответил.
— Интересно было. Без одежды она, оказывается, девушка. Волосы только надо нормальные отрастить.
— Че-его?! — начала вставать я с дивана. — Так это из-за тебя Катенька…
— Подожди на кухне, — отчеканил Рик. Гриша насупился, но возражать не стал. Бес обернулся ко мне.
— Маленькая моя, — осторожно коснулся моей щеки. — Она сама разберется.
— Как она разберется? — возмутилась я. — Он сильнее раз в десять как минимум и…
— Георг ей нравится. Сильно.
Я замолчала, растерянно заморгала.
— Доверься мне.
— Рик, откуда ты можешь знать?
— Я знаю. И Георг знает.
Недоверчиво уставилась на него. Он улыбнулся.
— Запах желания сложно перепутать, — Рик склонился к моему уху. — Ты не хотела моего брата в его квартире, но утром в кровати ты желала меня.
Я покраснела, устремила взгляд в пол.
— В библиотеке же и вовсе решила лишить меня разума. Сидела так близко, только руку вниз протяни. Инстинкты сложно подавлять.
— А нечего было заявлять "моя личная территория, всех убью", — пробубнила я, все еще не поднимая глаз.
Он засмеялся.
— Я так и думал.
— Что ты тогда читал?
— Искал ответ.
— Какой?
— Откуда ты и как попала к нам.
— И? — я просунула руки в рукава халата и пыталась найти на кровати свое белье.
— Нет.
Стоило ожидать.
— Господи, надеюсь, тетенька с клумбой — это не ты! — прошептала я себе под нос. Рик услышал. Засмеялся и исчез на кухне.
Гриша принес новую порцию красивых мужских лиц. Марианну он нашел на окраине Сарской мызы, в частной гостинице за железной дорогой, где она сталась единоличной хозяйкой, питаясь приезжими постояльцами.
— Я не подходил близко. Не знаю сколько их у нее, поэтому пробежался, собрал по городу.
Я оглядела хиленькую стопку из семи листочков. Если представить, что это теперь сильные, быстрые хищники, становилось страшно.
— Георг, сиди с ними, — Рик бросил на меня ласковый взгляд, улыбнулся и исчез. Все. Я с ужасом осознала, что только что произошло. Он ушел один… против семи. Но это только известных нам. А что если их больше?
Сестренка осторожно погладила меня по руке.
— Все хорошо будет. Вот увидишь.
Я сжала зубы.
Нет. Хорошо не будет, если не вмешаюсь. Рику нужна помощь.
— Гриш, беги за ним.
— Ты слышала, что он сказал?
— Да. А еще я вижу эти семь лиц. Гриша иди! Он твой брат! Я все равно рано или поздно умру. Пожалуйста, иди! Что с нами случиться? Мы будем сидеть здесь.
Катерина продолжила гладить меня по руке. Мальчик-гот колебался.
— Да иди уже, наконец! — рявкнула она.
Гриша исчез. Мы остались вдвоем. Я скрестила руки на столе и уперлась в них лбом.
— Лен… — начала Катя.
— М?
— Хочешь, что-нибудь расскажу?
Я отрицательно покачала головой.
— А если я? — раздался знакомый голос за спиной. Я подпрыгнула и обернулась. Катю держал симпатичный молодой парень, его я еще не видела. Сестренка дергалась, безуспешно пытаясь освободиться. На меня же с ненавистью, граничащей с безумием, смотрели красивые глаза Марианны. За ее спиной возвышались еще двое ребят.
— Как ты мне задачку облегчила, а? Не думала, что Георг такой сговорчивый. Он мне так помог. Сначала сюда привел, потом тебя одну оставил. Скажу ему "спасибо".
Я спокойно выпрямилась перед ней.
— Катю пусть отпустят. Она тут не при чем.
— Отпущу потом, когда закончу с тобой. Она же побежит панику поднимать, а оно нам не надо. Мальчики пока братьев займут. Эрику понравится мой сюрприз.
— Не думаю, — хмыкнула я. Рыпаться не имело смысла. Давай попробуем поговорить, милая. Говорить — это все, что я могла придумать сейчас. Да и скорее всего, единственное, что могла придумать вообще.
— Что ты можешь знать?!
— Ровно то, что хочу знать.
На изящном красивом личике проступила злоба, исказившая чудесные черты. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что Марианна безумна, еще более, чем маньяк, изрезавший меня именем своей сестры.
— Эрик мой. И всегда был. А ты — комнатная собака, и ты мне не нравишься. А когда животные не нравятся, их усыпляют.
— Рекомендую для начала спросить хозяина собаки?
Марианна сморщилась.
— Со временем он все забудет, включая тебя. У нас с ним много времени, — в момент я оказалась прижата к стене, а ее тонкие пальчики сжимали мою шею. — Ты все равно рано или поздно умерла бы от старости. Сама об этом не думала?
Я легко улыбнулась.
— Предпочитаю решать проблемы по мере их поступления. Ближайшие десять лет мне не пришлось бы об этом задумываться.
— Прощай собачка, — она сжала пальцы. В глазах потемнело. Мелькнула мысль о раздражающей склонности Пыжиковских персонажей к красивым словам. Завизжала Катя. Горло отпустило. Я упала на пол, хватая ртом воздух. Рядом раздался писк и хруст. Передо мной на полу лежала красивая головка, только что едва не лишившая меня жизни. Остановившиеся зрачки бессмысленно смотрели мне в глаза.
Я отодвинулась.
— Эрик, ты не рассчитал, — Гриша говорил спокойно. — Нельзя так злиться. Теперь кровь отмывать. Кать, сможешь?
Сестренка выстроила эфемерный трехэтажный замок, используя весь имеющийся словарный запас. Я оказалась в теплых знакомых руках.
— Вернулся? — кашлянула я.
За Рика ответил брат.
— Он не уходил. Женщины предсказуемы.
— Не все, — шепнул мой Бес, наклонился и поцеловал в висок.
— Короче, этих двоих потом спалю. Я в гнездо, скоро вернусь.
— Один? — взвизгнула сестренка.
— Волнуешься?
— Еще чего!
— Так и знал, что волнуешься. Не переживай. Первые три года без хозяина они беспомощны, несмотря на всю силу.
— Голову возьми, — приказал Рик.
— Зачем?
— Бросишь, поймут, разбегутся. По одному справишься быстрее.
— Черт. Я об этом не подумал. Ты поэтому открутил? Я думал ты из-за Лены.
Рик помолчал, осторожно коснулся шеи.
— Больно?
Я улыбнулась, отрицательно покачала головой, привычно уткнулась носом в родную надежную грудь и заревела. Сдерживать слезы не было ни сил, ни желания.
— Рик. Унеси ее в зал, пожалуйста, — услышала я твердый голос сестренки. — Мне убраться надо. И приложи лед. Больше никогда не используй нас как приманку! О чем ты думал вообще? А если б не успел? Гриша, урод, мог бы и предупредить, — пробурчала уже себе под нос она.
— Георг не знал. Он не должен был уйти.
Я всхлипнула. Из зала слышала шум воды и злое щебетание на удивление хладнокровной Катерины. Рик опустил меня на диван, убрал с лица волосы.
— Ты не права, маленькая. Не десять. Мне нужна вся твоя жизнь.
— Забирай, — вздохнула я, глядя в нежные серо-желтые глаза. — Она и так твоя.
За спиной Беса мелькнуло розовое пятно. Я пискнула и резко села. Рик обернулся, скрыв своей спиной от глаз женщины. Тявкнул злосчастный пес.
— Леночка, ты зачем же обоих братьев с собой забрала?
— Я не забирала, — возмутилась я. — Это Вы.
— Я лишь тебя переносила, а ты аж троих с собой прихватила. Одного брата, милая, нужно было оставить. Ох, натворила ты! — я ошалело вытаращилась на тетеньку из-за спины Рика. — Давай-ка, дорогая, назад вместе с этими двумя и расхлебывай все, что сделала. Потом верну домой.
Дама снова принялась растворяться в воздухе. Рик обнял меня. А я с ужасом представила Катерину одну в квартире наедине с трупами. Мой законный диван сменила мягкая кровать, где я впервые занималась любовью со своим Бесом.

21

— Да твою ж мать! — раздался сестренкин вопль откуда-то из глубины дома.
— Не поминай мать всуе! — крикнула я.
— Леночка! Это ты?
— Есть варианты?
— Мы в Эрмитаже? — не обратила внимания на мое ехидство Катенька.
— Нет, солнышко! Судя по вопросу, ты в библиотеке! Иди на голос!
Несколько мгновений спустя в комнату ворвалась сестренка с забранными под черную в черепа бандану волосами, в желтых резиновых перчатках и с половой тряпкой.
— Ленок! Не хочу расстраивать хозяина сей хаты, но тамошнему суперскому ковру хана настала. И я — не при чем.
— Это дом Рика. А что с ковром?
— Ну три трупа на нем нормальные, а вот тот, что без головы оказался здесь вместе со всей кровищей с кухни. Она сразу впиталась. А этакую махину я не отстираю! — Катерина стянула перчатки. — Это тут ты пропадала на той неделе?
Я кивнула.
— И как мы сюда попали?
Взглянула на Рика, задумчиво изучающего мой профиль.
— Ну появилась опять эта розовая дама…
— Маленькая, — прервал меня Рик. — О чем ты думала?
— Об Эрмитаже, ковре и розовой даме, — с готовностью откликнулась я.
— Нет. Когда поняла, что нас перенесут, о чем ты думала?
Я нахмурилась.
— Ну… думала, мы исчезнем и как же Кат-те… — я осеклась.
— Как она справится со всеми трупами?
— О чем базар? — вмешался предмет разговора.
Утвердительно кивнула, не обратив внимания на сестру.
— А в первый раз?
— Что согласна уживаться и с Марианной, и с Гришей, лишь бы рядом с тобой, — смутилась тому, как звучали мои же собственные слова. Ему понравилось. В серо-желтых глазах мелькнули Чертенята. Я глубоко и часто задышала.
— Сто-оп! — гаркнула Катенька. — Гейм овер! От вас искры разлетаются. Потом займетесь друг другом. Я не хочу туточки приключений искать с вами и трупами. У меня в пять свидание с Игорем.
— Кто такой Игорь? — в комнате появился Гриша собственной персоной и голос его не предвещал хорошей жизни пресловутому Игорю. Если мальчик-гот, конечно, еще до него доберется.
— Не твое дело, — огрызнулась Катерина.
Гриша зарычал. Я с интересом наблюдала за происходящим. Рик прав, в глазах сестренки мелькнуло удовлетворение. Зацепила, ей понравилось.
— Мое, еще как мое!
Секунда, и ни Гриши, ни Катеньки в комнате. Только хлопнула дверь ванной.
Я с тревогой взглянула на Рика. Он улыбнулся.
— Георг с ней ничего не сделает. Ничего такого, чего бы она сама не захотела от него.
Бесподобные глаза снова пристально изучали меня. Я ощутила желание Рика. Не просто увидела как раньше, а именно ощутила физически, ясно, всем телом. Снова стало трудно дышать. Отклонилась назад, опираясь на руки.
— Рик, а как же слова той женщины про то, что тут что-то слу…
— Потом, — отрезал он.
— Вдруг что-то и в самом деле плохо?
— Еще успею, — он поймал меня за талию и притянул к себе, прижав так, словно я могла куда-то исчезнуть или раствориться. Женское чутье кричало, нет, вопило, что-то не так. Я вгляделась в почерневшие глаза. В их глубине застыл страх. В памяти всплыли слова Марианны: "ты все равно рано или поздно умерла бы от старости". Я поняла. Он наверняка их слышал, и даже если не слышал, то не мог не думать об этом. И теперь в нем жило новое жуткое ожидание. Час от часу не легче. Я вздохнула. Милый мой, хороший, будь моя воля, я бы оставалась с тобой пока ты этого хочешь.
— Рик, не думай об этом, — прошептала я. — Проблемы нужно…
— … решать по мере их поступления. Я знаю твой жизненный принцип.
— Забирай все, что есть сейчас. Тем более я теперь безработная, — улыбнулась, надеясь вызвать ответ на его лице. Не вышло.
— Маленькая, я могу сделать тебя…
— И между нами все останется как сейчас? — прервала я, вспоминая его же слова о таких как он.
Рик отрицательно покачал головой.
— Нет. Ты не сможешь жить со мной рядом. Инстинкты не позволят. Я говорил, мы не живем парами…
— Ну и к Чертям!
Я подалась вперед, поцеловала его, пытаясь выбить, ну или хотя бы просто отодвинуть на задний план паршивые мысли.
Меня что-то смутило, отвлекло. Я оторвалась от губ Рика:
— Почему Катенька больше не матерится?
Он улыбнулся.
— Показать?
Закусила губу.
— Лучше сама.
Черная бровь удивленно приподнялась. Осторожно надавила ладонью на его грудь. Рик не пытался сопротивляться, безропотно упал спиной на кровать. Прищурилась. В голову снова, как и утром пришла шальная мысль. Я не стала утомлять себя просчетом степени ее разумности. Кто не рискует, тот не пьет шампанского, верно?
Спрыгнула с кровати, стянула с себя белье, забралась обратно, села верхом на Рика, склонилась к его лицу. Сердце подпрыгивало в груди. Одно неверное движение, и мой хищник может отказаться подчиниться. Я коснулась его губ легким поцелуем. Желтый ободок в глазах исчез. Он не шевелился, глубоко прерывисто дышал, сознательно позволяя мне руководить. Я поймала запястья Рика и вытянула над его головой. Он напрягся. Я замерла. Черные зрачки сузились, затем снова расширились. Оторвалась от восхитительных глаз, связала кисти предметом своего гардероба. Снова сквозь ресницы бросила взгляд на его лицо. Хищник хотел подчиниться. Сдержала довольную улыбку. Сейчас ты мой.
Медленно сняла с него обувь, одежду, правда майку пришлось оставить где-то на уровне связанных рук, меня это не заботило. В ход шли почти все знания. Я дразнила его, доводила до крайней точки и останавливалась, снова повторяла. От каждого прикосновения Рик вздрагивал. Мышцы сокращались, он выгибался, рычал, но рук не освобождал. Мне нравилась та власть, которую он дал над собой. Я снова принялась дразнить, испытывая его терпение. Мне хотелось заставить его достичь грани. Заставить его желать меня до безумия.
— Крак, — сказала шелковая ткань. Ей глухо вторил трикотаж. Ой! Увлеклась.
В мгновение я оказалась перевернута на спину, халат улетел в сторону, Рик вошел в меня и замер. По лицу прокатилась волна дикого блаженства смешанного с болью, скрипнули зубы, на скулах заходили желваки. Я резко выдохнула, осознав что с ним происходит. Он сдерживался… ради меня.
Эта мысль всколыхнула где-то в животе волну абсолютного восторга. Я застонала и пошевелилась под ним. Рик зарычал и вдавил меня в матрас, пытаясь запретить двигаться. Кажется, мы это уже проходили утром. Повторим маленький женский трюк? Рик со свистом выпустил воздух сквозь стиснутые зубы. Глаза почернели, загораясь безумием. Он сдался. Нам понадобилось только два удара моего сердца.
Может ли женщина достигнуть оргазма так быстро? Может, и Рик только что подтвердил это.
Я обняла его, уткнулась носом в шею и закрыла глаза. Тело блаженно покалывали тысячи иголочек, я не шевелилась, не пыталась контролировать мысли, позволяя им спокойно течь, вынося на поверхность правду о самой себе. А правда заключалась в том, что хотелось просто лежать под ним или же рядом… не важно. Важно чувствовать его кожу под пальцами, слушать дыхание, знать, что нужна, знать, что неприкосновенна за его спиной, знать, что он решит любую проблему, по-своему и непредсказуемо, но решит…
Я попыталась нащупать одежду, или, по крайней, мере то, что от нее осталось. Остались бесформенные тряпочки.
— Ри-ик, — позвала я.
— Да?
— С тобой моя одежда изнашивается на глазах.
Почувствовала, как его губы растянулись в улыбке. Осторожно попытался сесть. Я с неохотой разжала объятия. Стоило так поступить, и мой обнаженный Бес исчез, появился с новой одеждой, бельем и обувью. Память подкинула картинку многочисленных пакетов в библиотеке. Догадалась, что от желания обращаться со мной как с куклой, доверие его не избавило. Рик осторожно одел меня, не обращая внимания на протесты. Я внимательно наблюдала за ним. На лице проскальзывали странные эмоции. Сам процесс доставлял ему почти физическое удовольствие. Мозг получил информацию и завис. Я затихла, во все глаза глядя на него и пытаясь понять.
Из ванной вырвался вихрь под кодовым именем Гриша и исчез.
— Куда это он? — не поняла я.
Бес пожал плечами. Услышала, как полилась вода.
— Рик.
— Да?
— Я и сама умею одеваться.
Он напрягся. Лицо стало жестким.
Ладно, ладно, грозный мой. Поняла. Не глупая. У каждого свои тараканы. Я, к примеру, миндаль не люблю. Сравнение, наверное, не удачное, но ничего иного пока в мысли не явилось.
Вихрь Гриша хлопнул дверью ванной. Раздался Катеринкин возмущенный голос.
— Ты чокнутый! Я это не оде… — голос прервался на полуслове, плавно перерастая в писк. Я снова испуганно вытаращилась на Рика.
— Все хорошо, — кивнул он мне, в мгновение ока оделся. — Георг просто заботиться о ней.
Лично для моих ушей фраза прозвучала как-то подозрительно угрожающе.
— Поставь меня! Козел! Совсем с катушек съехал? Если я с тобой сексом занималась — это еще не дет тебе права… — голосила сестренка. Звук приближался. Дверь распахнулась, на пороге возникла пара младших. Довольный Гриша держал на руках недовольную, брыкающуюся Катеньку, одетую… в ярко-желтый длинный сарафан. Я молча наблюдала за чудесным явлением. Да сестренка такого носить не стала бы даже под прицелом дробовика.
Я открыла рот, толком не соображая что сказать, закрыла… На лице Гриши было то же самое выражение абсолютного собственника, что я видела у Рика.
— Помолчи. Твоя одежда мне не нравится, — уверенно кивнул Гриша и покинул спальню. От пережитого хамства к своей персоне Катенька затихла.
— Иногда он до чертиков напоминает тебя, — зачем-то брякнула я. Сообразила, что сказала и испуганно взглянула на Беса. Он задумчиво смотрел на дверь.
— Может быть, — едва слышно прошептал, чем несказно удивил. Всего неделю назад я дважды обещала не сравнивать. — Георг! — позвал он все так же тихо.
— Да?
— Пусти, упырь! — зло шипела девушка.
— Что видел? — поинтересовался Рик.
— Катюш, тебе помочь? — не выдержала я.
— Город тихий. Люди есть, но меньше, чем обычно.
— Да! Пусть Рик заставит своего больного братца убрать от меня свои лапищи!
— Что Чаща в округе?
— Тихо. Дома пустые.
— Рик, — начала я. — По-моему она не разберется сама…
Он вздохнул.
— Георг! Отпусти девушку.
— Черта с два! Она — моя!
— Чего? — последнее время сестренка стала часто повышать голос.
Я поморщилась. С ними двумя придется туго. Катюша в жизни не смирится с отсутствием абсолютной свободы. Не в ее характере уступать. Рик повернулся ко мне.
— Маленькая, — осторожно начал он. — Сейчас Георг серьезнее, чем раньше. Еще она сама с ним…
Догадка пришла прежде, чем мой Бес успел закончить фразу.
— Теперь он ее живой не отдаст.
Серо-желтые глаза с тревогой смотрели на меня.
— Понятно, — вздохнула я.
— Не бойся. Стоит ей попросить, он все сделает. Так как сам посчитает нужным, но сделает.
Успокоил. Катя и слово "просить" в данном случае будут несовместимы. Просто не найдут друг друга в дебрях гордости и вспыльчивости.
— Надо идти, — прошептал Рик, целуя меня в висок. Поднял на руки и выскочил за дверь. Я привычно прижалась к нему и зажмурилась. Мы неслись через лес. В голове кусочками мозаики бились мысли, складываясь, меняя положение, но не принимая строгого рисунка. Женское чутье подсказывало, я только что упустила нечто важное. Не обратила внимания. Догадка вильнула хвостом и скрылась в глубине разума. Зло стиснула челюсть и попыталась достать. Достала.
— Девушки, — сказала шальная мысль и снова скрылась. Девушки… девушки… Теперь помогла память.
"Сейчас Георг серьезнее, чем раньше".
Гриша говорил, что Рик убивал всех его девушек. Он убил сестру полицейского. Собирался убить меня, не давая брату завести отношения.
"Стоит ей попросить, он все сделает".
Марианна.
Кусочки сложились.
Страх за брата толкал его решать проблемы быстро и радикально. Эта женщина умудрилась испортить жизнь всем. Оставались неясными только два вопроса. Почему Гриша считал ее жертвой рук брата, и как гадина стала бессмертной.
Я приоткрыла глаза, начала задумчиво рисовать на обнаженной груди узоры. Кончики пальцев стало покалывать. Серо-желтые глаза опустились к моему лицу. Выглянули первые Чертенята.
— Ой, — пискнула я и отдернула руку. Он улыбнулся. Сердце спустилось в живот и заплясало там в бешеном ритме. Зрачки Рика расширились, дыхание сбилось.
— Маленькая, — хрипло прошептал он. — Пожалуйста, перестань.
Вот не стоило ему этого говорить. Гормоны взбунтовались. Так сильно я не хотела его еще ни разу. Оказаться в его власти прямо здесь и сейчас, ощутить… Рик застонал и ускорил бег. Я зажмурилась. Думай, Лена, думай. Нужно что-то дурацкое, отвлекающее, не эротичное. Эротичное… Против воли вспомнила его обнаженное тело.
Рик снова застонал, прижал к себе сильнее.
— Маленькая…
Думай Лена, думай! Чемпионат мира по футболу. Да! Эротично? Нет. Только что о футболе знаю? Двадцать мужиков гоняют по полю мяч. Еще тысячи смотрят и пьют пиво. Фу! Хотя эти двадцать мужиков, как Рик, симпа… Не в ту степь!
Лес кончился, мы приблизились к знакомой стоянке. Позади послышалось недовольное бурчание Катерины. Вокруг нас что-то звонко ударило в асфальт несколько раз подряд. Мир перед глазами стал размазанным и снова прояснился. Я стояла на земле в лесу.
— Георг. Подержи их обеих. Я сейчас.
Бес исчез.

22

— Что это было?
— Охранник, — пожал плечами мальчик-гот.
— Рик, — дернулась я.
Гриша поймал меня за руку.
— Куда? Там всего-навсего человек.
— Всего-навсего с оружием… — буркнула Катенька. В какой-то момент она перестала делать тщетные попытки вырваться и теперь угрюмо восседала на Гришиных руках. — Вас пули берут?
— Так я тебе и сказал.
Меня подхватили и подняли в воздух. Я испуганно пискнула. Рик приблизился неслышно.
— Пошли.
— Конец охраннику, да? — как-то зло прошипела сестренка. Я вздохнула, скептически покачала головой и прижалась щекой к родной груди. Бес пристально наблюдал за моей реакцией. Я улыбнулась ему. Он остановился возле машины, поставил на ноги, открыл переднюю дверь. Я скользнула внутрь, привычно забралась на сиденье с ногами. Стыдно признавать, но я соскучилась по этой машине. В памяти всплыли последние воспоминания, связанные с ней. Рик бросил на меня жадный предупреждающий взгляд с водительского места. Я невинно похлопала ресницами и развела ладони в стороны. Прости, хороший мой, ничего не могу с собой сделать. Само выходит. Длинные пальцы сильнее сжали руль.
Гриша расположился вместе с Катериной на заднем сиденье.
— Так что с охранником? — не унималась она.
— С ним все хорошо, — решила ответить я.
— Так уверена, — не поняла сестренка.
Я кивнула головой, стараясь не смотреть на Рика. Знала, что следит за мной. А еще знала, нельзя дать понять что знаю.
— Какого дракона ему понадобилось? — подал голос Гриша.
— Ему велели. Как только я появлюсь.
— Ясно.
Рено неслось по городу. Я открыла окно, высунулась, оглядела небо, залезла обратно. В серо-желтых глазах прочла вопрос. Отрицательно покачала головой.
— Эрик, вкуса к вещам у тебя никакого! — неожиданно высокомерно изрек Гриша. Я обернулась к мальчику-готу, намереваясь сказать все, что о нем думаю.
— В смысле? — опередила меня Катенька.
— Во-первых, как на этом можно ездить? Во-вторых, хоть бы помыл. Воняет же!
— Чем? — не поняла сестренка.
Я уткнулась лбом в сиденье и засмеялась.
— Псиной! — предсказуемо возмутился мальчик-гот. Из под ресниц бросила взгляд на лицо Рика. Он еле заметно улыбался.
— Не чувствую!
Машина остановилась возле полицейского участка. Привычно выскочила, обогнула Рено и вцепилась в кожаный ремень джинс. Хищник осторожно снял мои пальцы со своей талии, переплел со своими и потянул внутрь здания. Я обернулась. Гриша с Катериной остались наедине.
В участке на нас тут же обратили пристальное внимание. Еще бы. Рик без рубашки, я за ним вприпрыжку бегу. Он, не мешкая, направился к стойке. Дежурная (женщина, почти девушка) во все глаза разглядывала чудесное виденье сексуального, восхитительно-полуобнаженного мужчины.
— С-слушаю? — запнулась она.
Рик тихо задал вопрос о Кларке. Глубокий мягкий голос зачаровывал. Он не сводил с нее своих потрясающих глаз. Я прищурилась, заподозрив неладное. Рик делал это нарочно. Вот же Бес белый! Точно знал, как сильно влияет на эту курицу. Никакой гипноз и не нужен. Я стиснула зубы. Дежурная завертелась волчком, выясняя все, что только можно выяснить с помощью телефона и громкого голоса.
— Простите, — наконец, как-то несчастно произнесла курица, хлопая уже влюбленными глазами. — Он пропал. Вторые сутки не появляется на рабочем месте.
Рик кивнул и потянул меня к выходу.
— Ой! А может координаты свои оставите? Телефон, адрес…
Рик не обратил внимания на попытки девушки завязать знакомство. В душе неприятными волнами плескалась злость. Я сердито выдохнула. Мы миновали двери, выскочили на улицу. Бес окинул меня довольным взглядом. Я поняла.
— Ты… Да ты… специально!
В серо-желтых глазах светилась улыбка.
— Не смей так больше делать! — взвилась я. Со злости размахнулась и треснула его рукой по плечу.
— Почему? — руку саднило, я потрясла ею. Рик перехватил мою ладонь, нежно погладил пальцами.
— Потому… потому что не скажу, — теперь я злилась на саму себя, что столь глупо вспылила. Как девчонка повелась на такую ерунду. Обошла машину и собралась открыть дверь. Рик не позволил, развернул к себе лицом, прижал спиной к стеклу.
— Скажи, — шепнул он еле слышно, склоняясь к моему виску. — Немедленно.
Нет. Командовать он не разучился.
— Пусти.
— Нет. Ты скажешь.
— Рик, ты же и сам…
— Хочу слышать от тебя.
— Потому что я ревную, — протараторила я невнятно и в награду получила долгий, сводящий с ума, поцелуй. Рассеянно расположилась на переднем сиденье. Следующей остановкой он сделал квартиру Кларка. Но и там следователя не оказалось. Я ощущала его беспокойство. Этот изуродованный шрамом мужчина был важен моему Бесу, так же как я и родной брат.
— Георг, ты обошел все дома в Чаще? — спросил Рик выруливая со двора. На город медленно опускалась ночь.
— Ну да. Мне интересно было. Да и чего там обходить? Пусто. Некоторые без вещей.
— А сейчас куда? — рискнула подать голос я.
— К Ленни.
— Чего? — взвился Григорий. — Я к собакам не ногой!
— Да, что ж ты так орешь, — сонно протянула сестренка, благополучно все время поисков следователя продремавшая на плече мальчика-гота. Кажется, она временно свыклась со своим новым положением. — Кто такой Ленни?
Ответом ей была тишина. Она пожала плечами и снова тихонечко засопела. Подозреваю в ее случае тот же стресс, что был и у меня первые сутки пребывания в этом чокнутом мире. Да. Сон на нервной почве — это у нас семейное.
Всю дорогу до знакомого блохастого дома Рик сосредоточенно хмурился. Я не смотрела вперед, ибо неслись мы так, что смотреть просто было страшно. Я кожей ощущала, что мы мешаем Бесу гораздо сильнее, чем помогаем. Один он был бы быстрее и свободнее в маневрах. Я вздохнула, ухватилась за спинку сиденья на очередном повороте. Ремень безопасности жестко спружинил, удерживая тело на месте. Кожу на плече содрало. Я зашипела, вглядываясь в красный след в виде длинной полосы. Рик повернулся ко мне, в глазах мелькнул страх, скорость начала медленно падать.
— Нт, нет, нет, — зашептала я. — Не надо. Глупость же!
Пять минут спустя мы доехали до того самого частного сектора, где когда-то пострадали прежний Рено и моя сумочка. Хищник вышел из машины, я выбежала следом. Оставаться одной, пусть даже рядом с Гришей и спящей Катенькой как-то не хотелось. Пусть хотя бы ее защитит. Рик поймал меня в теплые объятия, развернул к тусклому лунному свету плечом, разглядел ранку и осторожно лизнул. Я наблюдала за склоненной светлой головой. Поднял меня на руки и одним прыжком перемахнул через забор. У меня только сердце в пятки провалилось и вернулось обратно.
— Тихо больно, — шепнула еле слышно я, глядя на темное, не подающее никаких признаков жизни, строение. Рик поставил меня на землю, я тут же спряталась за его спину и ухватилась за руку.
— Дом пустой, — лаконично изрек он. Мы зашли внутрь. Бес безошибочно ориентировался в темноте. Я бежала следом, стараясь не на что не наткнуться. В довольно просторной комнате он остановился, огляделся. В смутных очертаниях я узнала гостиную, освободился от моей руки, вынуждая ждать его на месте, подошел к шкафу, отодвинул и довольно хмыкнул.
— Что?
— Это от Кларка.
Я подошла и склонилась к стене. Здоровыми темными буквами на светлых обоях красовалось слово. Прищурилась, силясь рассмотреть, наконец, в сердцах возмутилась.
— Я — слепая!
Рик отодвинул меня в сторону и вернул увесистый предмет мебели на место.
— Шрам.
— Что?
— Слово "шрам".
Я кивнула, предпочла промолчать. Выясню значение сего опуса после. Настроение у Рика поднялось, а это значило, что все не так уж плохо. Он подхватил меня и донес до машины.
— Я походил. Тут тоже пусто. Вымерли все что ли? — прошептал Гриша, стараясь не разбудить свое сокровище. — Что за Черт? Катя возле участка еще рассказала про Лену и женщину с собачкой. Эрик, мало того выходит нас создали из-за нее и ради нее, — он кивнул в мою сторону. — Так еще и тут теперь какой-то ерунды натворили!
Я выпрямилась и испуганно уставилась на Рика. Он создан для меня и ради меня. Я никогда не думала обо всем происходящем вот так, с такой точки зрения.
Машина неслась по грунтовой дороге, мелькали темные дома, видимо когда-то принадлежащие членам стаи. Тонкие пальцы уверенно держали руль, ни один мускул на лице не дрогнул в реакции на Гришины слова. Рик молчал. Хрустящую галькой почву сменил асфальт оживленного перекрестка.
— Ты меня слышал? — не унимался мальчик-гот. Я невидящим взором смотрела прямо перед собой. Почему-то стало подташнивать.
— Заткнись, — холодно бросил Бес, опустил руку, нашел мои холодные пальцы, сжал их в руке, отогревая. Я откинулась на сиденье и закрыла глаза. Вот и ответ. И даже не один. Рик размышлял — раз. Ему было плевать — два. Захотелось свернуться калачиком у него под боком и заплакать. Со злостью отбросила проснувшуюся жалость к себе и сосредоточилась на происходящем.
Рено остановилось возле трех одинаковых высоток, количество этажей коих явно переваливало за двадцать, повернулся к брату.
— Обе на тебе. Что случится, убью, — ласково взглянул на меня. — Я быстро.
Послушно кивнула и подтянула колени к подбородку. Кажется плохо не только Катюше. Рик ободряюще улыбнулся и исчез. Мы остались втроем. Я обернулась к капризному мальчику-готу. Я старшая. Пора бы уже взять на себя обязанности.
— Георг, — впервые назвала его по реальному имени. Мужчина напрягся. Глаза загорелись холодной решимостью. Чувствуешь, гад, что неспроста так обратилась! — Насчет Кати. Она самостоятельная девушка. Она — не я. Она любит свою свободу, наслаждается ей. И она сказала правду. Тот факт, что вы занимались сексом — не дает тебе никаких прав на нее.
Он предупреждающе зарычал. Я вновь лицезрела идеальные со всех сторон клыки. У Рика мне нравятся больше. Прямо не мужик, а собака возле полной еды миски.
— То, что ты делаешь, имеет свое название — насилие, — тихо прошептала я. — Ты хочешь, чтобы она выбрала тебя сама или чтоб медленно начала ненавидеть?
Георг дернулся. В глазах плескались боль и гнев. Я со смешанным чувством страха и интереса наблюдала за внутренней борьбой. Сейчас он не походил на человека. Мне выпал шанс оценить абсолютную правоту Рика: инстинкты поразительно сильны.
— Фу! Гриш… прямо в ухо… не рычи, — сквозь сон пробормотала девушка. Он резко осекся и беспомощно, нежно вгляделся в спящее лицо, перевел взгляд на меня. Я вздохнула. Прочла ответ.
— Вот и хорошо. Сдерживай свои порывы собственника. Пусть сама выбирает.
Он не ответил.
Рик опустился за руль. На этот раз дорога привела нас к пресловутому "Барни". Опасливо покинула машину. Что нам понадобилось в знакомом баре, я не знала. Предугадать реакцию Рика на бармена, если он, конечно, все еще здесь работает, было, вообще, сложно. Гриша выбрался из машины, стараясь не потревожить Катю. Не вышло. Сестренка проснулась, зевнула, поежилась от ночной прохлады, прижалась поплотнее к своему носильщику. По лицу мальчика-гота пробежала волна блаженства. Я хмуро взглянула на него. Он ответил тем же взглядом, но на ноги Катю, паршивец такой, не поставил.
Рик снова переплел наши пальцы, потянул за собой. Мы вошли в знакомое теплое помещение и вполне ожидаемо были удостоены всеобщего внимания. Еще бы! Незабываемая на вид четверка. Благо город большой, концентрация странных людей велика, потому интерес не угасал лишь наш путь от двери до барной стойки.
Парнишка с кипельно-белым полотенчиком на плече, увидев Рика, побледнел и замер. Я узнала его, а он узнал нас. Мой Бес невозмутимо вынул из кармана джинс сложенный в четыре лист и положил на стойку. Бармен дотянулся, развернул, на мгновение опустил глаза на содержимое и пораженно уставился на Рика.
— Да быть не может, — тряхнул головой, отгоняя ступор. Скинул полотенце. Свистнул.
— Эй, Марк, я ухожу!
— С катушек съехал? Тебя уволят.
— Не впервой.
— Смотри. Если что, сам виноват.
Парень повернулся к Рику.
— Я — Кайл. Меня не трогать. Искренняя просьба Кларка.
Я улыбнулась про себя. Как хорошо, когда кто-то умный знает, как правильно разговаривать с моим хищником. Выпадет шанс, обязательно побеседую с Кларком на эту тему, ну и на все другие связанные с Бесом.
Бармен на мгновение скрылся на кухне, выскочил оттуда в куртке, вывел нас за собой на улицу, нырнул в ближайший двор.
— Милые девушки, рекомендую заткнуть носы.
— Зачем? — Катя удивленно с неподдельным интересом разглядывала Кайла. Гриша напрягся, перехватил ее удобнее. Мы подошли к старому убитому грузовичку от коего за несколько сотен метров устойчиво несло тухлыми яйцами. Я натянула подол своей облегающей кофты на нос.
Катерина недовольно кашлянула, проделав тот же фокус, что и я, только с сарафаном.
— Все претензии к Кларку.
В серо-желтых глазах промелькнула улыбка. Рик подхватил меня на руки и расположился на переднем сиденье. Гриша морщась, забрался назад. Сестренку с рук он так и не спустил.

23

В салоне пахло не так сильно как снаружи, все же кофту спускать от носа не хотелось. С моего положения водительского сиденья видно не было, зато хорошо прослеживался пейзаж за окном и лицо Рика. Внимательные глаза прыгали с предмета на предмет, успевая следить за всем и вся. Я вздохнула, провела кончиками пальцев по теплой груди, прижалась щекой к плечу. Кажется, могу сидеть вот так и быть абсолютно счастлива тем, что имею, а вселенная пусть гонит время дальше, только без меня. Душу выворачивала наизнанку и щемила необъятная нежность и тоска.
Наконец, устала держать руки возле носа и отпустила кофту. Рик осторожно подхватил прядь моих волос и убрал ее с лица. С удивлением поняла, что все это время во рту был кончик этой самой прядки. Приоткрыла губы, освобождая волосы. Рик очертил их контур. В серо-желтых глазах светилась та же безграничная нежность, что испытывала я сама. Кажется, это начинало впадать в привычку. Кто из двоих повторял чувства другого? Или они рождаются в наших телах и умах одновременно?
Его рука медленно скользнула по подбородку, шее, груди, забралась в глубокий вырез кофты, которую сам же и выбрал. Лично я бы ни за какие коврижки не приобрела вещь, которая так открывает грудь, учитывая, что открывать практически нечего. Сердце забилось в бешеном темпе. Обожаемые глаза почернели. Я прерывисто вздохнула, понадеялась, что ни водителю, ни младшим не видны действия Рика.
Он продолжил ласку сквозь ткань кофты. Я перестала следить за окружающими. Все, на что хватало силы воли, это не шевелиться и молчать. Его пальцы спустились к талии и бедрам, затянутым в облегающие джинсы. Я закрыла глаза. Еще чуть-чуть и сдерживаться будет просто невозможно. Кого же ты дразнишь больше? Себя или меня?
Ощутила горячее дыхание на щеке. Провел носом, вдыхая запах.
— Моя, — различила я шепот на грани слышимости.
Грузовик подпрыгивал на ухабах и колдобинах. За окном мелькал лес. Черные стволы деревьев сливались в одну сплошную полосу. Рик обнял меня, прижал к себе, смягчая многочисленные удары ржавой колымаги, коснулся губами волос. Я прерывисто вздохнула, привычно растворяясь в нем.
— Эй! — крикнула с заднего сиденья Катенька. — Водила! Долго еще нам ощущать под попой твой брутальный пепелец? Дышать нечем.
— Солнышко! — обрадовалась я, приподняв голову. — Ты вернулась.
— А то! Меня надолго из седла не выбьешь. Тем более у меня теперь реальный конь есть.
— Чего? — зарычал Гриша. Я подпрыгнула на руках Рика (как только все ценное не отдавила?), встала на четвереньки и высунулась назад.
— Не рычи на меня, — фыркнула сестренка, спокойно глядя на разъяренного мужика, нависшего над ней. — Ты сам меня таскаешь, я не напрашивалась.
Гриша скинул девушку с рук. Хотя надо отдать ему должное, сделал он это весьма бережно. Я улыбнулась Катюше. Она наморщила нос, скорее всего таким образом выражая презрение к окружающей действительности, к несчастью, вышел просто хорошенький сморщенный аккуратненький носик на милом, почти подростковом личике. В этом сарафане с распущенными волосами, скрывающими подбритые виски, она выглядела лет на шестнадцать. Маленькая, хрупкая, беззащитная, женственная, нежная (если молчит, конечно).
Рик склонился к моему уху.
— Интересная поза, — еле слышно прошептал он. Как только смысл его слов дошел до сознания, стало трудно дышать. Я бегом вернулась в исходное положение и кинула на него осторожный взгляд из-под ресниц. Он смотрел в окно и улыбался.
— Кайл, — позвала Катенька.
— Что? — отозвался наш водитель.
— Так долго еще?
— Нет. Приехали, — словно в подтверждение он преодолел последний поворот, остановился перед закрытыми покосившимися железными воротами, вышел, открыл, проехал внутрь, снова вышел, закрыл.
— Где мы? — спросила я, как только парень опустился рядом.
— Старый детский лагерь. Вы идите. Вам вон в тот дом, — он указал на маленькое одноэтажное строение метрах в двадцати от нас. — Я машину уберу подальше.
— Черт! Собаки, — зашипел Гриша, как только чудо-колымага отъехала, оставляя шлейф непередаваемого запаха.
Стоило нам взойти на крыльцо, в комнате тускло замерцал свет. Рик открыл дверь, прошел внутрь, спрятав меня за спину. На столе горела лампа. Узкий луч фонарика пробежался по нам, попал Бесу по глазам. Он зажмурился, зашипел.
— Кларк, убери. Знаешь сам, пули не слишком действенны.
— Эрик! — я высунулась из-за спины Рика и различила знакомую фигуру следователя. В руках он сжимал ружье с примотанным к стволу фонариком. — Еще бы мне не знать. Беда в том, что иного способа защиты просто нет.
Бес по хозяйски зашел в маленькую комнату. Я пробежала следом. Стульев не наблюдалось, а потому он просто поднял меня и усадил на стол. Я растерялась. Кларк улыбнулся.
— Смотрю, брат образумился.
Гриша зарычал. Катерина тыльной стороной руки с размаху ударила его в грудь.
— Кончай зубы показывать. Они у тебя красивые, мы это уже поняли, — мальчик-гот растерянно замолчал, не зная то ли сердиться на хамство, то ли радоваться своеобразному комплименту.
— Кларк, — начала я, поудобней располагаясь на столе. — Это моя сестренка…
— Катюха, — протянуло руку хрупкое эфемерное создание и сделало шаг вперед, выставляя из-под сарафана шикарные бутсы в стиле Рика.
— Очень приятно. И удивительно, — вежливо кивнул следователь, отставив ружье и пожимая маленькую ладонь.
— Кларк, что с городом?
— Лену ты унес, я возился с этим делом, часа в три ночи, получается сутки спустя, Мэл позвонила. Эрик, она плакала. Стаи больше нет, почти. Я забрал все, что осталось и спрятал здесь. Вывозить их, не оставляя запах было самым трудным. Кайл помог.
— А… — начала я.
— Племянник мой, — опередил вопрос следователь.
— А-а.
Рик бросил на меня мимолетный взгляд и направился к двери. Я спрыгнула, побежала следом, взяв за руку. Он не сворачивая, целенаправленно шел куда-то в темноте. И вот тут спотыкаясь о колдобины, силясь разглядеть хоть что-то под ногами и думая о своей человеческой неуклюжести и медлительности, я вдруг осознала одну странную вещь. Рик когда хотел, просто исчезал, но сейчас, тогда в библиотеке и в комнате после того, как нас прервал звонок, он уходил медленно. Да. Быстро для меня, но слишком медленно для себя. Я прищурилась, разглядывая в лунном свете его профиль. Почему? Вопрос вертелся на языке, рискуя сорваться. Я удержалась. Не время.
Мы приблизились к темному строению, раза в два большему, чем то, в котором обитал Кларк. Не успел Рик ступить на крыльцо, дверь распахнулась, вылетел вихрь и повис на его шее. Я растерялась. Как только создание перестало шевелиться, я узнала Мэл, она плакала. Хотя сказать плакала можно условно и с натяжкой. Скорее подвывала, мягко протяжно. Бес поддерживал женщину за талию и гладил по спине. Я различила сиплый шепот между вздрагиваниями и всхлипами.
— Эрик, как ты мог? Где ты был? Я думала тебя тоже убили. Ленни нет и никого нет. У меня только мой малыш и остался…
Я протяжно выдохнула, осознав, что значит слова "нет". На плечи десятитонным грузом легла вина. Я сама, того не зная, забрала Рика, думая исключительно о себе и о нем.
— Стоп! — гаркнул разум. Что за ерунда? Во-первых, они целая стая хищников, вполне могли за себя постоять. Во-вторых, я просто не знала что творю. А идиотские эмоции и самобичевание — не в моей крови.
Наконец, женщина более-менее успокоилась, оторвалась, вытерла подолом бесформенной кофты лицо.
— Только в этом доме, все?
Она закивала. Рик вскочил на крыльцо заглянул внутрь и вернулся обратно.
— Кто возглавлял?
— Арон, — она снова всхлипнула. Я взяла ее за плечи и усадила на деревянную ступеньку, опустилась рядом, обняла. — Там был не весь клан, только часть и еще много новых. И я плохо разглядела. Был еще один, сильный, древний.
Отчетливо услышала сквозь звуки ночного леса, как скрипнули зубы моего Беса. Мэл откинула голову мне на плечо. Я обеспокоено взглянула на Рика. Древний? Это как?
— Как он выглядел?
— Я не рассмотрела. Он расправлялся с ними по одному… Ленни велел бежать. Я дома забрала всех, кто остался, спрятала в лесу, потом Кларку позвонила… — Она поднялась, схватилась за плечи и начала раскачиваться взад-вперед. — Все. Все. Никого. Я хочу убить их, — неожиданно она вскочила на ноги, зарычала и бросилась на Рика. — Где ты был?!
Я мертвой хваткой влепилась в подол бесформенной кофты. Мэл рванула вперед, ткань хрустнула, я улетела лицом вперед, прямо на нее, на мгновение сбив с ног. Она стряхнула меня с себя и вскочила на ноги.
— Мама! — позвал детский голосок. Приступ ярости тут же растворился, волчица унеслась в дом, закрыв дверь. Я оказалась в теплых надежных объятиях.
— Маленькая, больше так не делай. Я сам справлюсь.
Я разлепила пальцы и выкинула приличный кусок ткани, потрясла руками. Немного надорванные ногти саднило. Хорошо короткие, а то бы точно не поздоровилось.
— Я не думала, просто сделала и все. Что значит древн-ни… — Я осеклась, наконец, сообразив. — Ой! А такие бывают?
Рик кивнул, неся меня обратно. В голове роились тысячи вопросов. Я затолкала их все подальше. Слишком много. Бес не станет отвечать. Я вгляделась в родное лицо. Черные брови сосредоточено нахмурены. Прерывать ход его мыслей не стоило. Я вряд ли помощница, так хоть не мешать.
Рик пинком открыл дверь, занес меня в комнату, усадил на стол.
— Кларк. Я уйду. Последи за ней, только…
— Да, за тот раз прости Эрик. Она от меня не отойдет.
Я энергично закивала, подтверждая неоспоримый факт.
— Георг, ты вместо меня. Кто-то из древних с Ароном.
Гриша оторвался от пристального созерцания Катерины, задумчиво перебирающей многочисленные сережки в правом ухе.
— Древний? С Ароном? Это его рук дело?
Рик кивнул и исчез. Я ощутила мимолетное теплое прикосновение к щеке. Вздохнула. Гриша последовал примеру брата.
— Куда? — вскинула голову сестренка. В карих глазах промелькнуло беспокойство.
— Пробежит по округе, — тихо шепнул Кларк, усаживаясь рядом со мной на стол.
В душе липким комком свернулся страх. Чтоб хоть как-то занять себя, я повернулась к мужчине.
— Кларк, как тогда нашли меня?
— Я не тебя искал. Я адрес парня выяснил. Он в доме родителей жил. Эрику позвонил, как обещал, а там ты. Мы штурмом брали подвал, когда он туда вихрем пронесся. У них на запахи нос, собакам на зависть. Малыш этот тебя как вывез до сих пор гадаю. Хитер, подлец.
— А Вы его как нашли? — подала с раскладушки голос сестренка.
— Случайно. Стал от безысходности отпечатки подошв сравнивать. Он как дежурный бывал на каждом месте преступления, все в бумажках занесено, но на последнем, его формально не было, а отпечатки тут как тут, благо ботинки у мальца запоминающиеся, необычные. Потом поглубже копнул, это он тот самый жених, Леночка, с которым рассталась Элоиза.
— Точно. Элоиза. Глупое имя, — прошептала я.
— Он в тот вечер в бар пришел, пытался вернуть девушку. Эйна стала случайной жертвой. Она Георгу улыбалась, парень увидел, переклинило.
— Он все рассказал?
— Да, теперь психушка светит.
— Если бы Рик не убил его сестру…
Зло шикнула на подавшую голос Катеринку. Кларк усмехнулся.
— Да. Это верно. Вы уж простите меня, Леночка, но из песни слов не выкинешь.
Я кивнула. Сама знаю. Кларк похлопал меня по спине.
— Мы с Вами похожи.
Я прищурилась и взглянула в добрые, умные глаза.
— Может на "ты".
— Можно и на "ты". Смотрю, знакомство с Эриком прошло буйно.
Непонимающе нахмурилась. Он указал на мою шею.
— А! Нет. Это уже не от Рика. Кларк, а вы… как вы с ним…
Мужчина засмеялся.
— Ничего героического, поверьте мне!
— А все-таки.
Он немного помолчал.
— Поскольку рассказывать Эрик не запрещал, наверное, можно сделать вид, что не сообразил.
— Да, пожалуйста, если можно…
— Я начинал тогда только. Работа паршивая. Сами видели. Это в академии кажется польза обществу, романтичный ореол, а на деле… На деле меня тошнило, от людей тошнило. Вечером в бар заглянешь, выпьешь, мозг расслабиться и домой можно. Так я обычно пешком возле дома забегал. А тут дело подвернулось почище того, в котором мы с вами участвовали, я после морга сразу в бар поехал, обратно за руль сами понимаете сел не совсем трезвый. Уж не знаю о чем думал, придурок! Ни о чем, наверное, перед глазами трупы стояли, только на перекрестке вылетел на обочину, едва людей возле светофора не посбивал. А там школьная экскурсия что ли… шли куда-то парами. Плохо помню. Я никого не задел, хотя скорее всего, это Эрик не дал. Не знаю, как он там оказался, только вынул он меня из-за руля и уволок за собой…
— И? — шепнула я.
— Ну и убедил меня, что я не прав. Двое суток потом из квартиры не высовывался, пить с тех пор не могу, — Кларк снова засмеялся. — Эрик может быть очень убедительным, когда захочет, и без гипноза.
— А шрам от аварии остался? — высказала мою мысль Катюша.
— Зачем? Нет. Я же сказал, Эрик может быть очень убедительным.
— Твою ж мать!
— Не поминай мать всуе, — на автомате произнесла я.
— Прости.
— Нет. Все верно. Кем бы я стал? Алкоголиком? Я сел за руль, а значит должен был отвечать за свои поступки. Я ответил.
— А дальше? — прищурилась я.
— Дальше? Дальше у соседки снизу девочка в больницу попала. Еле откачали. На теле ни ранки, а умирает от потери крови. Не нужно быть шибко умным, чтоб догадаться. Я справедливо рассудил, что это не Эрик. Решил к нему обратиться.
— Так никто ж не знает…
— Я листовки с его рисованным портретом по городу расклеил.
Я засмеялась находчивости следователя.
— Пришел?
— О! Еще как. Злой, как Черт! Думал, не выживу. У него ж привычка, знаете, вопросы задавать…
— …держа за горло, — со смехом закончила я.
— Да. А отвечать в таком положении…
— …трудно.
Мы хохотали вдвоем и в голос.
— Вы оба больные! — сердито выдохнула Катенька.
— Солнышко, — икая, прошептала я. — Кто спорит-то?
Она фыркнула и укуталась в одеяло Кларка. Я улыбнулась, тоже поежилась. Все-таки в лесу хоть и летом довольно холодно. Кларк спрыгнул со стола, распахнул допотопный шкаф с внутренним зеркалом во всю дверцу, выудил мне безразмерный свитер. Я поблагодарила, одела. Стало теплее. Дверь приоткрылась, внутрь заглянул Кайл.
— Кларк, я тебе нужен еще? Или поехал с начальством объясняться?
— Давай, малыш.
Парень подмигнул Катеньке и скрылся за дверью. Я услышала, как взревел двигатель, постепенно удаляясь. Перевела взор на сестренку. Девушка задумчиво играла прядью волос, наматывая ее на палец. Еще раз подивилась, насколько непривычно иной она выглядит. В голову пришла довольно абсурдная мысль, требующая срочной проверки. Благо возможность имелась. Я спрыгнула со стола, стянула через голову свитер, подошла к шкафу, распахнула дверь и, хмурясь, уставилась в зеркало. Дорогие женские кроссовки, облегающие синие джинсы с низкой талией, Такая же облегающая насыщенно-оранжевая кофта, с декоративной алой прошивкой крест-накрест на плечах и груди. Глубокий вырез слегка открывал край кружевного красного белья. На секунду впала в ступор, лихорадочно соображая.
— Катюш, скажи честно, что думаешь о моей одежде?
Сестренка удивленно взглянула на меня.
— Зачем?
— Пожалуйста, Кать. Только честно.
— Ну ладно… Ты раньше никогда таких ярких вещей не носила. По-моему тебе идет. Не мой стиль, я б не одела, но тебе идет и грудь, наконец, открыла. А то вечно все наглухо. Если б не синяки еще…
Я кивнула, повернулась к зеркалу и снова уставилась на себя, переваривая собственную догадку. Для меня мой внешний вид по-прежнему не казался привлекательным. Я вздохнула, одела свитер, закрыла шкаф и забралась на стол. Кларк не сводил с меня глаз.
— Что-то мне подсказывает, что это было не простое женское желание пригладить перья.
Я отрицательно покачала головой. Говорить не было желания. Следователь верно оценил мое состояние, приставать не стал. Сестренка по моей просьбе кинула подушку, я поймала ее, улеглась прямо на столе, подтянув ноги к животу и обняв колени.

24

Катенька давно тихо сопела на кровати. Я же ворочалась с боку на бок на жесткой поверхности стола, пытаясь принять удобную позу.
— Леночка, давай подложу одежды. Мягко станет, — Кларк расположился на полу, уступив мне стол.
— Не надо. Все равно не усну. Не смогу.
— Лен, ты напрасно переживаешь. С ним ничего не случится.
Протяжно вздохнула.
— Кларк, а что значит слово "шрам" на стене и что за многоэтажка?
— Так все просто. Я на этой самой крыше и получил по мозгам.
Дверь открылась. Подскочила. Кларк поднял оружие. В комнату тихо вошел Гриша. Я расстроено выдохнула и легла обратно. Следователь расслабился. Гриша сел у изголовья сестренки, собрал растрепавшиеся волосы, провел кончиками пальцев по губам, прижал ладонь к щеке, поцеловал кончик носа.
— Лена, — еле слышно прошептал он.
— М? — разговаривать по-прежнему не хотелось.
— Сколько ей лет?
— Двадцать.
Отвернулась к стене.
— Лена.
— Да?
— Ведь Эрик и впрямь намеревался тебя убить. Почему ты меня не слушала?
— Не знаю, Гриш.
— Он Марианну не просто любил, он ее боготворил.
Вот потянуло тебя на признания, козел ты эдакий! В груди разрослась дикая боль.
— Это неважно.
— Она жила с ним, говорила, что боится уйти. Я верил, ненавидел его.
Я подавила стон. Господи! Ну не хочу я знать! Неведение блаженно!
— Знаешь, она не позволяла ему себя трогать. В смысле еды. Он после нее волосы отрезал, и татуировку эту паршивую с завидной регулярностью втравливает в себя, не человек же, она исчезает постоянно, а еще краска белая. Дом старый сжег вместе со всеми вещами…
— Георг, советую помолчать и сосредоточиться на своей девушке, — подал голос Кларк. Я приподняла голову, взглянула на мужчину, одними губами прошептала "спасибо" и вновь легла. Ощутила, как по щеке скатилась слеза, потом еще одна, сдерживать предательскую влагу не было сил, поэтому я просто зажмурилась и позволила ей свободно жить, пока никто не видит. Положила руку так, чтоб со стороны не было заметно, что реву. Шмыгать носом тоже было страшно. Я сильная, справлюсь. Подумаешь, ерунда какая. Грудь рвало на части от нестерпимой боли. Дрема опустилась неприятным сном, режуще-неприятным. Я видела Рика и Марианну вместе.
Меня подняли на руки и понесли куда-то. Я распахнула глаза, попыталась вырваться. Дали о себе знать еще не до конца развеявшиеся болезненные картины. Меня прижали сильнее. В лунном свете с трудом различила черты Рика. Он отошел от дома, опустился на землю, осторожно развернул меня к себе лицом.
— Маленькая… — осекся. Я поняла, что слезы не остались незамеченными. Протяжно вздохнула. Чтоб Грише пусто было! Бес смотрел на меня и не знал что сказать. Признаться в том, что я ему хоть немного нужна, он не сможет. Это не новость. Ладно. Зато не врет. Мы ведь не можем изменить свое прошлое, правда?
Я обняла его.
— Вернулся, — выдохнула в теплую шею. На остальное плевать, главное, целый и невредимый. Прижался губами к моему виску.
— Он мне ответит! — зло прошипел Рик.
Я очертила выступающие косточки ключиц.
— За что? Это ведь правда.
Бес скрипнул зубами.
— Маленькая, я… — снова осекся. По коже пробежала горячая волна. Слова терялись, не доходя до языка. Он не мог пересилить себя. Я остро ощущала все его эмоции. Я — не ты, хороший мой. Мне не нужно, чтоб ты говорил.
— Знаю, — улыбнулась я. — Где ты был? — сменить тему, заставить забыть.
— В городе. Нашел клан и того, кто мне все рассказал.
— Кто?
— Уже не имеет значения.
Я кашлянула, сообразив, что пленный "язык" давно на том свете.
— Арон занял мое место, — после минутного молчания шепнул Рик. — Большая часть клана ушла. Он нашел молодых, бродячих, напал на стаю.
— Зачем? И что за древний?
— Максимилиан.
Я хмыкнула.
— Опять имя не такое?
— Ну это уже более-менее. Что ему нужно?
— Город.
— Зачем? — я отодвинулась и попыталась вглядеться в родные глаза.
— Он ко мне приходил раньше. Древний хочет выращивать коров, а не искать и отлавливать вкусных каждый раз.
Я подавилась, сообразив, что именно подразумевает Рик. Он успокаивающе погладил меня по спине, продолжил.
— Потому помог Арону избавиться от стаи. Взамен теперь занимается своими планами, — Рик помолчал. — Есть хочешь?
Я растерялась от неожиданной смены и темы, и интонации. Кивнула. Есть и правда хотелось ужасно. Наверное, желудок уже не раз сообщил об этом, а я не обращала внимания. Он потянулся и пододвинул плотный пакет поближе. Покопалась внутри, выудила какие-то бутерброды и маленький термос.
— Катенька, — попыталась подняться.
— Она ест давно и Кларк.
Отбросила еще не распакованную еду на пакет, обняла Рика и принялась его целовать. Вот что за мужчина такой! Кажется, что все, сильнее обожать его чисто физически просто не могу, и каждый раз жестоко ошибаюсь. Он отстранил меня.
— Ешь! — приказ. Я вздохнула.
— Как скажешь.
Попыталась сползти на землю. Не дал. Устроилась поудобнее на его коленях и принялась жевать. Глаза, в темноте кажущиеся совершенно черными, внимательно наблюдали за мной.
— Рик, — осторожно протянула я с набитым ртом.
— Да?
— Так трудно жевать.
— Как?
— Когда ты смотришь так пристально.
— Читать тоже было трудно, — улыбнулся он.
Я проглотила кусок. Как не застрял только?
— Мстишь? Я же тогда ушла книжки листать.
— Да. Только в книги ты не смотрела. Ты когда вытаскивала их, не смотрела, что тянешь. С моими философами так небрежно еще никогда не обращались.
Я испуганно уставилась на него, покраснела. (Хорошо темно, не видно, хотя, блин, кто его знает!)
— Прости?
Он хмыкнул.
— Им уже неважно, а мне понравилось, — осторожно заправил за ухо мои волосы. — Ты единственная меня не боялась и не боишься, — уже тише произнес он. Я уткнулась макушкой в его грудь, откусила еще кусок, прожевала. В термосе оказался зеленый чай.
— Рик, а что теперь делать с Ароном и этим древним?
— Доверься мне. Поела?
Я энергично закивала головой.
— Тогда спи.
Он вытянулся на земле, я свернулась калачиком на его груди, зажатая в кольцо теплых рук, и провалилась в блаженную темноту.
Вполне удобная горизонтальная поверхность подо мной несколько раз мягко подпрыгнула, вильнула из стороны в сторону. Я распахнула веки и уперлась взглядом в знакомый потолок. Скосила глаза вниз. За окном белели пушистые облака. Села. Осторожно, чтоб не помешать водителю переползла на переднее сиденье, скрестил ноги, подтянула их поближе и вопросительно уставилась на родной профиль. Рик взглянул на меня и снова обратился к дороге.
— Катя с Георгом. Он на ней царапины не позволит. Мэл, других волчиц Кларк спрятал вполне надежно. Да и не нужны они Арону. Иначе давно бы нашел.
Это понятно. Я по-прежнему не отрывала от него взгляда. Он вздохнул.
— Я тебя не оставлю с Георгом.
Очаровательно. Это я тоже сразу осознала. Вопрос в другом.
— Еда внизу.
Я взглянула в указанном направлении. В ногах пассажирского места красовался приличных размеров пакет. Судя по количеству, дорога предстояла не короткая. Рик молчал, и заметно нервничал. Сощурилась. Кажется, мой всесильный не совсем уверен в том, что делает. Это плохо. Достала термос, налила кофе, развернула бутерброды, позавтракала, глядя в окно на проносящиеся мимо поля и, исчезающие позади Рено, автомобили.
— Рик, — позвала я, закончив. Он напрягся.
— Остановить древнего может только другой древний, — спустя несколько минут ответил мой Бес.
— А он согласится? — с готовностью откликнулась я.
— Не он. Она. Не знаю.
— А кто "она"?
— Ангелина.
— Наконец-то! — обрадовалась я. Рик нахмурился, повернулся ко мне. Я стушевалась.
— Имя хорошее, привычное…
Он улыбнулся.
В голове крутились вопросы. Я ждала, все еще не решаясь задавать слишком много вслух. Выбрала из вереницы самый емкий.
— Почему именно она?
— Ангелина меня любит… по-своему.
Я против воли застонала и откинулась на сиденье. Еще одной влюбленной я не выдержу! Честное слово.
— Нет. Не так, — усмехнулся Рик. — Она моя бабушка. Ну или вроде того.
Мое лицо, должно быть, приобрело выражение крайней степени озадаченности.
— Нет. Я не настолько старый. Она родоначальница. Мы с Георгом ее дальние потомки.
— А-а, — протянула я ошарашено. Ну, все понятно. Чего тут непонятного. Здравствуй, Трямляндия. Ты снова меня радуешь замысловатыми поворотами сюжета. — А телефона у нее нет?
— Она их не любит.
— А-а.
Я улыбнулась абсурдности происходящего и уткнулась Рику в бок, обняла, прижалась щекой. Помолчала, потом решила уточнить.
— Я так не мешаю?
— Нет.
— Хорошо, — шепнула я, обнимая его крепче. — Рик.
— Да?
— Долго ехать?
— К утру доберемся.
К вечеру я благополучно кивала носом, глядя в окно. Попыталась свернуться калачиком на пассажирском сиденье. Перебираться на заднее не хотелось. Не знаю отчего, наверное оттого, что так дальше от Беса. Даже самое маленькое расстояние отзывалось болью в груди. Рик погладил меня по голове.
— Иди сюда.
Взглянула на него через голову. Последний раз меня удостоили крика. Он понял, о чем именно подумала. Серо-желтые глаза стали сердитыми.
— Я уже объяснял. Или ты предпочла бы стать жертвой насилия?
Я прикусила губу, послушно положила голову на колени, закрыла глаза, вздохнула, поерзала, устраиваясь поудобнее, и погрузилась в дрему, убаюканная равномерным шумом двигателя.
— Грубиян, — чуть слышно недовольно шепнула я, начиная просматривать первый красочный сон. Услышала над головой тихий смех.
Проснулась оттого, что машина перестала двигаться. Рик заглушил двигатель. Перетянул меня к себе на руки, и вышел из машины. Я приоткрыла веки, но разглядеть толком ничего не смогла, потому просто уткнулась носом в грудь и спросила.
— В лесу. Дальше машина не пройдет.
— М, — протянула я, вновь засыпая.
— Эрик? — мягкий женский голос вывел меня из забвения. Я встрепенулась и огляделась. — Кто это?
Прямо надо мной нависло маленькое миловидное личико. Этой девушке на вид лет меньше, чем Катеньке. Я протяжно вздохнула. Это и есть древняя? Решила на случай быть вежливой.
— Здравствуйте, — хрипловато после сна проговорила я.
Тонкие брови приподнялись, женщина улыбнулась.
— Ой! Какая прелесть. А ну-ка спой мне, — глядя в глаза, велела женщина.
— Зачем? — не поняла я.
Рик хмыкнул.
— Ой! — она изящно приложила ладонь ко рту.
— Вы это уже говорили, — подсказала я.
— Кто это? — повторила женщина.
— Лена, — уверенно кивнула я. — А зачем петь? У меня слуха нет.
Женщина нахмурилась.
— Эрик, ты снова нашел…
— Я — не Марианна! — холодно процедила я сквозь зубы и попыталась вырваться из объятий Рика. Наверное, это упоминание стало последней каплей. Всему есть предел. Больше не могу слышать об этой носорожихе и о том, как Рик ее боготворил. — Меня до Чертиков достало это сравнение! Пусти! — взвизгнула я, когда осознала, что ставить на ноги Бес меня не собирается. Он сильнее сжал объятия.
— Маленькая, — чуть слышно шепнул на ухо. Возымело должное действие. От одной только интонации я начинала таять сосулькой, чего уж говорить о самом слове. Я перестала брыкаться и снова уткнулась носом ему в грудь.
— Как интересно, — отчего-то обрадовалась странная женщина. — Эрик, зайди в дом.
Бес послушно выполнил указание.
— Теперь сажай ее сюда. Мне интересно.
— Нет.
— Сажай, — твердо велела женщина. — Ты ведь не просто так пришел.
— Откуда Вы знаете? — подала я голос.
— Он, куколка, ко мне просто так никогда не приходит. Я жду!
— Нет.
— И после такого ждешь помощи?
— Да.
— Нахал, — флегматично прошептала я. По комнате разнесся мелодичный смех. Я, наконец, решила вынырнуть из укрытия и осмотреться. Не вышло. В этой комнате было темнее, чем на улице. По видимому свет из нас троих нужен был только мне.
— Прости, куколка, ничем не могу помочь. Людей у меня не бывает.
Искренне поразилась такому тону. Разве ей не должно быть холодно наплевать на всех и вся, кроме своей персоны?
— Да я так, в целях самообразования… — проговориила я.
— Ты уверена, что у тебя нет слуха? Такой голосок хороший.
Я кивнула.
— Сядь тогда сам.
Рик послушно опустился куда-то.
— Ангелина, — начал он.
— Нет, ну какая куколка! — прервала она его. — И узнаю твой вкус. Хотя я бы ее иначе нарядила.
Я в ужасе распахнула глаза, снова ощутив себя огромной живой Барби. Вот этого мой мозг переварить пока никак не мог. В темноте ничего разглядеть не получилось.
— Ангелина, — предупреждающе терпеливо проговорил Бес.
— Да ладно, ладно. Давай, что на этот раз?
Рик изложил суть. После некоторой паузы женщина вздохнула.
— Развлечения Максимилиана никогда не были толковыми.
— Ничего себе развлекуха! — не вовремя возмутилась я. Откусить себе язык и больше не мучиться!
— Эрик, я хочу ее. Отдай мне!
Я испуганно прижалась к родному телу. Рик зарычал.
— На собственную бабушку. Как не стыдно, — мелодично пропела женщина. — Ладно. Оставь себе. Но учти, мне скучно — потому и помогу. Иначе, не заслужил. И я поеду в машине. Хоть со стороны понаблюдаю.
Теперь я ощутила себя мартышкой в зоопарке. Точно. Не Барби. Милая такая ручная мартышка, которую можно наряжать и заставлять делать всяческие фокусы. Стало совсем не по себе.
Ангелина угрозу выполнила. По хозяйски расположилась на заднем сиденье и вот уже полчаса не сводила с меня пристального взгляда. А ведь впереди еще почти сутки обратного пути. Я спряталась за спинкой с головой. Рик обеспокоенно взглянул на меня со своего места. Я ласково улыбнулась ему. Подумаешь. Велика проблема.
— Эрик, она тебя не боится.
Он не ответил.
— Ой! И она тебя хочет.
Я покраснела и уставилась на свои руки, сложенные на коленях. Бросила осторожный взгляд на Рика. Он еле заметно улыбнулся. Интересно, она теперь так и будет комментировать мои действия и желания вслух.
— Как интересно.
Мне не хотелось огорчать Рика, но, по-моему, время пагубно отразилось на психике его бабушки. Хотя, может это я чего не понимаю. Бес протянул ладонь, взял мою руку и осторожно сжал. Я подняла на него глаза. Внутри плескалась безграничная нежность, граничащая с болезненным состоянием абсолютной. А любая крайность — это уже, как известно, хаос.
— Куколка, — личико Ангелины вдруг возникло передо мной. Я взвизгнула, отпрянула к двери. Машина вильнула и остановилась, срывая тормоза. Дверь распахнулась, я выпала на руки своего панка. Ангелина вылетела следом.
— Испугала? Я нечаянно. Забыла.
Кожей ощущала злость Рика. Это не к добру. В конце концов, я сильная! Ну, по крайней мере, точно была. Открыла глаза, спокойно взглянула на женщину.
— Все хорошо. Меня и хуже пугали.
Перевела взгляд на хищника, улыбнулась. Он успокоился. Вернул меня на место, сел за руль. Ангелина легла позади, о чем-то сосредоточенно размышляя. Не знаю, что творилось в ее маленькой темной голове, но тихо радовалась этому процессу, поскольку женщина перестала пристально следить за мной.
Посветлевшее небо окрасила первая зарница, возвещая о новом дне. С тоской подумала о своем странном, с некоторых пор, режиме сна и бодрствования.
Залезла в свой пакет, достала термос, бутерброд, открыла, поняла, что есть его уже нельзя, зашвырнула на место. Налила горячий напиток. Тоже своего рода завтрак. Рик поморщился. Теперь серо-желтые глаза внимательно следили и за обочиной. Я поняла, что он ищет для меня кафе или нечто похожее. Возражать не стала. А то с голодухи помру. По моим примерным подсчетам Бес не ел уже довольно давно. Кстати, вот да. Я нахмурилась, выпрямилась, обернулась к нему. Он почувствовал мой взгляд.
— Есть хочешь? — одними губами прошептала я. Лицо его приобрело странное выражение. Я не так уж и часто задавала этот вопрос, но реагировал всегда одинаково. У меня никак не выходило подобрать подходящее название, отражающее суть того, что вижу. Быть может, ему самому хотелось решать когда, а я не к месту вмешиваюсь.
— Эрик, она всегда спрашивает?
Я подпрыгнула. Вот как увидела? Рик не ответил. Ага. Это он со всеми так. Правда и мне с тетенькой общаться не хотелось.
— Понятно, — сама себе ответила Ангелина. — Ты ее не отпустишь. Куколка, — обратилась она уже ко мне. — он тебя убьет.
— За что? — не поняла я. Вроде пока ничего плохого не сделала.
— Не знаю. Это уж как получится. Ну попытаться уйти от него теперь не вздумай. Двух шагов не сделаешь. На других мужчин даже как на приятелей не смотри. Распознает хоть намек на интерес — результат тот же. — Я вспомнила прокушенное плечо, хмыкнула, отхлебнула кофе, откинулась на сиденье.
— Знаю.

25

Рик хмуро взглянул в мою сторону. А на вопрос так и не ответил. Я повернулась к нему лицом, оперлась щекой о мягкую спинку. Снова вспомнилась Марианна. В отличие от меня она позволяла себе многое. По-крайней мере, она позволяла себе нравиться другим, получая от этого удовольствие, и Рик ее не трогал. Теперь он действует иначе. Другое дело, что мне и не нужен был никто иной, да и уходить я не собиралась. Это мы выяснили давно. Передо мной вновь возникло личико Ангелины, на этот раз медленно. Ее серые глаза, чем-то неуловимо напоминающие глаза Беса, внимательно изучали меня. Я точно так же вглядывалась в них.
— Эрик, я передумала. Она мне не нужна. Оставь себе.
И вдруг я увидела нечто промелькнувшее в глубине этих глаз. Нечто, заставившее меня взглянуть на древнюю с иной стороны. Я сощурилась, осознав смысл и причины ее действий. Ангелина удивленно приподняла брови.
— Умная куколка.
Я в курсе. Кларк уже говорил. Она вновь расположилась на заднем сиденье, прикрыла глаза.
— И он хочет есть. Он кроме тебя никого не хочет.
Тонкие пальцы с силой впились в руль. Пластмасса треснула, провалившись вовнутрь. Рик отдернул запястья, снова, уже осторожнее, вернул их на место. Он понял тоже, что и я. Ангелина искренне была уверена, что ее задача избавитить Рика от меня. Одному Черту известно, что она собиралась со мной сделать. Я потерла висок. Начала болеть голова. Рано или поздно должна была. Последнее время моя жизнь устойчиво напоминала карусели.
— Эрик, а она знакома с Георгом?
— Да, — холодно ответил он.
— Куколка, ну-ка опиши мне одним честным словом Георга. Соврешь, покалечу. На него не посмотрю.
Я вздохнула. Ага. Женщина больше не собиралась разыгрывать комедию. Теперь она угрожала в открытую.
— Мелодрамма, — искренне пожала я плечами. Будем честными до конца. Предугадаем остальные вопрорсы — И я не увлекаюсь коллекционированием мужиков. Они мне не нужны. И Гриша мне не нравится, — закончила я. Меня слегка передернуло от этой мысли. До того просто не задумывалась. Вспомнила Катеньку, которой он отчего-то пришелся по вкусу. Подумала, что по замыслу в новой книге Пыжиковой оказалась на месте сестренки. Меня замутило.
— Забудь, — грозно шикнула Ангелина. — Еще не хватало, чтоб тебя вырвало. Я все поняла.
Уже не обращая внимания на вредную древнюю я допила кофе, убрала чашку в пакет и вытянулась на сиденьях, положив голову на колени Рика. Пусть думает что хочет, пусть разглядывает. У меня шкурка толстая. Незаметно задремала.
Проснулась от мягких поглаживаний незнакомой руки по лицу. Распахнула глаза, подпрыгнула как ошпаренная.
— Рик!
Ангелина улыбнулась.
— А все-таки голосок чудесный. Он тебе за едой пошел. Не кричи так. Эрик, все хорошо, — уже громче произнесла она.
Я пораженно уставилась на здание придорожного мотеля с кафетерием. Если Бес там, и все слышит, это какой же у него слух. Я впервые получила шанс реально оценить его возможности. Древняя продолжила гладить меня по волосам, расположившись меж сидений.
— Хорошая куколка, — от этого ее обращения было не по себе. Ангелина — не человек. Я остро ощущала этот факт. — Полезная, очень.
Рик, я не буду есть, только вернись побыстрее!
— Не бойся меня, — ворковала женщина. — Мы поговорили. Тебя никто не посмеет тронуть. Убью всякого, кто подойдет к тебе.
Знакомая фраза.
— Эх, я бы одела иначе. Ладно, что поделаешь. У мальчика свои взгляды.
Я зачем-то утвердительно закивала.
— Ой! Не нужно нервничать! Ничего я ее не пугаю! — обратилась в пустоту женщина. — Ты пугаешь сильнее. Небось, при каждом удобном случае уверял ее, что убьешь.
Я снова закивала головой.
— И не рычи на бабушку!
Меня начинал веселить этот "телефонный" разговор. Ангелина оставила в покое мои волосы и переключилась на пальцы, вертя ладони так и эдак, разглядывая черные ногти. Дверь с водительской стороны открылась. Рик сел за руль, положил покупки на панель и холодно уставился на бабушку, обняв меня за талию. Ангелина равнодушно пожала плечами, растянулась сзади. Я выдохнула, расслабилась, растекаясь лужей в его руках. Он подтянул меня ближе, провел носом по затылку, по коже пробежала волна блаженства, осторожно отстранил. Я поняла. Рик и вправду голоден, но есть не станет. Почему? Не знаю. Решила настоять на своем. Прижалась к нему спиной, откинула голову на плечо. Бес еле слышно застонал.
— Ой, Эрик, Эрик, — вздохнула позади древняя. — Я пробегусь до города. Разомнусь хоть. Мне смотреть больше нечего, — я не видела как женщина покинула машину, слышала лишь звук хлопнувшей двери. Мы остались наедине.
Рик колебался мгновение…
Он вел машину. Я сидела рядом, обняв ноги, уплетая блинчики с ветчиной и разглядывая окрестности. Мысли бешеным хороводом проносились в голове. Я размышляла о том, что стану делать когда Бес разберется с Ароном и вернется розовая дама. А вернуться она обещала. Твердо знала, что отправлю Катеньку домой к родителям. Но вот как быть мне? Взглянула на Рика, невозмутимо несущегося вперед. Вздохнула. Ответ пришел сам собой, да и знала его до того как оформила сам вопрос. Я буду скучать по родителям… очень… Как быть с Гришей решит Катерина, не мое это дело. Заберет с собой? В общем, не страшно. Вреда от него немного. Любопытно, ведь так и не спросили, он с мальчиками там дома разобрался или не успел. Надо не забыть. А то тоже охотники.
Прожевала кусок, проглотила. Люблю ветчину. Яркой вспышкой мелькнула странная, диковатая мысль.
— Рик, — позвала я, сделав глоток кофе.
— Да?
— Если абстрагироваться от того, что Максимилиан собирается сотворить ферму из людей, то логика-то есть. На кой искать еду, если она есть под боком, можно выбрать что хочешь?
Рик засмеялся. Искренне, от души.
— Опять что-то не то сказала, да? — расстроилась я.
Он отрицательно покачал головой, пытаясь сдержаться. Не вышло. Я терпеливо ждала, когда закончит. Серо-желтые глаза ласково оглядели меня.
— Маленькая, порой я не могу предугадать, что выдаст твоя красивая головка, — он снова не сдержал смех.
— Поняла. Молчу.
— Нет. Говори, я хочу знать каждую твою мысль. Ты и так меня этим не радуешь слишком часто. Все просто. Книги, телевизор, вещи, борьба за власть, и еще длинный-длинный список наших развлечений рано или поздно надоедает, но всегда как необходимость остается охота и то наслаждение, которое получаешь от нее. Найти вкус по желанию, выследить, поймать, заставить забыть, — он задумчиво прервался.
— Максимилиану просто нечего делать и эта гениальная масштабная мысль — своего рода способ занять себя, — подытожила я его слова.
Рик улыбнулся.
— А раньше такое бывало?
Бес стал серьезным, немного помолчал. Видела, что он сомневается сказать или нет. Я откусила еще блина, прожевала. Понаблюдал за мной.
— И сейчас есть, — наконец, тихо произнес он. — Игра есть. С века два назад придумали.
Я отпила кофе, вопросительно подняла брови.
— Делают молодых, выпускают по очереди, дают форы, ловят, убивают, ставки делают.
Задумчиво покосилась на свой блинчик. За последнюю неделю желудок перестал остро реагировать на всяческие пакости, вот и сейчас благополучно помалкивал. Я пожала плечами и продолжила жевать.
— Это не все, да?
Рик отрицательно покачал головой.
— Понятно. А почему именно в этом городе? У него своей территории нет?
— Есть. Древние предпочитают уединение, лес, тишина. Города в его владениях нет. Он был не только у меня.
— А заставить он не может?
— Может, но это запрещено.
— Ого! Правда?
Рик не ответил. Ну да. Чего отвечать-то? Раз сказал, значит правда. Я закончила есть, сложила все в пакет, подлезла под теплый бок, обняла, почувствовала как тонкие пальцы нежно убрали волосы и оттянули кофту на лопатках вниз. Рик осторожно обвел татуировку.
— Маленькая, почему Черт?
— Бес, — на автомате поправила я. — Не знаю. Просто это ты и все. Хочу, чтоб был всегда рядом, — сама подивилась странной формулировке. Кажется, я начала медленно становиться похожей на Рика. Такое заявление как раз в его духе. Он довольно хмыкнул. Я остро, всем существом, ощутила его желание и сделала очередное открытие. Оказывается мой диктатор под всей своей броней любит, когда им пытаются помыкать. Решила не сходя с места практически проверить новую теорию.
— И если еще раз увижу как ты полуголый какой-нибудь курице своими глазами сверкаешь, — я осеклась, соображая что бы такое страшное придумать в качестве кары. Чисто теоретически это сложно. Сделать ему ничего толком ведь не могу.
Закончить мысль мне не дали. Машина вывернула на обочину, резко затормозила. Я выпрямилась. Почерневшие от желания глаза оказались напротив моих.
— И что ты мне сделаешь? — хрипло прошептал Рик. От его интонации под кожей разлился горячий сироп. Дыхание сбилось. Я не отрываясь смотрела на него.
— Не знаю, — искренне ответила я. — Но обязательно что-нибудь придумаю.
Он улыбнулся, наклонился, намереваясь поцеловать. Я отползла, прижалась спиной к пассажирской двери.
— А вот не хочу, — продолжала внимательно следить за его реакцией, стараясь не упустить момент, когда игра может перерасти в ссору.
— Хочешь, — уверенно кивнул он, разглядывая вырез кофты. — Еще как хочешь!
Спину закололи тысячи иголочек. Спорить бесполезно.
— Это не значит, что буду, — сдаваться рано.
Рик зарычал, показав мне клыки. Я приподняла бровь и скрестила руки на груди. Мгновение, мир перед глазами потерялся и вновь восстановил четкие очертания, я лежала на спине на заднем сиденье. Бес навис надо мной.
— Тогда я заставлю.
— Как? — мне определенно нравилось все происходящее. Если дорога займет на полчаса больше, кому какая разница? Не уверена, что доживу до завтра. Так почему бы и нет. Он улыбнулся, провел ладонью по шее, груди. Сердце отбивало бешеный ритм. Я заставила тело не реагировать на его прикосновения. Рик прищурился.
— Вариантов много. Будешь сопротивляться, буду пробовать их все. Начну с простого, — он почти лег на меня и прошептал возле уха. — Расскажу, что именно я давно хочу с тобой сделать и как.
Я подавила стон. Захотелось сдаться без боя. Почувствовала его улыбку.
— Что уже? Я даже не начал.
Теперь зарычала я.
— Так лучше. Начнем с того, что не позволю тебе ходить дома одетой. Помнится, я приобрел много чудесных прозрачных вещей, открывающих взору некоторые особо-соблазнительные части твоего тела. Во-вторых, я сделаю спальню зеркальной. Хочу чтобы ты видела как я тебя ласкаю, как твое тело прогибается в ответ, чтобы знала, что принадлежишь мне, видела как принадлежишь мне…
Я задышала часто, глубоко. Мысли разметались в стороны, оставив хозяйку без присмотра. Я, кажется, только что сдалась.
— Нет. Ты будешь слушать. Мне не дает покоя та поза, что ты так необдуманно приняла на моих коленях в машине Кайла. Пожалуй, мы испробуем ее прямо сейчас. После того как я раздену тебя и поверну к себе спиной…
— Ри-ик, — простонала я.
— Слушаю.
Сжала губы.
— …поставлю на четвереньки…
— Рик, — я свихнусь, если он немедленно не перейдет от слов к действию.
— Да, маленькая?
— Рик, пожалуйста, — прошептала я.
— Что "пожалуйста"?
— Не говори больше, просто делай!
— Значит теперь ты просишь меня?
Вместо ответа из горла вырвался стон. Он тихо засмеялся, медленно приступая к обещанному.
— Отложим разговор до следующего раза.
Я плавилась, кричала, шипела, впивалась ногтями в обивку, выгибалась, позволяя Рику осуществлять все его замыслы, пока, закрыв глаза, обессиленная не вытянулась на сиденье. Он склонился к моему затылку.
— Люблю, когда ты ревнуешь, сопротивляешься, люблю, когда кричишь.
Медленно повернулась под ним на спину, прищурилась.
— А я не люблю, когда я ревную.
Он засмеялся. Заворожено следила за ставшими вновь серо-желтыми глазами. Плавно перевела взгляд за голову Рика, привлеченная инородным цветом на потолке машины. В крыше красовалась приличная дыра.
— Это откуда?
Бес проследил в том же направлении, поморщился.
— Потолок низкий.
Смысл слов достиг еще не до конца начавшего работать мозга. Такой укатайки у меня не было давно. Хохотала от всей души и долго, сопровождаемая хмурыми взглядами автора незапланированного люка.
Я почти успокоилась, когда осознала, что меня одевают, причем не так как я была одета до этого, а точнее джинсы оказались на мне без нижнего предмета женского гардероба, в то время как верхняя часть исправно облегала грудь под кофтой.
— Рик, — начала я. — Ты забыл про…
Прежде чем успела договорить, он молча вытащил из своего заднего кармана три моих законных кружевных полоски сшитых воедино, продемонстрировал мне и положил обратно. Я открыла рот, ошарашено глядя на него.
— На удачу, — пожал он плечом, перебрался за руль, завел двигатель и сорвался с места.

26

Мы въехали в город, переливающийся неоновыми огнями. Пространство вокруг машины окутывала ночь. Я уже знала эти улицы, и все шло к тому, что вскоре они станут мне родными, если только смогу уговорить розовую леди оставить меня с Риком. Я очень надеялась, что смогу.
Машина уверенно виляла в лабиринте многочисленных улочек и дорог, порой мой водитель умудрялся проскакивать какими-то дворами. Ориентироваться во всем этом безобразии представлялось мне задачей крайне сложной, но то мне… Я размышляла над особенностями физиологии своего Беса, когда он вдруг дико, отчаянно зарычал и бросился на меня. Я испуганно вжалась в спинку сиденья. Рик не достал меня, его грудь сжали чьи-то худые тонкие руки, не дав шевелиться. Последнее, что мне было дано увидеть в машине — это почерневшие родные глаза полные боли, гнева и страха.
Дальше… Нет. Не темнота. Позади раздался скрежет, меня болезненно дернули назад. Мир потерял четкие формы.
— Тебя опять сперли, — холодно подсказал мозг. Согласилась с ним, зажмурилась. Прошло, наверное, не больше пяти минут, кода меня нелюбезно скинули на пол. Я встала на четвереньки, подавила приступ тошноты, открыла глаза. В голове немного гудело. Эх, вестибулярный аппарат, мать его, ни к Черту уже!
Взору предстали черные мужские ботинки размера так эдак тридцать шестого. Я удивленно подняла глаза выше.
— Опаньки. Косичка! — узнала я. — Тебе чего?
Не хочу показаться нескромной, но кажется не такой реакции ждал клыкастый.
— Мое имя Арон!
Я вновь проглотила тошнотик, опустив голову к полу. Постаралась осторожно встать.
— Хорошие ботинки, Арон. В детском магазине отовариваешься со своим настоящим мужским размером? Где Рик?
Косичка мелькнул по кругу, центром которого в данный момент являлась я.
— Это все что тебя волнует? — он задумчиво приблизился ко мне, заглянул в глаза. — Хотя правильно волнует. Как мы удачно на вас наткнулись, а? Не пойму только где были, но вернулись вы вовремя. Эрика приведет Максимилиан. Древний обещался подержать, пока я буду убивать тебя у него на глазах, ну а потом и его самого.
Однако перспективка! Ничего не скажешь… Огляделась. Большая просторная светлая комната с диванами, телеком, окнами, шторами в пол, паркетом. Интерьер дорогого загородного дома. Косичка противненько заржал. Пыжикова, наверное, написала бы "угрожающе засмеялся". Ладно. Не суть.
— Ну и на кой тебе это? — гавкнула я, отчаянно пытаясь придумать хоть что-нибудь. Сбежать-то, блин, оно вряд ли выйдет.
— Не твое дело, собака. Твое дело тихо сдохнуть на глазах у хозяина.
Я презрительно фыркнула. На тихо не надейся, сволочь!
В этот момент в комнате количество лиц увеличилось ровно на два. Совсем юный парень, больше похожий на нескладного худого прыщавого подростка, мертвой хваткой держал моего отчаянно зло рычащего Беса. Внешний вид Рика оставлял желать лучшего, да что там, на окровавленном лице только и виден был оскаленный рот, одежда изорвана, а древнему Максимилиану с обликом пубертатного молокососа хоть бы хны. Я обозлилась и сорвалась к своему панку. Меня очень некультурно и довольно болезненно дернули назад за волосы. Я стиснула зубы, попыталась вывернуться. Не получилось. Силы были явно не равны.
— Да чтоб ты… чтоб тебя… — от собственной бесполезности я принялась выстраивать замысловатые дома в адрес обоих уродов. Максимилиан перевел на меня безразличные пустые глаза.
— Замолчи.
— Да пошел ты! Козел! — зло выплюнула я и взвизгнула от боли, когда меня в довесок к волосам еще и дернули за руку. Внутри что-то подозрительно хрустнуло.
Физиономия подростка приобрела выражение любопытства. Интересно давно ему хоть что-то в этой жизни было любопытно? Я застонала, перед глазами плясали желтые точки. Рик рванулся, и я с ужасом увидела, как именно он получил многочисленные увечья. Максимилиан раздирал его ногтями. Вся абсурдность происходящего заключалась в том, что я боялась за Рика, а он — за меня, и в голову не шло ни единой здравой мысли. Причем, по-видимому, не мне одной. По шее пробежала волна боли. Нечто теплое стало попадать на кожу. В глазах окончательно потемнело.
— Смотришь? Смотри, — слова принадлежали, кажется, Арону. Дальше я рухнула на пол, тело обрело невероятную легкость. Кто-то гладил меня по голове, плечам, осторожно касался сломанной руки.
— Лена. Маленькая моя, хрупкая. Открой глаза! Это приказ! Слышишь?
Слышу, дружок, еще как. Тебя вообще не услышать сложно.
Сделав огромное усилие над собой, я приоткрыла веки. Шевелиться не хотелось. Было так легко, хорошо. Я умирала, знала это, и меня не заботило.
— Эрик, неси ее в больницу. Ей кровь нужна.
Я распахнула веки, вняв мелодичному голоску Ангелины. Пришла все-таки бабушка, значит. Помогла. Только как нести? Ему самому помощь нужна. Я уставилась в родное искалеченное лицо, попыталась сказать, язык отказался шевелиться. Рик легко поднял меня на руки и побежал. В скорой он умудрился устроить крупномасштабный переполох, явив нас двоих с улицы, и согнав чуть ли не всех врачей к моей кровати. Причем я с удивлением поняла, что делает он это без помощи своих замечательных умений. На слух людей волшебно действовала сама фамилия Рика. Нам выделили отдельную палату, уложили под капельницу (само собой только меня). В разгар суеты я окончательно устала держать глаза открытыми. Прости, хороший мой, больше не могу. Я блаженно опустила тяжелые веки, на сознание нашло забытье.
Из сна меня вырвал тихий разговор.
— Эрик, ты должен, — я узнала Ангелину. — Тех, что выступили против, я перебила, часть разбежалась. Ты хочешь заставить меня их ловить?
Ответом была тишина.
— Эрик, с ней все хорошо. Я послежу.
Снова тишина.
— Ой, Эрик. Так нельзя. Она рано или поздно умрет.
Мне захотелось оттоптать ногу древней эксцентричной бабушке. Разве так можно? Он и без того боится. Снова тишина.
— Эрик!
Молчание. Я ощутила легкое дуновение на коже. Открывать глаза не хотелось. Да и так понятно. Ангелина ничего не добилась. Рик, он же как скала, в том смысле, если оно ему не надо, с места хрен сдвинешь. Руки коснулось дыхание.
— Маленькая, ты мне нужна, — прошептал он, замолчал, прижался губами к ладони. — Ты обещала всю свою жизнь.
Приоткрыла один глаз. Сейчас Бес выглядел целым и невредимым. Тихо порадовалась этому факту.
— И обещания всегда выполняю.
Силы иссякли, я вернулась в исходное положение. Рик осторожно, не задевая торчащих из моей кожи игл и наложенного на руку гипса, пересадил к себе на колени, прижался подбородком к виску и стал тихо напевать нечто мягкое, мелодичное, успокаивающее. Завороженная звуком его и без того поразительного голоса, и услышанного таки признания, я задремала. Умирать, понятное дело, уже передумала. Оказывается, излишняя потеря крови действует на психику как наркотик и склоняет к пофигизму. Интересно, это только со мной так?
Из забытья выдернул замечательный родной голос.
— Кого "отдай"? Меня "отдай"? Ты оборзела совсем?! Давно по тыкве не получала?!
Сознания коснулся тревожный звоночек, хватило мгновения, чтобы он перерос в колокольный гул. Я, наконец, сообразила, что именно не так. Источала праведный гнев Катенька, а по тыкве настучать обещала скорее всего всесильной древней бабушке. Ну кто еще здесь мог сказать "отдай"? Я резко выпрямилась в руках Рика.
— Катерина! Если ты не закроешь свой дырявый рот, я оторву тебе твои дырявые уши!
— Леночка! — сестренка облепила меня, не обращая никакого внимания на присутствие Беса. Тоненькие плечи дернулись, девушка всхлипнула. — Я испугалась! — она отстранилась, потерла глаза, шмыгнула носом. Я протянула здоровую руку и обняла ее, прижав голову к груди. Катенька не выдержала, заревела.
Взглянула поверх ее головы на Гришу. Он обеспокоено изучал хрупкую фигурку, теперь уже обернутую в джинсы и просторную футболку, готовый в любое мгновение броситься на ее защиту. Чуть справа, возле телевизора, расположилась Ангелина и с любопытством изучала нас четверых.
— Значит, куколок две?
— Да, — тихо ответила я на вопрос древней.
— И куколки не принадлежат нашей земле.
— Нет, — опередил меня Рик.
— И как погляжу, Георгу досталась не самая покорная.
— Чего? — начала приходить в себя Катенька. Я поспешно зажала ей рот ладонью, за что получила укус. Отдернула руку, потрясла ей. Сестренка сверкнула на меня злющими глазами, я ответила ей тем же взглядом.
— Лен, да что за фигня такая? Кто эта полоумная? Сначала спой ей, потом отдай ей. Я чего мартышка что ли?
— Милая, — тихо начала я, погладив по волосам. — В каком-то смысле да.
Катеринка замолчала, весь гнев испарился. Она испуганно изучала мое лицо. И надо отметить не одна она. И Гриша, и сама Ангелина не сводили с меня глаз. Рик склонился к моему уху.
— Маленькая, — нежно предостерегающе прошептал он. Я откинулась на теплое плечо. Говорить было все еще трудновато, набрала в грудь побольше воздуха.
— Рик, ненавижу врать самой себе и окружающим. Ты завел меня себе, запретил уйти, одеваешь, кормишь, покупаешь одежду… Выходит, я вроде добровольного домашнего зверька. Не совсем то, но отчасти… И я — блаженная, потому что меня все устраивает.
— Умная куколка, — рассмеялась от стены Ангелина.
— Знаю, — окончательно разоткровенничалась я. — И Гриша намерен сделать тоже с Катенькой. Только она — не я. Ее это не устроит. И я очень надеюсь, уважаемая бессмертная бабушка, что ее нежелание не будет стоить ей жизни или здоровья. А еще обезболивающее — наркота. Потому что если б не оно, хрен бы я все это сейчас сказала…
В больнице я провела больше суток. За это время Рик не отходил от меня ни на шаг. И поделать с этим фактом не могли ничего ни медперсонал, благоговейно, с уважением или желанием (зависело от пола и возраста) поглядывающий в сторону Беса, ни брат, ни Ангелина. А я… я радовалась, что он рядом, быть без него хоть минуту не хотелось. Катенька наотрез отказалась уезжать и спала где-то в холле у Гриши на руках. Я запретила колоть себе замечательный препарат, что столь опрометчиво развязал мне язык, ну и еще думать забыла про розовую леди. И, как выяснилось, совершенно напрасно, ибо она обо мне не забыла.
Рик сидел в кресле, расположив меня на себе. Больничная рубашка едва доходила до колен и ничего не скрывала, он завернул меня в простыню, ласково касался губами волос, виска. Блаженно мурлыкала в теплых объятиях.
— Леночка! — я подпрыгнула от неожиданности. Тявкнул пес. Яркие небесные глаза пристально изучали мое лицо. — Мы вернулись за тобой.
Лихорадочно соображала, с чего бы начать. Сразу с крика "не хочу" или с рассудительного "давайте это обговорим". Кажется, женщина слышит мои мысли, иначе с чего это она так улыбается? В прошлый раз слышала.
Бес обнял меня сильнее, поцеловал в висок, медленно провел носом по затылку, вдыхая, затем встал, усадил в кресло и отошел к окну. Я оторопело уставилась на белый затылок. В душе лавиной росло дикое, всепоглощающее чувство страха и отчаяния.
— Рик, — тихо позвала я и вздрогнула от резкого звука. Под его ладонью хрустнул подоконник. Мне не верилось в реальность происходящего. Он отпускает меня. Вот так. Принял решение и отпускает. Из кресла я видела, как он с силой сжимает зубы. Мозг затопила его боль и собственная нежность к этому мужчине. Я улыбнулась, потом засмеялась, кое-как, скинув простыню, выбралась из кресла, подошла к нему и обняла, прижавшись к груди. Он задышал глубоко, часто, глаза горели бездонной чернотой.
— Я не хочу, — одними губами прошептала я. Он опустил веки, скрывая от моего взора свои эмоции.
— Ну, понятно, — мелодично проворковала за спиной женщина. — Твои мысли мне ясны, Леночка. Значит, Катеньку я домой отправляю. С Георгом она разберется сама. Ты остаешься? Ты уверена?
Абсолютно.
— Нет, мальчик. Увы. Ты не можешь пойти вслед за ней. Если до этого Георг мог справиться и заменить тебя, то теперь не сможет.
Я пристально изучала лицо Рика.
— Теперь слушай внимательно, зверь. Мы с Апполошей решили сделать большую глупость, о которой, скорее всего, пожалеем. Но да ладно. Вы мне нравитесь. Оба. Жить девочка будет до тех пор, пока на спине ее есть ты.
Я ошалело вытаращилась на тетеньку. Она пожала плечами и оперлась на свой зонтик-трость.
— Когда ты ее делала, я подумала, а почему бы и нет? Пусть Леночка остается неизменно такой же милой, молодой… Так как? Сможешь сохранить свою бессмертную смертную? — насмешливо обратилась к Рику женщина и начала растворяться. — Потому что если не сможешь, я ее заберу и найду того, кто сможет.
Бес зарычал, подхватил меня на руки и прижал к себе. Дыхание со свистом иссякло.
— Ой! — пискнула я, на собственной шкуре проверяя выражение "задушить в объятиях".
— Маленькая, — шептал Рик. — Моя… моя, — немного ослабил хватку. Зарылся пальцами в волосы, зачем-то обвел языком контур уха. Я поежилась, по спине пробежали мурашки. Нечто в его поведении и впрямь напоминало звериное, он терся об меня лицом, не открывая глаз, вдыхал запах, еле слышно говорил что-то неразборчивое. Прижималась к нему и старалась не мешать. Наконец, он немного успокоился. Вновь увидела родные серо-желтые глаза.
— И давно ты это решил?
Он отрицательно покачал головой. Я догадалась. Язык — враг вместе с обезболивающим. Хороший мой! Не только меня штопали нитками к нему, его прокалывали той же иглой. Он наступил на горло собственным инстинктам, желаниям, собственному страху. Уткнулась носом в его грудь.
— Рик, больше никогда так не делай, ладно?
Он не ответил. Мне и не требовалось. Знала, что не сделает.

Часть вторая

27

— Эрик! — взволнованный мелодичный голос Ангелины неожиданно зазвучал прямо над ухом. — Георг пропал! Растворился прямо передо мной в воздухе! Велел передать, что он убил не всех. Эрик, что это значит? Что происходит?
— Катенька решила, — тихо выдохнула я Рику в грудь.
— Он тоже, — шепнул мой Бес и обратился к бабушке, лица которой я не видела. — С братом все хорошо. Он ушел вслед за девушкой.
Ангелина помолчала, видимо ожидая продолжения. Напрасно.
— И это все объяснение, которое мне дашь? — недовольно спросила она.
— Да.
— Пользуешься мной как вздумается и когда вздумается, — проворчала женщина. — А я старая карга, все терплю, да прощаю.
— Вам до карги далеко! — зачем-то прокомментировала я.
— Подхалимка, — добродушно буркнула она, в палате на мгновение воцарилась тишина, обозначившая уход Ангелины. Но только на мгновение.
— Леночка! — обеспокоено позвал от дверей Кларк. — Эрик, она там у тебя не спит?
— Нет.
Я все-таки оторвала нос и взглянула на гостей. Следователь держал в руках букет изящных чайных роз, позади него скромно топтался Кайл, с опаской поглядывая на Рика. Я улыбнулась.
— Привет!
— Как ты?
— Офигенно. Блин, Кларк, скажи, что это мне!
— Ну не ему же, — кивнул следователь на Беса. Я засмеялась. В здоровую руку мне упали потрясающие цветы. Я залезла в них лицом.
— Кларк, я обожаю чайные розы!
— Я так и подумал. Ты на них похожа.
Обнялась с букетом и совершенно счастливая прижалась обратно к Рику. Катенька дома с родителями, я со своим Бесом, еще и неожиданно-странный подарок от розовой леди. Как к нему относиться пока еще не решила, зато Рик точно счастлив. Одна беда — гипс мешал. С синяками уже как-то свыклась. Да слабость эта Чертова, в сон постоянно тянет. Зато розы просто бальзам для женской натуры. Все-таки не зря Бес так привязан к этому мужчине.
— А где Катерина с Георгом.
— Дома с родителями, — пожала я плечами.
Кларк на мгновение опешил, потом сообразил.
— А они в курсе…
— В курсе.
— Ну, понятно. Эрик, Мэл рвется домой.
— Рано.
— Вот и я о том. Хорошо. Поехали мы, а то они там разбегутся. Кайл, ну скажи что ли чего Лене. Как язык проглотил.
— Ну, типа, ром с мартини, выздоравливай. Пока, — он поспешно ретировался за дверь. Кларк пожал плечами и последовал за ним.
Рик сел вместе со мной в кресло и хмуро уставился на цветы. Моя глупая голова, наконец, включилась и подсказала, что не стоило столь бурно реагировать на букет. Бес явно никогда не задумывался о таких вещах, просто требовал и получал желаемое. Скинула злосчастные растения на пол, сменила позу, оседлав его, и принялась целовать. От дверей раздалось деликатное покашливание. Оторвалась от Рика, в сердцах сказала нехорошее слово и хмуро взглянула на дверь. Молодой ухоженный мужчина в дорогом деловом костюме нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
— Прошу прощения что отрываю. Я помощник мэра…
— Я знаю, кто ты! — зло рыкнул Рик. — Чего надо?
— Господин Роуз хотел бы навестить больную через два часа…
— Нет.
— Это время неудобное…
— Никакое неудобно. Если что-то надо, он знает куда звонить. Остальное его не касается и от него не требуется.
— Но…
— Все.
— Как скажете.
Незваный гость исчез. Я взглянула на Беса, поняла, что вопросов задавать не стоит, потому предпочла просто продолжить прерванное. К моему удивлению Рик осторожно отстранил меня, перехватил так, как я лежала раньше. Внимательно наблюдала за ним.
— Спи, — твердо приказал он. Послушно закрыла глаза, прижалась щекой к его груди, почувствовала, как тело укутали простыней, и постепенно провалилась в дрему.
Пробуждение было резким. Просто вдруг четко осознала, что лежу на больничной кровати одна, распахнула глаза и уставилась в потолок. В палате царил сумрак. Тусклый свет пробивался через стекло из тихого коридора. Ночь. Я собралась позвать хищника, когда до уха долетел тихий удовлетворенный вздох. Осторожно опустила взгляд. Рик был рядом, точнее, в палате, свисал вниз головой с потолка. Заставила себя дышать равномерно. Никогда не видела его наедине с собой и уж точно никогда не думала, что он занимается такими странностями. Прищурилась, силясь разглядеть, как он вообще умудрился принять такую позу. Бес меж тем легко, быстро для меня, медленно для себя, сменил ноги на правую руку, раскачался, разжал пальцы и, сделав сальто, бесшумно приземлился на босые ступни. Сорвался с места, разбежался, на ходу вытянул руки, словно пловец перед прыжком с трамплина в воду, и нырнул в открытое окно.
— Ри-ик! — взвизгнула я. Его обеспокоенное лицо тут же оказалось рядом с моим.
— Что, маленькая?
Я закатила глаза и облегченно выдохнула.
— Тфу на тебя! Напугал.
Он недоуменно нахмурился.
— Что это было? Зачем в окно, да еще вперед головой?
Улыбнулся.
— Маленькая, мне сложно сидеть на месте. Я не могу без движения. Нужно было сказать, что ты проснулась. Есть хочешь?
— Хочу, — кивнула я и тут же обнаглела. — Йогурт.
Утруждать себя вопросом, где он возьмет йогурт посреди ночи, не стала. В конце концов, мужчина, разберется. Пока не выписали можно и похамить, меня слопать пытались. Рик улыбнулся, склонился к щеке, обдав горячим дыханием.
— Я рядом и быстро, крикни, услышу.
Исчез.
— А ботинки? — тихо пробормотала я. Ответом была тишина.
Наше понимание слова "быстро", как выяснилось, значительно разнилось, и мой вариант был медленнее. Еще и сока принес. Я уселась на кровати, скрестив ноги по-турецки, и засунула нос в бумажный пакет.
— Рик, ты прелесть!
Хмыкнул.
— Я помню.
— Уже говорила?
Он не ответил, сидел напротив и внимательно наблюдал. После пяти минут слежки есть стало и вовсе проблематично. С трудом проглотила несчастный йогурт.
— Почему ты смотришь?
Он неопределенно повел плечом.
— Нравится наблюдать за тобой.
Мозг переварил полученную информацию, достойного ответа не выдал, я вздохнула и переключилась на пачку с соком. Рик улыбнулся, встал и вдруг оказался за моей спиной, обнял, прижал к себе, склонился к шее.
— Так лучше?
Я блаженно прикрыла веки. На самом деле ответ на вопрос был двояк. С точки зрения еды — нет, только хуже. С точки зрения меня самой — да, определенно лучше! Прижалась плотнее. Теплые ладони скользнули под рубашку. Из горла вырвался вздох.
— Маленькая, никак не могу разобраться в твоих мыслях.
Я засмеялась.
— Тоже в них не шарю. Только я-то понятно, хозяйка как-никак, а ты зачем пытаешься?
— Хочу знать, почему, когда жду вопросов, ты их не задаешь.
Понять о чем он не составило труда.
— Терпение — добродетель. И ты ведь не любишь что-то объяснять.
— Только поэтому?
Его рука сместилась с живота на грудь. Еда ушла на второй план.
— Да, — выдохнула я. Провел носом за ухом, коснулся губами волос. Я глубоко и часто задышала. Из памяти всплыл вопрос, ответ на который мне хотелось получить больше всего. — Рик, значит сейчас, если я спрошу, ты ответишь?
— Сначала спроси.
Ага. Контракта на моих условиях не получится. Ну ладно. Терять-то нечего. Я со свистом втянула воздух, ощутив как вторая ладонь спустилась вниз, проникая между бедер.
— Ри-ик, — застонала я.
— Вопрос, маленькая, — напомнил он.
Вот же Бес белый!
— Ты, если хочешь, просто пропадаешь, почему из библиотеки и потом тоже ты уходил медленно?
Он зубами спустил рубашку с моего плеча, провел языком по шее. Я отбросила пакет подальше. Не до йогурта.
— Мне было интересно.
Резко выпрямилась. Вот так, да? Ему было интересно! А я, как дурочка, вприпрыжку бегала еще и уговаривала с собой взять!
— Интересно, значит? — зачем-то рассердилась я. — Интересно?! — вырвалась из нежных рук. Черные от желания глаза смотрели на меня удивленно. Ничего, хороший мой. Сама в шоке, но остановиться отчего-то не получалось. Видимо нервы мои сдают не только в сторону апатии, но и в сторону бешенства тоже. Я соскочила с кровати.
— Интересно? — голос переходил на визг. — Да ты! Ты… — словарный запас не радовал разнообразием.
Рик улыбнулся, потом откинулся назад, засмеялся. Вот бывает же. Психанула не пойми на что и сама не рада. Ну, погоди! Взгляд упал на запасные подушки во втором кресле, коих по его приказу в палату стащили аж четыре. Не долго думая, я прошлепала босыми ногами до них и принялась зашвыривать одну за другой в Рика. Он без труда ловил каждую, бросал на пол и не прекращал смеяться. Поджала губы. Так, да? Ловкий значит, быстрый. На столе в вазе красовались чайные розы. Выдернула цветы и запустила вазочку. Смех оборвался.
Я, конечно же, не попала. Знала, что не попаду, только один аспект не учла. Вода, что была внутри, в полете, окатила Рика. Не с головы до ног, но все же.
— Ой, — удушено пискнула я, наблюдая как хищник плавно меняет позу с расслабленной на охотничью и стряхивает капли с мокрых волос. Попятилась, прячась за кресло. Весь гнев как рукой сняло. — Рик, я нечаянно.
Он не ответил, спрыгнул с кровати, на губах играла улыбка, и доброго она мне не предрекала. Ничего умнее, чем зажмуриться и крикнуть "сдаюсь", в голову не пришло. Пол из-под ног провалился в небытье. Распахнула глаза. Лицо Беса выражало какую-то подозрительную решимость. Долго гадать он мне не позволил. Разбежался, подлец такой (знал же, что боюсь), и выпрыгнул в окно. Вцепилась в мокрую майку свободной рукой и завизжала. Земля стремительно приблизилась. Он мягко приземлился, по-мальчишески закусил нижнюю губу и снова прыгнул, на соседнее здание… раза в два выше больничного, а потом вниз и опять вверх…. Я жмурилась, визжала и вспоминала сказку про Муравьишку, который домой спешил. Наконец, безумная скачка прекратилась. Осторожно приоткрыла веки. Серо-желтые глаза насмешливо изучали меня.
— Размялся, кузнечик? — просипела я.
Он хмыкнул.
— Вполне, жаль слух немного пострадал.
Я засмеялась.
— Сам виноват.
— Куколка, он тебя не обижает? — и вот почему не удивлена, что Ангелина оказалась поблизости. Саму ее видно не было, зато голос слышен прекрасно.
— Нет. Ну что Вы! Скорее наоборот, — вспомнила я вазочку и оглохшего Беса.
Черная бровь поднялась вверх. Зрачки расширились. Я ощутила резкую смену его настроения. Любопытно, что во мне такого? Побитая, ненакрашеная, в гипсе, в бледной больничной рубашке со спутанными, нечесаными волосами и тем не менее… Тем не менее каждой клеточкой тела чувствую его желание.
— Хорошо, — крикнула древняя уже откуда-то издалека.
— Хорошо, — прошептала я, прежде чем он склонился и поцеловал. А еще любопытно, где на крыше многоэтажки можно заняться очень важным делом? И, главное, как? В душе жила догадка, что вот прямо сейчас и узнаю.
Узнала.
Понравилось.
Рик подхватил меня на руки. Я зажмурилась и уткнулась носом в его грудь.
— Меня ты не боишься, а высоты ты боишься, — мягко хмыкнул он.
— Ну и что, — недовольно приглушенно пробубнила я. — С высоты, с нее упасть можно. А тебя чего бояться? Ты замечательный и добрый, ласковый.
Бес вздохнул.
— Маленькая, ты заблуждаешься, не знаешь…
— Все я знаю, — недовольно перебила я. — А о том, чего не знаю, догадываюсь. Рик, мне не семнадцать.
Он засмеялся.
— В нашем случае аргумент не работает.
Я тихонечко покраснела, но вопрос о возрасте поднимать не стала. Когда-нибудь сам расскажет.
Несколько минут спустя он опустил меня на казенную кровать и исчез.
— Куда? — недовольно шепнула я. Каждый раз, когда пропадал без объяснений, хотелось свернуться калачиком и зареветь. Тишину комнаты нарушил шум воды. Я облегченно выдохнула, потом сообразила, чем он намерен заняться, и испуганно завернулась в простынку.
— Рик, только я сама.
— Нет, — коротко бросил он над моим ухом, снова подхватил на руки и мгновение спустя поставил в душе.
— Я большая девочка! — пискнула я, наблюдая, как он переключает воду, и осторожно снимает с меня одежду. — И гипс мочить нельзя, — выдала последний аргумент.
— Знаю.
Хоть головой об асфальт!
— Рик…
— Да?
Он склонился и поймал языком каплю с моего живота.
— Бес настырный! — вместо возмущения вышел блаженный стон. Легко запрыгнул ко мне, обнял.
— А говорила, что не боишься меня.
— Я не боюсь, я, — осеклась, поздно сообразив, что попалась на простое поддразнивание. — Ладно проехали, — стиснула зубы. Еще не хватало веселить лишний раз. Обойдется. Он склонился к уху.
— Говори.
Я отрицательно покачала головой. Бес поцеловал шею, затылок, провел ладонью по груди.
— Говори.
Снова замотала головой. Рик зарычал, в руках мелькнуло мыло. Я одновременно и с ужасом, и с диким восторгом представила, что именно меня ожидает. Почувствовала, как на его губах заиграла улыбка. Знает ведь… Весь прежний стыд, в котором я не захотела признаться, упал на пол, вместе с одеждой Рика. Никогда бы не подумала, что процедура намыливания тела может довести до состояния абсолютного желания. Я ощущала себя сжатой струной, готовой вот-вот распрямиться. Бес резко развернул меня к себе лицом, прижал к стене.
— Теперь говори!
Я и думать забыла, только не он. Из чистого упрямства выдохнула сиплое "нет". Черные глаза загорелись чем-то, слишком сильно напоминающим азарт. Я поняла, что придется сдаться, не сейчас, но придется. Ему не нужна легкая победа. Он хочет сопротивления. Пожалуй, на это моего ума хватит. Я закусила нижнюю губу, и хитро улыбнулась. Хищник сощурился, подвинулся ближе, рука скользнула по животу вниз, меж ног. Я выдохнула и выгнулась. Он тут же убрал ладонь. Недовольно зашипела.
— Говори.
— Нет.
Повторил, на этот раз проникая пальцами дальше.
— Рик! — простонала я. Бес склонился к моему рту, ловя стон, почти беззвучно шепнул:
— Говори.
Еле заметно отрицательно мотнула головой, о чем тут же пожалела, утратив восхитительные прикосновения.
— Рик, — захныкала я. Теперь провел языком по груди.
— Маленькая, только скажи, — черные глаза горели тем же, что ощущала сейчас я сама. Ладно, победитель мой.
— Это просто. Я стеснялась.
Бес хмыкнул.
— Меня?
Уперла взгляд в пол. Так и знала, что насмешу.
Рик склонился к моей щеке, возвращая изнывающему телу свои руки и губы.
— Маленькая моя, — расслышала я. Кажется, теперь он старался загладить некую вину передо мной. Я улыбнулась. Выигрыш вышел немного горьким, правда? С этой мыслью погрузилась в водоворот наслаждения. Настолько нежным Бес не был со мной никогда.

28

Солнечный зайчик сверлил закрытые веки и не желал никуда уходить. Заворчала и перевернулась на другой бок. Нос ткнулся во что-то твердое и теплое. Открыла глаза. Взору предстал белый продольный трикотажный рисунок, немного отодвинулась назад и медленно пропутешествовала взглядом выше. Вырез почти под горло, отсутствие рукавов, мускулистые плечи, руки с тонкими запястьями и явно проступающими линиями вен, широкие ладони, длинные пальцы, черный скорпион, угрожающе нацеливший на меня свое жало с плеча, подбородок с ямочкой, тонкие губы, курносый нос, высокие скулы, черные брови, белые волосы и серо-желтые глаза, внимательно с нежностью следящие за каждым моим действием. Протяжно вздохнула. Рик подтянул меня к себе и поцеловал.
— Привет, красавчик, — пропели мои гормоны. Он довольно улыбнулся. Хотя, нет. Скорее самодовольно. Я вслух чертыхнулась.
В дверь постучали. Мне никак не давало покоя вот это обращение. Отдельная палата. Уважительное, порой почти раболепское поведение персонала. Я не знала о своем панке многое, в том числе и его положение в этом городе, а в том, что он не последний человек, было понятно и дураку. Иначе, какого Черта мэру понадобилось бы изъявлять желание навестить "больную" и извещать об этом Рика. Лично я этого господина Розочка не знаю. Бес соскочил на пол и распахнул дверь. Медбрат внес в комнату корзину цветов и спешно удалился. Удивленно подняла брови. Рик вынул маленькую карточку, не читая, смял и выбросил в окно. Объяснений давать явно не хотел и заботиться об экологии тоже. Или это, чтоб я не прочла?
В комнату через окно явилась бессмертная бабушка.
— Куколка!
Она бесцеремонно отодвинула внука в сторону, подошла ко мне, зашвырнула на кровать два здоровых пакета.
— Я подумала, что этому разгильдяю приходит в голову только помыть тебя, остальное ему не надо, он в расчет и не берет.
Надо же! По-моему я начала привыкать к маниакальной жажде Рика и Ангелины играть со мной. Или правильнее выразиться "играть в меня"? Запуталась. Ладно, не важно. Я опасливо под напряженными взглядами двух пар глаз оттянула краешек, заглянула внутрь и… словарный запас вылетел через уши. О таком количестве косметики в мою самостоятельную рабочую бытность можно было только мечтать. Бабушка снабдила меня всем, начиная от фена и заканчивая пилочкой для ногтей.
— Анжелочка! Вы — чудо, — расцвела я, засовываясь в огромный пакет с декоративной косметикой по самую макушку. Рик недовольно фыркнул.
— А вот думать будешь в следующий раз, — победно проворковала древняя. — Слышал? Я — чудо!
В дверь вновь постучали. Внесли новую партию цветов. С ними Бес поступил точно так же. К обеду угол комнаты устойчиво напоминал клумбу, а лицо Рика хмурое осеннее небо. Анжелочка благополучно удалилась. Она, как и внук, предпочитала уходить молча, без объяснений. Пользоваться подарком до прихода врача я не отважилась. Бес и без того зло сверкал глазищами и скрипел зубами из своего кресла, когда тот прикасался ко мне лишний раз. Радовало одно. Мужику я не слишком нравилась, а значит, потерпеть мой хищник мог. Другое дело если я накрашусь. Нарисовать себе симпатичное большеглазое личико вполне была способна.
Это посещение обошлось даже проще предыдущих. Меня выписали. Как только закрылась дверь палаты, я радостно улыбнулась Рику, слезла с кровати, сгребла пакеты и направилась в ванную. Он стоял внутри.
— Не-а. Вот здесь я сама.
Бес склонил голову на бок, внимательно изучая мое лицо, наконец, протяжно вздохнул и исчез, плотно прикрыв дверь. Я почему-то почувствовала себя ужасно виноватой, словно не разрешила ребенку купить мороженого… Глупость какая. Загнала странную эмоцию поглубже и занялась собой.
Час спустя, чувствовала себя человеком, да что там человеком! Женщиной! Плюс ко всему решила порадовать своего Беса и накрасила ногти против обычного не черным, а ярко-оранжевым. Странный цвет. Никогда раньше им не пользовалась. Пришлось по душе. Оглядела себя в зеркале. Прикинула, как буду выглядеть, если перекрашусь в кипельно-белый. Сообразила, о чем именно думаю. Ужаснулась.
— Лен, ты дура! — прошептала в сердцах самой себе. Нельзя растворяться в нем настолько. Серо-желтые глаза внимательно смотрели на меня.
— Маленькая, почему?
Я вздохнула. Чертыхнулась. Вдвойне дура! Забыть про его замечательные ушки. Это надо же! Конечно, сразу оказался тут.
— Ответ "не скажу" не подойдет?
Лицо Рика в мгновение помрачнело. Как занавес упал. Еще раз вздохнула.
— Потому что глупая.
Он по-прежнему хмурился.
— Потому что на мгновение задумалась перекраситься в белый. Из-за тебя. Только молчи, ладно. Без комментариев.
Встала, скидывая лак, крем, тушь и прочее на место. Краем глаза видела все ту же самодовольную улыбку на его лице и тихо раздражалась сама на себя. Это уже как-то чересчур.
— Рик, — мягко протянула я. — Мне одежды бы…
Не договорила, уже стоял напротив с аккуратной стопкой.
— Самой не дашь, да? — обреченно протянула я.
Отрицательно покачал головой.
Ну и Бес с тобой! Хотя чего это я? Он сам Бес.
До машины меня вели за руку. Я удобно расположилась на незнакомом сиденье.
— А с предыдущим Рено опять жестоко расправились?
— С чем? — не понял Рик, заводя двигатель.
Я нахмурилась, вспоминая значок. Ну да. Все верно… вроде.
— Рено, — повторила я осторожно.
Мой панк помолчал, потом наклонился к пассажирскому сиденью и вынул из бардачка папку с документами, протянул мне. Я послушно прочла и устало откинулась на сиденье. Может маленький серебристый ромбик дома — Рено, здесь же — нет. Я убрала бумаги обратно.
— Понятно.
Подумала, разулась, забралась с ногами на сиденье и привычно прижалась к Рику, обняв его за талию. Наверное, так вести машину жутко неудобно, меня это не заботило, он всегда и со всем справляется. Прикрыла веки, наслаждаясь ощущением близости его тела. Запустила руки под майку, стала осторожно водить кончиками пальцев по торсу, обрисовывая на ощупь мышцы. Спустилась к животу, очертила контур кожаного ремня на джинсах. С удивлением услышала тихий стон и шепот.
— Маленькая, не делай так.
Улыбнулась, отдернула руку. Выходило, определенную власть над своим хищником я все же обрела. Странно и удивительно приятно. Удовлетворенно выдохнула и погрузилась в странный транс, в котором не хотелось ни смотреть по сторонам, ни вообще шевелиться.
Машина остановилась, Рик заглушил двигатель. Я выпрямилась, удивленно озираясь по сторонам.
— А мы где?
Бес неопределенно повел плечом.
— Дома.
Я глупо хлопала глазами на милый маленький одноэтажный домик, окруженный невысоким забором, сразу за которым начинался лес.
— А-а, — потеряла я словарный запас.
— Прежний для тебя не годился.
— Почему?
Серо-желтые глаза насмешливо изучали меня.
— Маленькая, как можно быть такой невнимательной? Дом в Чащах. Электричества там нет.
— А-а… — начала я, потом рассердилась. Невнимательной? — А кто отвлекал все мое внимание?
Нервно втиснулась в мягкие балетки и выскользнула наружу, громко хлопнув дверью. Невнимательная! Ха!
Осмотрелась и протяжно вздохнула. Не дом, а мечта всей жизни. Подъездная дорожка, кругом цветы, еще и газон. Эх, мамы на местного садовника не хватает. Она бы быстро заменила травяное безобразие (в силу его бесполезности) на огурцы и помидоры. Рика рядом не было. Перевела взгляд на машину. Он по-прежнему сидел внутри. Руки сложены на руле, подбородок поверх, внимательно ласково наблюдает за мной. Словами сложно передать те эмоции, что я видела на его лице, в его бесподобных глазах. Быть может… Нет. Не так. Скорее всего. Это точнее. Скорее всего, мое лицо светилось тем же. Бес улыбнулся. Сердце ухнуло в живот и забилось быстрее. Улыбка на его лице стала шире. Слышит, подлец. Я развела руки в стороны. Прости, хороший мой. Реакция на тебя всегда одна.
В мгновение он оказался рядом, обнял. Я вздохнула, прижалась к нему. Ну и все, собственно. Лично я большего для счастья не просила. Когда начинаешь просить, теряешь то, что имеешь, а Рика потерять было страшнее всего. И да простят меня родные, ибо утонула я в этом омуте с головой.
— Эрик! — мелодичный голос Анжелочки прозвучал над самым ухом. Бес напрягся, я вслед за ним. И не напрасно. — Максимилиана совет решил сделать очередной добычей в игре для нас.
Я вопросительно вскинула голову на Рика. Лицо его было невозмутимым.
— Ты?
— Я первая. Моя фора. Когда еще у нас будет такая жертва?
— И?
— Максимилиан не молчал. Древние хотят видеть тебя и… ее, — закончила бабушка, кивнув в мою сторону. По спине пробежала холодная волна.
— Нет, — Рик стиснул челюсть.
— Мальчик, не имеешь права. Я буду рядом. Все знают, что она и моя тоже. Им интересно.
— Вот каждый раз, когда кому-то становится интересно, количество травм на моем теле начинает резко возрастать, — невпопад тихонечко ляпнула я.
Рик прижал меня теснее.
— Когда?
— Через две недели.
— Эрик! — я испуганно подпрыгнула и обернулась на чужой голос. Новый гость стоял прямо на заборе. Невысокий, худощавый мужчина с интересом разглядывал нашу троицу, уважительно кивнул Анжелочке, затем продолжил. — Ты принимаешь обратно?
Бес холодно кивнул.
— Хорошо, — мужчина исчез.
Я поняла. Клан собирается назад. И как только узнают, паршивцы?
Рик переплел наши пальцы и потянул меня в дом. Я кожей ощущала его страх, страх оказаться бессильным перед древними, проявившими интерес к моей бесполезной персоне. Что ж за ерунда такая? Стоит ему расслабиться и, вдруг, новый удар от жизни. Разве так можно? Я сосредоточенно соображала, как успокоить хотя бы на время, ну или отвлечь. Тоже вариант сгодится. Обернулась. Бабушки уже позади не было.
Отвлечь не вышло. Во-первых, он сам не хотел, а Рик, он, как известно, в этом вопросе непреклонен, во-вторых, осматривая дом, в котором для меня нашлась замечательная небольшая кухня, ему то и дело приходилось громко говорить емкое "да". Когда он сделал это первый раз, я подпрыгнула, потом сообразила. Кто-то там снаружи спрашивает его разрешения вернуться. Засыпая ночью в теплых объятиях, я слышала все то же "да", сказанное, как минимум, в двадцатый раз.
— Рик, — пробормотала я. — Не понимаю. Их так много, и все предпочли уйти.
— Они слабые. Спи, — ласково шепнул мне Бес.
— Ты сильный, — не унималась я. — Зачем они тебе? Оборотни тебя уважают.
— Только те, что были. И они мне нужны. Мэл и другие волчицы не смогут одни долго. Скоро найдутся новые самцы на пустую территорию, у волчиц проснутся инстинкты, начнут делить.
Я тихо проматерилась. Он засмеялся.
— Спи, маленькая. Это ерунда.
Ближе к утру из сна меня вытянули неприятные ощущения в животе. Я тихо застонала, согнула колени и подтянула их к груди. Боль не унималась, накатывая волнами. До сонного мозга, наконец, дошел смысл происходящего, я резко вскочила.
— Черт!
Обеспокоенные серо-желтые глаза тут же возникли напротив моих.
— Рик, я… — лихорадочно соображала как бы потактичнее объяснить суть происходящего в моем организме. Бес прищурился, потом закрыл глаза и провел в воздухе носом. Я с тревогой наблюдала за ним. Длинные ресницы порхнули вверх, открыв почерневшие глаза. Не говоря ни слова, он одел меня, оделся сам, подхватил на руки и выскочил из дома. Я зажмурилась, огляделась только после того, как мы остановились. Рик спустил меня на ноги. Я с опаской взглянула на вывеску круглосуточной аптеки, зашла внутрь. Бес не отставал ни на шаг. За выбранное, ясное дело, расплачивалась не я.
Дома, закрывая перед ним дверь ванной, я смотрела все в те же абсолютно черные глаза и вздрогнула, когда с той стороны короткие ногти царапнули деревянную поверхность.
— Безумие, — испуганно шепнуло сознание.
— Рик, — тихо позвала я из-за двери. Прошло несколько мгновений, прежде чем хриплый голос прошептал:
— Да?
— Ты так… всегда?
Молчание. Я терпеливо ждала.
— Нет. Только с тобой, — мне с трудом удалось разобрать слова. — Маленькая, не бойся меня.
— Кто тебе сказал такую глупость?
Я поотмокала немного под душем, оделась и открыла дверь. Он стоял в той же позе, как я его оставила, прямо передо мной. За это время цвет глаз ничуть не изменился. Рик снова повел носом возле меня, веки на мгновение прикрылись в каком-то странном блаженстве. Ну, ладно. Он прав. Немножечко пугает. Я осторожно прошла к кровати. Бес не трогал меня, просто беззвучно шел рядом. На постели мы расположились точно так же, не касаясь друг друга. Он не шевелился, тем не менее, мне было не по себе. Проворочавшись минут сорок, все же погрузилась в дрему.
Пробуждение было резким. Память пнула сознание последним маленьким странным фактом. Я открыла глаза. Взору предстала все та же картина. Рик, нависая надо мной, словно собака водил носом вдоль тела. Глаза закрыты.
Бойся своих желаний, Леночка. Хотела отвлечь мужика? Получите, распишитесь. Отвлекла. Будто наркотой накачали.
— Ну и где вы? — крикнула из глубины дома бабушка. Рик резко выпрямился и зарычал на дверь.
— Ой! — возмутилась Анжелочка. — Куколка! Сколько у тебя по времени длятся такие дни?
— Четыре, не больше, — осторожно крикнула я, косясь на оскаленного Беса.
— Я тебе в холодильник продуктов сейчас принесу, ты пока полчасика из спальни не выходи, а то он кинется. Кто к дому приближаться будет, сама сразу кричи, чтоб не подходили.
— А как я узнаю, что кто-то приближается?
— А ты на него посмотри!
Намек ясен. Мгновение спустя рык прекратился, Бес тряхнул головой, словно отгоняя наваждение. С тревогой взглянул на меня. Мягко улыбнулась своему сторожу. Черные глаза устало закрылись. Я отсидела обещанные полчаса и медленно сползла на пол. Рик, не отрываясь, следил за мной. Спрыгнул следом. Честно и искренне не знала как себя с ним вести и что делать. Дошла до кухни. Сварила кофе, сделала бутербродов, не сходя с места, съела. Единственное, что шло в голову, что, наверное, резких движений лучше делать не стоит. Ну, так… На всякий случай.
— Рик, — наконец, не выдержала я. — Теперь каждый месяц так будет?
Он молчал, зажмурился, стиснул зубы. Снова взглянул на меня. На этот раз знакомый серый цвет вернулся, без желтого ободка, но хоть что-то.
— Нет. Это первый раз. Я справлюсь. Говорил…
— Инстинкты, — подсказала я.
— Да.
Родные глаза вновь затянула ночная чернота. Я вздохнула, допила кофе. Подумала, налила еще. Видимо придется ближайшие три дня сидеть в четырех стенах. Жуть.
Рик развернулся к окну и зарычал.
— Блин! — пискнула я. Потом вспомнила наставление Анжелочки и прокричала громко. — Уходите! И ближайшие три дня там не маячьте!
Бес вновь вернулся к более-менее нормальному состоянию. Оперся о кухонную стойку. Толстая доска хрустнула и раскрошилась под его ладонью. Вот ж ты танк без башни! Ну и что мне с твоим блудным кланом делать? В голову пришла вполне, на мой взгляд, логичная мысль. Теперь бы еще подручных материалов достать.
— Рик, — позвала я. Он снова повторил все сначала, возвращая на несколько минут относительное спокойствие в глаза.
— Да?
— Тут есть краска?
— В подвале.
— Пошли, — кивнула я. Сбежала. Нашла приличную банку ярко-синей и белой. Схватила первую. Поковырялась, кистей не обнаружила. Ну не рукой же рисовать, правда? Поднялась на кухню, выудила ложку, обмотала ее салфеткой и поскакала на улицу. Рик все это время не отставал ни на шаг. Про себя подумала, что закончу, покормить мужика надо. Когда он ел последний раз?
Забор был как холст. В том смысле, что сплошной, белый, прямо разворот для больной фантазии. Открыла банку, перемешала, прикусила губу и принялась выводить текст. Для начала на одной стороне, потом на другой. По логике, они на забор сверху становятся, увидят мои шедевры по любому, глазастые. Когда я закончила, надпись гласила: "К Эрику нельзя, убьет. Возвращайтесь…" и снизу дата.
— Ну как? — склонила голову на бок, обозревая свои художественные таланты.
Рик помолчал, после хмыкнул.
— Ужасно.
— Спасибо, ты мне тоже нравишься.
Дома отмыла руки, устроилась на кровати, снова позвала Беса. На этот раз ответа ждать пришлось чуть меньше. Верно, и правда справится.
— Да, маленькая?
— Тебе поесть бы.
Он снова зажмурился на несколько минут, открыл глаза, исчез, возник за моей спиной, я легко оперлась на теплую грудь. Бес поцеловал меня в висок, провел языком по мочке, лизнул шею и прокусил кожу. Я зажмурилась. Сейчас отчего-то было больнее, чем обычно. Напряглась, потом чертыхнулась про себя и расслабилась. Сообразила, что дело в Рике. Тогда в первый раз он пугал меня, но вред не причинял, напротив, я толком и не поняла ничего и после… В больницах пальцы больнее прокалывают. Сейчас же он плохо себя контролировал, и все же был нежным. Странный Бес. Противоречивый. Ласковый и грубый. Добрый и злой. Сильный и ранимый. И весь мой, такой, какой есть. Прибью каждого, кто подойдет или обидит. Может я и слабая, но если захочу мстить тоже умею.
— Выживи сначала в царстве хищников, — хмыкнул рассудок.
— А вот выживу, приноровлюсь. Человек, он быстро адаптируется, — заткнула я непрошенный комментарий.
Дожила. Сама с собой разговариваю. Решила больше не размышлять, а то так и до психушки недолго. На кой фиг им бессмертная пациентка? Закрыла глаза, откинула голову на твердое плечо и задремала. Проснулась, настенные часы отмеряли четвертый час дня, испуганно подскочила. Рик не пустил, удерживая в объятиях.
— Спи, маленькая.
Я легла обратно, запрокинула голову и взглянула на него через лоб.
— Тебе лучше?
Он улыбнулся, кивнул. Я прищурилась, вглядываясь в глаза. Они и вправду больше не горели чернотой.
— Спи, — уже тверже велел он. Я устроилась поудобнее, обняла его руки и погрузилась в сновидения.

29

Не знаю. Подействовала ли надпись или поток беженцев просто иссяк, но Рик больше не рычал. По-прежнему ходил по пятам со странным выражением на лице. Собеседник из него и в нормальном-то состоянии не ахти какой, а сейчас и вовсе без толку спрашивать, что по его мнению неважное, поэтому я приготовила себе ужин, поела и в коем-то веке уткнулась в телек. В моей холостяцкой квартирке такового не водилось. Нашла новостной канал и погрузилась в водоворот событий этого мира.
Ну что сказать? Где-то проходит встреча каких-то там официальных лиц каких-то там государств. Где-то стоит жара, которой "старожилы" не припомнят. Где-то разбился самолет. Где-то футбольные болельщики устроили погром. Я сердито фыркнула. И вот стоило исчезать из дома? С какого такого перепугу я вдруг решила, что тут все иначе. Не думаю, что Кэтрин Пыжикова загонялась описанием человеческих политических междоусобиц, а розовая дама, создав мир, просто позволила ему развиваться по образу и подобию моего родного. Это повезло еще, что Инферно заставила нечисть скрытничать, а то б, хрен их знает, они ж сильные. Мы вон коров разводим ради мяса и молока. Я покосилась на Рика, блаженно растянувшегося на полу возле дивана. Глаза закрыты. Не шевелится. Расслаблен. Кажется, человек человеком, но на деле то, оно не так, хоть и обожаю до помутнения. Нашла музыкальный канал, оставила, пусть играет.
Надо будет приобрести учебник по истории и географии. Почитать, поучить, все полезнее, чем эта ерунда новостная. Продолжила изучать своего Беса. Эх, Черт! Умела б рисовать… Какой же он… не знаю, потрясающий, необычный, сексуальный, грациозный что ли… Даже сейчас, когда просто лежит. Мелькнула шальная мысль. А зачем мне собственно рисовать? Есть же фотоаппараты. Есть телек, есть комп, фотик тоже должен найтись. У Рика вряд ли, но в магазинах точно. Я усмехнулась своему спокойствию. Тот факт, что трачу не свои деньги, совершенно не коробил. Странно, ибо раньше на этот счет я была довольно щепетильна. Никого из мужиков не подпускала близко к абсолютной материальной власти над собой.
— Маленькая, что?
Услышал. Снова улыбнулась.
— Опять не успокоишься?
— Нет, — глаз Рик по-прежнему не открывал.
Озвучила последнюю мысль о материальном вслух. Серо-черные глаза открылись и теперь внимательно изучали меня.
— Почему?
Будто ты не знаешь.
— Говори.
А командовать мы так и не перестанем, да?
— Узурпатор, — беззлобно со смехом в голосе брякнула я. Он недовольно сощурился. Серый цвет вновь начал медленно пропадать. Я тут же кинулась на попятную. Еще чего доброго опять рычать начнет. Вроде в себя приходить только начал, а тут шибко мудрая я со своей дразниловкой.
— Потому что тебе можно все. И как еще словами описать не знаю, — вот так, хороший мой, коротко, зато по существу.
Губы тронула легкая самодовольная улыбка, он снова прикрыл веки и расслабился. Ну чисто вожак прайда на тропическом солнышке. Проглотила накативший смех. Снова же потребует излагать мысли. А такое поди изложи.
Мне надоело сидеть на диване. Не долго думая, сползла и уселась на Рика верхом. Черная бровь на мгновение удивленно приподнялась, затем на лицо вернулось прежнее выражение. Я оперлась свободной рукой о его грудь и вернулась к детальному изучению внешности своего хищника. Чем дольше я этим занималась, тем отчетливее из глубины сознания поднималось желание. Хотелось испытать все то, что только он мог мне дать. Хотелось оказаться в его руках, ощущать его, подчиняться его движениям… Услышала подозрительный скрежет. Обернулась на звук. Длинные пальцы, сжимаясь, крошили под собой паркет. Вновь взглянула на лицо Рика. Он сжал челюсть. Скрипнули зубы. Я блаженная! Потому как, переварив все увиденное, захотела его раза в два сильнее. Чудовищный хруст усилился. Хана замечательному красивому полу. Бес выгнулся подо мной. Я, кажется, только что застонала. Зажмурился сильнее, так и не дав мне увидеть своих глаз, хотя и без того знала, что они теперь черные, дыхание его стало глубоким, частым.
В голову пришла мысль. Я привычно не стала выяснять степень своей разумности. Сползла немного ниже. Плохо лишь, что одна рука, но да ладно… Не девочка, хватит и одной. Расстегнула ремень, следом молнию. Рик со свистом втянул воздух через стиснутые зубы. Может, ошибусь, но говорить он не мог. Хорошо. Значит "нет" не скажет. Задрала белую майку, склонилась и проложила дорожку поцелуев по животу вниз. Бес хрипло выдохнул. Насколько смогла стянула джинсы, белье. Очертила языком напряженные мышцы. Помнится когда-то в юности, годиков так эдак в пятнадцать, вычитав такую сцену в недетской книжке, я долго удивлялась, разве женщине такое приятно. Сейчас я бы выдала той глупой себе увесистый подзатыльник, ибо чувства приятности во мне ничуть не уменьшилось, скорее усилилось. Хотелось видеть, как он плавится от моих прикосновений, как жаждет их, как выгибается, как хрипло рычит и мечется, дико желая и не желая одновременно того, что я с ним делаю…
К тому моменту, когда я закончила, живого паркета вокруг нас не осталось. Рик тяжело, прерывисто дышал, глаз по-прежнему не открывал. Чуть улыбнувшись, я осторожно вернула его одежду на место, вновь расположилась верхом и склонила голову на бок, пристально изучая родное лицо. На то, чтоб успокоиться, у него ушло минут пятнадцать, не меньше. Наконец, он тихо выдохнул, расслабился и открыл глаза. В них плескалось блаженство и… вина? Бес чувствовал себя виноватым. За что? Вопросительно взглянула на него, пытаясь понять. Он молчал, наконец, губы шевельнулись. Тихо, почти беззвучно произнес.
— Маленькая, так не надо. Только с тобой вместе.
Вон оно как. Я порадовалась своей удаче. Выходит, застала врасплох, когда все усилия уходили на контроль собственных звериных инстинктов, и остановить он меня не мог, да и большей частью не хотел. Предпочла промолчать. Заведомо солгать, что не нарушу запрет, не могла. Ну, нет, хороший мой, за возможность еще раз увидеть тебя в том состоянии, что видела сейчас, я обойду все твои нежелания. Хитро улыбнулась и взглянула из-под ресниц. Рик засмеялся.
— Ты не послушаешь. Я прав?
Я еще раз невинно хлопнула глазками и прикусила губу. Он стал серьезным.
— Почему?
Склонилась к его виску и чуть слышно проговорила:
— Тебе ведь нравится наблюдать за мной, нравится знать, что я схожу с ума от твоих прикосновений…
— Маленькая, — застонал Бес. — Что ты делаешь…
Я улыбнулась, еще тише (знала, что услышит) продолжила:
— Нравится знать, что принадлежу тебе, видеть, как принадлежу. С чего ты решил, что это нравится тебе одному?
По бокам вновь раздался знакомый хруст, чему я несказанно удивилась. Разве там еще осталось что ломать? Рик бессильно зарычал, мгновение свиста в ушах и я лежу на кровати совершенно одна, а его след простыл. Я растерялась, потом расстроилась. Куда? Краем глаза заметила движение за окном, прищурилась, вглядываясь, легла на кровать и накрыла лицо подушкой, пытаясь заглушить явно сейчас неуместный смех. Бес нарезал круги вокруг дома. Интересно, поможет? Неугомонный мозг начал делать ставки, выдавая все "за" и "против". С полчаса спустя хлопнула дверь ванной, до ушей донесся шум воды и почти довольное фырканье. По-моему, инстинкты благополучно ушли на второй план. Решила схулиганить еще раз. Зачем? Не знаю. Просто так.
— Рик, — убедительно томно прошептала я. — Я хочу тебя. Безумно хочу чувствовать тебя внутри себя, знать, что твоя, вся, без остатка… — Остановилась, пыталась вспомнить, что еще слышала от него же. Но и этого оказалось достаточно, чтобы из ванной раздался нервный рык. Кажется, окончательно довела мужика. Пнула сама себя. Действительно, что за издевательства? — Прости, хороший мой, больше не буду. Честно.
Тишина. Я встала, подошла и тихо поскреблась в дверь ванной.
— Простишь? Пожа-алуйся, — протянула я. Все та же тишина. Ну ладно, убедил. Теперь по настоящему жалела о своей последней выходке.
— Рик, — позвала снова. Тишина. — Не сердись. Ну, пожалуйста. Проси, что хочешь, — рискнула я. Никогда не излагала таких аргументов, но и никогда раньше не находила причины для этого.
— Все, что хочу? — хрипло проговорил Бес с той стороны двери.
— Да.
Так ты все это время стоял так близко?
— Хорошо.
Подождала продолжения. Не последовало. В голове забили тревожные колокольчики. Отпрянула от деревянной поверхности.
— Ри-ик, — испуганно протянула я. — А на что именно я только что согласилась?
Дверь ванной вдруг оказалась открытой, мокрый Бес прижался ко мне сзади, тихо шепнул на ухо.
— После того, как снимут гипс, и у тебя станет две свободных руки, ты этими самыми нежными ручками, — он осторожно начал перебирать пальцы моей здоровой руки, — сделаешь с собой то же, что сделала со мной в гостиной на полу, а я понаблюдаю.
Я испуганно задержала дыхание. Нет. Не скрою. Одинокая женщина, за неимением иных вариантов, удовлетворяет свои потребности в сексе сама, благо игрушек для этого существует масса, но чтобы я и перед кем-то, пусть даже перед Риком? Никогда об этом не думала и не собиралась.
— И ты выполнишь обещание, — уверенно прошептал он, целуя меня в шею.
Язык мой — враг мой! И чем дальше, тем хуже.
Это вот надо же было додуматься отдать свою победу так просто, а главное так глупо. Ладно. Слово — не воробей, вылетит — не пристрелишь. Чего-нибудь придумаю. Может и выйдет увильнуть.
— Даже не думай, — тихо подсказал Рик.
— Бес белый! — вслух ругнулась я. Вот откуда знает?
— Да. И тебе это нравится, — хмыкнул он.
От его поведения я начала тихо закипать.
— Самоуверенный!
Нежно провел носом по моему затылку.
— Согласен.
Попыталась вырваться. Безуспешно, только прижал сильнее. Ладони скользнули под кофту.
— Наглый…
— Да, — коснулся губами виска.
— Невозможный…
— Согласен.
— Считаешься только со своим мнением!
— Снова верно.
— Распоряжаешься всем и вся вокруг…
— Да.
— И… и…
— И тебе это нравится, — с улыбкой в охрипшем голосе закончил он. Я протяжно вздохнула.
— Блин, — прав же, подлец такой.
Рик тихо засмеялся.
— Люблю, когда ты сдаешься.
— Не привыкай! — буркнула я.
— Постараюсь.
Позже засыпая в надежных объятиях, я вновь любовалась бесподобными серо-желтыми глазами.
Два дня спустя с утра пораньше заявились они, восемь хмурых ребят, прораб и две машины зеркал. Я придушенно пискнула, выглядывая из-за спины Рика на разворачивающееся на подъездной дорожке безобразие. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что в спальне предстоит капитальный ремонт, причем, зная замашки Беса, быстрый капитальный ремонт.
На беду один из рабочих, привлеченный противоестественным звуком, кинул в мою сторону заинтересованный взгляд. Серо-желтые глаза сердито сузились, челюсти сжались, несчастного парня вытолкали грубо и бесцеремонно за ворота вон, а меня нежно и мягко на кухню… кофе пить. Подстава…
Вот стоило же догадаться, что он не просто дразнит, а дает реальное обещание! Стоп. Это мне теперь еще полуголой по дому бегать придется? "И мне никого, блин, не надо, лишь бы ты ходила голая рядом". Кажется так у Градусы. Ну, нетушки, дружочек! Фигушки! Обойдешься! Я спрыгнула со стола, на который меня усадил Рик, и сердито потопала к холодильнику. Блинчиков что ли в самом деле напечь. Все равно заняться нечем. Налила себе сока и приступила к выполнению задуманного, тем более, что делать все приходилось одной рукой, вдвойне сложнее, а значит интереснее. Минут пять спустя подпрыгнула от грохота в глубине дома. Ну вот. Я ж говорила. Ремонт будет быстрым. Вздохнула, вернулась к прерванному занятию, увлеклась, не заметила, как начала мурлыкать песенку под нос, сначала тихо, потом громче, за этими ребятами все равно и сама-то себя не слышу. Пока пела, кружилась, пританцовывала. На фразе "я хочу тебя любую, "тебя" всю ночь буду говорить" над самым ухом прошептали.
— Мне нравится эта песня.
Я взвизгнула и с ножом наперевес развернулась к Бесу. Не в том смысле, что когда меня пугают на кухне, я за него прям так сразу хватаюсь, я просто маслом блинчик смазывала.
Рик как-то подозрительно лениво улыбнулся, глаза почернели.
— Мне нравится, как ты танцуешь, — он мягко завел мою кисть с ножом за спину, склонился к виску. — И мне нравится, как ты выглядишь с этой игрушкой.
— Я не… он в руке был, а я испуга…
— Я понял. Но если вдруг решишь за мной с ним поохотиться, я не против, — он поцеловал мою перекошенную от шока физиономию, засмеялся и исчез.
Очнулась от ступора.
— Рик! Это же была шутка, да?!
Мне не ответили. Я выбросила нож в раковину. От греха подальше. И взялась отковыривать масло вилкой, не так удобно, но точно не так травмоопасно. Хотя если, к примеру, взять Катеньку, помнится, она как-то пыталась научить неразумную старшую сестренку, как правильно чайной ложкой выковырять человеку глаз… в целях самообороны само собой. Мне вот и тогда, и, в общем, до сих пор интересно, где она собиралась ложкой обороняться? И когда это в целях оборонения кто-то кому-то выковыривал глаз, да еще так зверски и хладнокровно? Черт! Бедный Гриша. Один в чужом мире и влюблен в Катеньку. Две катастрофы за раз.
Недовольно тряхнула головой. Чего это я? Нашла кого жалеть! Сам захотел… За шиворот никто не тащил, еще и рюкзаком с железками по чайнику настучали. Эх, Катюша. Может, оттого и понравилась? Кто его до нее бил? Рик, и тот толком не трогал. Вот мужика и потянуло на острое.
Тихо начала скучать по родителям, по папиной невозмутимости, по маминому командному тону, по сестренке. Есть расхотелось. Я дожарила последний блинчик и взялась мыть за собой. К слову, готовить с одной рукой гораздо проще. Кое-как намылила чашку из-под теста, половник, сковороду. Последняя предательски выскользнула, при попытке прополоскать ее водой, и неприятно грохнула об остальную посуду. Я зло матюкнулась, чем породила вихрь… Правильно, Рика.
— Что, маленькая?
— Ничего, — буркнула я, про себя обещая выкинуть сковороду к чертовой матери. Просто из вредности.
Теплые руки из-за спины накрыли мою ладонь, смыли с нее мыльную пену. Поднял меня на руки, молча вынес в зал, усадил на диван.
— Сиди тут.
Я, открыв рот, во все глаза смотрела на него. Исчез. Поскольку ничего толком не поняла, решила на всякий случай послушаться. Кто его знает? Может, сказала, что не то или сделала? Минут через десять вернулся, снова поднял, принес на кухню, усадил на стул, пододвинул к столу.
— Как закончишь, скажи, — и исчез.
— А так… я… это… как-то… не очень… Ага, — выдала я в пустоту не самую информативную в своей жизни речь.
За десять минут Бес успел вымыть посуду, сварить мне кофе, причем вкусно пахнущий кофе, и поставить все на стол. Я честно тихонечко пыталась переварить произошедшее, но мозг отчего-то отказывался принимать реальность. Осторожно попробовала напиток. Понравилось. Как умудрился?
Так и просидела в ступоре с золотой, по моим личным меркам, чашкой кофе ближайшие минут сорок, слушая грохот за стеной, пока Рик не появился сам.
— Ты почему не ешь?
Я подняла на него несчастные глаза.
— А… я и… не очень… — речь не спешила радовать хозяйку. Я протяжно вздохнула и снова испуганно на него уставилась. Он нахмурился, отодвинул с края стола все в сторону, поднял за талию и усадил на освобожденное место. Теперь серо-желтые глаза смотрели на меня внимательно, серьезно.
— Что?
Эх, сама б еще знала, как объяснить.
— Мне такого никогда не делали, — невнятно изрекла я.
— И все? — удивился Бес. — Ты поэтому так расстроилась?
— Я не расстроилась. За мной никто так никогда не ухаживал. Ну цветы там дарили, мягкие игрушки, конфеты — да, еще в кино водили, один раз в театр, а в шестом классе в цирк. На этом фантазия человеческой сильной половины заканчивалась, по крайней мере, той половины, представители коей попадались мне. А вот чтобы так… никогда, — я снова протяжно вздохнула и благоговейно уставилась на свою чашку, с которой почему-то не хотелось расставаться. Рик засмеялся искренне, от души. Забрал у меня изящное фарфоровое чудо, отставил в сторону, обнял.
— Маленькая моя.
Я закрыла глаза и растеклась в его руках.

30

За полторы недели произошли три важных события.
Закончили зеркальную спальню, Рик заставил меня смотреть на наше отражение и хуже всего, что мне это нравилось.
Подвал Бес переоборудовал под погреб для спиртного и забил его ромом до верху. Прямо не дом, а мечта алкоголика.
Мне все-таки разрешили снять гипс. Так, что к вечеру того же дня, когда нас принял хирург, я сидела на диване и разглядывала довольно интересный синеватый оттенок кожи. В общем, и раньше ломала конечности, а потому лично настояла на том, чтоб разрезал и разламывал ненавистную конструкцию Бес. Его сил на это с лихвой хватало, к тому же он со мной всегда аккуратный, нежный. То, что надо.
— Это пройдет, — успокоил он меня.
Я улыбнулась.
— Знаю. Не впервой.
Он небрежно откинул серое безобразие на новенький паркет, подтянул меня к себе, поцеловал. С готовностью откликнулась на ласку. Обняла обеими руками за шею. Так давно хотела это сделать. Серо-желтые глаза потемнели.
— А теперь ты выполнишь обещание.
— Какое? — не поняла я.
— Уже забыла? Так быстро?
Блин. Вот теперь вспомнила. Испуганно уставилась на него.
— Прямо сейчас? — сердце мгновенно провалилось в желудок и предательски затарилось там, где-то в области печени… или за ней.
— А когда? — черные глаза ясно говорили о назначенном мне точном времени, то бишь, выразительно так приказывали приступить к исполнению показательного выступления немедленно. Я ретировалась на другой конец дивана.
— Даже не пытайся.
Да я в курсе, что "не пытайся". У тебя попытайся! Лихорадочно соображала, что б такое придумать.
— Маленькая, ты обещала.
Вот это-то и пугает!
— Я не умею! — невпопад ляпнула я первое, что вкатилось в голову.
— Научишься, — хмыкнул Рик.
Замечательно! А поинтересоваться хочу ли я такими вещами заниматься, тебе в голову не приходит, да? Вот кроме желания слинять, ничего больше в себе не ощущаю. Кинула затравленный взгляд на дверь.
— Нет.
— Когда не надо, ты говоришь много! — возмутилась я. Бес засмеялся.
— Иди сюда.
— Зачем? — насторожилась я, прижала вместо щита к груди подушку и постаралась боком сползти с дивана. Хищник раздраженно рыкнул, сделал единственный бросок, я оказалась в цепких объятиях, причем спиной к нему.
— Ты уверена, что, — последовал скептичный смешок, — не умеешь?
Я утвердительно кивнула головой. Дыхание сбилось. Ладно. Теперь я хотела, но совсем не устраивать одиночное представление.
— Значит, будем учиться.
В панике задержала дыхание. Не специально. Само собой так получилось.
— Дыши, маленькая. Чего ты боишься?
— Я не боюсь, я…
— Снова? И снова меня?
Я сжала губы. Рик провел ладонью по шее, очертил костяшками подбородок.
— Почему?
Остро ощущала на себе пристальное внимание черных ласковых глаз. Говорить стало как-то сложно, поэтому я просто пожала плечами.
— Закрой глаза.
— Зачем? — напряглась я.
— Делай, что говорю.
Я попыталась вырваться. Не пустил. Молча держал. Тогда уставилась прямо перед собой в стену.
— Маленькая, я могу сидеть очень долго, — шепнул он на ухо.
Подумала, вздохнула и подчинилась. Не знаю, уж чего я ждала, но точно не последующего.
— А теперь послушай меня, глупая маленькая девочка. Все твои представления о себе самой глубоко ошибочны. Ты искренне веришь в то, чего просто не существует. Твой запах сводит меня с ума, твои движения завораживают. Ты похожа на ожившую тонкую статуэтку кошки, только нежнее, изящнее, невесомей. В лесу у меня на руках ты была черной, независимой, самостоятельной, я же хочу, чтобы ты стала домашней, стала моей, не позволю тебе носить этот цвет снова. Я обожаю наблюдать за тобой, обожаю чувствовать твое гибкое тело, слушать твои стоны, твой голос, и свое имя из твоих уст. Когда я чувствую твое желание, перестаю нормально контролировать себя и свои действия, а если и делаю это, то исключительно ценой неимоверных усилий. И мы оба прекрасно знаем, что ты соврала. Ты слишком любишь секс, чтобы ни разу не потакать своим потребностям и желаниям. В первое же утро, глядя, как ты прогибаешься под струями воды в моем душе, представил восхитительную картину. Мне мало моей фантазии, я хочу видеть все на яву, и только ты мне можешь дать то, что так давно желаю.
Он вздохнул, очертил линию моих скул, носа, легко надавил на нижнюю губу, поцеловал нежно, ласково. Я боялась пошевелиться или открыть глаза по нескольким причинам сразу. Во-первых, длиннее еще ничего Рик не говорил никогда, во-вторых, после с трудом выдавленного из себя "ты мне нужна", это было просто… ой, ну а в-третьих… в-третьих, все, что он сказал обо мне, не укладывалось в голове. Смотрясь по утрам в зеркало, никогда не видела ничего отдаленно напоминающего изящное и невесомое, скорее грузное, всклокоченное и опухшее.
— Ты сказал, что я неприметная, — решила зачем-то припомнить я. И, кажется, решила обидеться. Раньше как-то не признавалась себе, что слово это гвоздем засело в памяти.
Рик хмыкнул.
— Маленькая, неприметная для Георга. Слишком дорогая, слишком спокойная.
Он осторожно ослабил хватку, без намека на желание, уткнулся носом в мои волосы и как тогда, в больнице, запел мягко, низко, мелодично. Я расслабилась, поерзала, устраиваясь поудобнее, и благополучно провалилась в сон.
Мне снился лес, густой, непроглядный ночной лес. Я брела, не разбирая дороги, брела вперед. Где-то рядом отчетливо ощущались чужие крадущиеся шаги. Не слышались, именно ощущались. И я не боялась. Не боялась этого леса, не боялась того, кто прятался за деревьями и следил за мной. Напротив, все казалось таким знакомым, родным, правильным. Со спины тело накрыли теплые руки, забрались под майку, расстегнули джинсы. Я протяжно выдохнула. К чему сопротивляться, если знаю эти длинные пальцы как свои. Это ты крался в темноте за спиной? Зачем?
Рик провел языком по шее, безошибочно вызывая поток потрясающих ощущений, волнами разбегающихся под кожей. Я выгнулась, ожидая дальнейших прикосновений.
— Ну, нет, маленькая, — тихо шепнули мне на ухо. — Не так.
Его ладони накрыли мои запястья. Он повторил все с самого начала, только свои руки заменил моими. Я не сопротивлялась. Да и как, когда таешь, словно мороженое, от одной только мысли, что он делает и что хочет сделать.
— Покажи мне, как ты любишь, покажи, что тебе нравится, — Рик осторожно опустил наши ладони между моих бедер, мягко надавил на пальцы, я выгнулась, застонала. — Покажи мне, маленькая.
Я — послушная девочка. В конце концов, потренируюсь во сне, потом порадую Беса наяву. Теперь его ладони лишь невесомо лежали сверху, повинуясь моим собственным движениям. Каждый раз, когда я, откинувшись на грудь Рика, вздрагивала или кусала губы от наслаждения, над ухом раздавался приглушенный хрип. Его тяжелое дыхание шевелило волосы на виске, ощутимо щекотало затылок и вот тут до меня дошло. Я испуганно замерла и распахнула глаза. В тусклом свете луны, едва пробивающемся сквозь не слишком плотные шторы, узнала собственную гостиную.
— Рик! — возмущенно взвизгнула я.
— Нет. Не останавливайся. Ты ведь уже начала.
— Я думала, это сон.
— Знаю.
— Ты… — договорить мне не дали. На столе затрещал городской телефон. Бес зло выругался и дотянулся до трубки.
— Да?!
Вот если б мне кто так рявкнул в трубку, я бы, наверное, больше никогда в жизни звонить человеку не стала.
— Понял. Где сейчас? Жди.
На последнем слове я мертвой хваткой влепилась в ремень его джинс.
— Я с тобой! — понятия не имею, куда и зачем, но одна не останусь и тебя одного не оставлю. Не долго думая, Бес поднялся вместе со мной и рванул из дома. Я привычно зажмурилась и обняла его за талию. В душе росло беспокойство. Случилось нечто из ряда вон, иначе мой панк воспользовался бы машиной.
Не знаю, сколько продолжался сумасшедший бег и как Рик ориентируется в пространстве, когда лично меня от одного только знания мутит, но, в конце концов, меня осторожно опустили на землю и завели за спину. Я открыла глаза, огляделась. Живописная парковая аллея. Резные скамьи, кованые фонари, ровные ряды деревьев, уходящие вдаль. Потрясающе красивое, романтичное место и при солнечном, и, как сейчас, при лунном свете, если б не одно "но". Многочисленные полицейские, суетящиеся вокруг, постоянные вспышки камер, крики и устойчивый запах смерти. Да! Этот запах я уже не смогла бы перепутать ни с чем. Слишком много времени провела в обществе Рика.
— Эрик, ты не на машине. Я рад. Где Леночка?
— Я здесь, — вынырнула я из-за спины Беса и улыбнулась Кларку.
— Ко мне! Ларс! Ко мне! — раздался откуда-то сбоку сердитый мужской голос, сопровождаемый жалобным скулением. — Да что с тобой мальчик? Кларк, мы не работаем. Вызови другого кинолога. Я в ветлечебницу.
— Собаки не пойдут по следу, — прохладно изрек мой хищник и повел носом в воздухе, поморщился. — И людей тут слишком много.
— Прости, Эрик, так положено. Пять трупов, да еще в таком положении… это не шутки
Сколько?! Мне стало трудно дышать.
— Маленькая, стой здесь и ни к кому не подходи, — обернулся ко мне Рик. Я испуганно уставилась на него. Он быстро одернул на мне майку, застегнул джинсы, про которые благополучно забыла и, подражая быстрому человеческому шагу, удалился туда, где вспышек и криков было больше всего. Я переступила с ноги на ногу. Ойкнула от острых мелких камушков, впившихся в босые ступни, подумала, поднялась на носочки и побежала следом, поглядывая под ноги. Остановить меня никто не пытался. На лицах людей отражались разные эмоции. И ни одна из них не обещала мне спокойных снов в ближайшие годы от того, что я собиралась увидеть. Да. Можно было послушать Рика и остаться, но тогда какая я к чертям ему жена, если не знаю того, что знает он, к тому же не пытаюсь узнать. Нет. Так не пойдет. На подходе меня поймал Кларк.
— Глупая, ты с ума сошла? Пол отдела вырвало, а мы и не такое видели.
— Рик, он меня не остановит, — тихо шепнула я, понимая, откуда прилетела грузная ласточка. Следователь улыбнулся.
— Девочка, ты права, да только он тебя вряд ли слышит. Ушел по следу.
— Понятно. Пусти, — жестко отчеканила я.
— Еще раз повторяю…
Я резко рванулась из рук мужчины, не рассчитывая, в общем, на особый результат и… ошиблась. Это из объятий Беса освободиться нельзя, из человеческих же вполне возможно. Обретя нежданную свободу, ужом нырнула под натянутую ленту, преодолела босиком по влажной от росы траве оставшиеся несколько метров и оказалась лицом к лицу с тем, от чего меня так настойчиво пытались уберечь. Замерла. Эмоции отключились. Мозг с ужасающей холодностью анализировал представшую картину.
Пять трупов — это пять миниатюрных женщин. Они лежали темной кучей, сваленные одна на другую. Почему-то на ум шли кадры из старых хроник о концлагерях времен второй мировой.
— Девочка, — Кларк потянул меня за талию назад.
— Я в норме. Они все женщины? Плохо вижу.
— Все. И все волчицы.
— Твою ж мать!..
Я сидела в машине Кларка, поджав под себя ноги, обнимала пальцами плотный бумажный стакан с кофе и наблюдала, как мужчина вкупе с еще одним следователем пытается умерить любопытство многочисленных журналистов, дав им при этом как можно меньше информации. Задача поистине нетривиальная.
Солнце медленно отвоевывало горизонт у ночи. Прошло всего полчаса, а я уже не находила себе места. Рик не возвращался. Телефона у него с собой не было. Ждать. Вот, что я всегда ненавидела! Ждать. Бесчисленное множество раз поднимала глаза к небу, ища хоть один намек на привычные графоманские тексты Инферно. Она может и болтушка, но частицу информации все же давала в прошлое мое посещение. Тщетно. Ничего. Ни одной бледной буквы. К чему это? Роман закончился, а герои живут дальше?
Против предположений мужчин, меня не тошнило, даже не мутило. Может дело в способе убийства. Несчастным просто свернули шеи. Я вздохнула, нахмурилась и продолжила наблюдать за писательской братией. От толпы отделился молодой парнишка, привлеченный моим пристальным взглядом, а может просто странноватым внешним видом, и с фотоаппаратом наперевес потрусил ко мне. Я ударилась в панику, потом тихо одернула себя. Какого Черта? Сказать, что парень ошибся и все. Может и вовсе мимо пройдет.
Не прошел. Остановился, склонился к открытому окну, дружелюбно, открыто улыбнулся.
— Привет.
Я смерила его хмурым взглядом. Улыбка сползла с лица.
— Господи! Надеюсь, это не Вы нашли тех трех женщин?
Хорошая попытка… для пятиклассника. Молодой еще.
— Нет. Я просто кофе пью.
— В машине главного следователя?
— Как видите.
Парнишка быстро соображал, что еще такое сказать.
— Я — Антон. Хотите, составлю компанию?
— Хорошее имя. Правильное, — улыбнулась я. — Послушайте, Антош, я ничего не знаю, Вы напрасно тратите свое и мое время, — вновь вернулась к созерцанию толпы возле Кларка. Сбоку щелкнула вспышка. Я тихо проматерилась. Только этого мне не хватало! Пронырливого молодого журналиста, сделавшего мое фото. Просто прекрасно. Я хмуро разглядывала удаляющуюся костлявую спину. Чтоб тебя, мелочь! Сейчас ведь еще обернется, проверяя мою реакцию, и в анфас заснимет, чтоб закрепить и выражение, и сами черты… как пить дать. Я резко легла на водительское сиденье, едва не расплескав кофе. В такой позе меня и застал Кларк минут пять спустя.
— Девочка, тебе плохо?
— Нет, — я села. Окинула взглядом окрестности. Антона видно не было. Кларк со стоном опустился на свое место.
— Скорей на пенсию, а?!
— А сколько тебе лет?
— Ой, не спрашивай! Ни кола, ни двора, ни семьи. Квартира и та съемная!
— Да, как скажешь, — пожала я плечами, отхлебнула горячий напиток, поежилась.
— Ты какая-то чересчур спокойная на этот раз. Меня это несколько пугает.
Я подумала, склонилась и закрыла все окна. В глазах мужчины мелькнул удивление, потом догадка, он спокойно закрыл глаза и откинул сиденье назад, приняв удобную для себя позу.
— Кларк, эти женщины, они из прежнего клана? Мэл среди них нет?
— Нет. Ее нет. Но и найти ее я тоже не могу. Вообще, никого найти не могу. А эти, да. Я ж их в лицо всех запомнил. Паршивая работа… Не понимаю кто их. Бессмысленно как-то… свалить вот так.
— Это территория клана?
— Стаи. Причем парк-то почти в центре…
— Хрень, — пробубнила я. В голову не шло ни одной трезвой мысли. Кларк засмеялся.
— Да, девочка! Ты очень точно сейчас выразила общую мысль всего отдела!
Я улыбнулась. Пассажирская дверь открылась, меня бесцеремонно вынули наружу. Я вздохнула. Опять ревнует. Ну, надо же. Закрыла глаза, прижалась и потерлась щекой о грудь. Растаял. Хорошо.
— Эрик. Вас отвезти куда?
Он поколебался мгновение, потом скользнул на заднее сиденье:
— Домой.

31

Кларк довез нас до ворот. Остановился. Несколько мгновений, и я дома на кровати, а Рик хмуро разглядывает мои ноги.
— Думаю, ты меня не послушала.
— Нет, — честно ответила я, осторожно сползая на пол. — Кто их так?
Бес не дал мне передвинуться самой, поднял, перенес в душ.
— Я потолстею.
— Почему? — не понял он.
— Мне ходить самой надо.
— Ты достаточно ходишь.
Лет так уже через пять я напишу книгу с замечательным названием "что такое деспотизм и как с ним бороться", хотя вероятность, что заголовок будет звучать "что такое деспотизм и как с ним смириться", тоже велика.
— Так кто это?
— Я говорил, придут новые самцы.
Стянул с меня майку, джинсы, белье. Я послушно помогала, подпрыгивая то на одной, то на другой ноге. Спорить о своем праве мыться самостоятельно не хотелось. Голова не тем забита.
— Совсем не понимаю… А! — вспомнила я. — Кларк сказал Мэл пропала. И остальных он тоже не может найти. Их что тоже, — я осеклась, теплая вода полилась сверху, блаженно выдохнула и подставила под струи спину, шею, потом грудь, нырнула с головой. Вынырнула обратно. — Их тоже убили?
Взглянула вопросительно на Рика. Почерневшие глаза внимательно наблюдали за мной, в них неуловимо скользило… восхищение? Я отогнала соблазнительную мысль подальше.
— Эй!
— Нет. Мэл завела нового самца. Большая часть молодых тоже. Теперь их несколько стай. Грызутся между собой.
— Так кто убил этих?
— Пока не знаю. Запахи новые.
— А почему в парке вот так и почему там только женщины?
— Согнали в одно место, убили, оставили. Все. Слишком молодые, чтоб думать. Старых самок судьба младших не волнует.
— Рик, а если поднять взгляд выше, то там еще будет моя шея, губы и глаза, в которые желательно смотреть при разговоре, — начала кипятиться я, уперев кулаки в бока.
— Зачем? Я помню, как они выглядят.
— Чудно. Только у меня ощущение, что ты говоришь не со мной, а с моей грудью.
— Заманчивая мысль.
Попыталась состроить обиженное лицо, не выдержала, рассмеялась.
— Да, ну тебя, — опять нырнула с головой в теплую воду. Почувствовала, как он скользнул ко мне, довольно улыбнулась и на время забыла про весь белый свет.
Первые тоненькие солнечные лучи падали на подоконник, проникали в комнату. За окном на разные голоса нежно щебетали птицы. Я с блаженной улыбкой, закрыв глаза, вытянулась на кровати. Состояние, до которого меня каждый раз доводил Рик, с легкостью можно было назвать абсолютным удовлетворением. Кожу покалывало, мышцы отказывались слушаться хозяйку, мозг работал медленно, лениво, а то и вовсе не работал. Я потянулась, разминая отяжелевшие конечности, хрустнули суставы, выгнула спину. Приятно. Перекатилась на живот, подтянула левое колено к груди, восстанавливая теперь уже гибкость ногам. Снова приятно. Откинула голову назад, разминая шею.
— М-м! — кажется, ненароком свое "приятно" выразила вслух.
Вздохнула, приоткрыла один глаз. Рик лежал рядом на боку и, улыбаясь, наблюдал за мной. Я улыбнулась в ответ и вновь зажмурилась. Начинала медленно свыкаться с его привычкой смотреть, изучать.
Вытянула ноги обратно. Желудок протестующе зарычал.
— Помолчи, — недовольно пробубнила я. Услышала тихий смех, поморщилась. Бес осторожно перевернул меня на спину и принялся одевать. Я не открывала глаз и не шевелилась. Просто перестала думать о том, насколько это странно. Я не понимала, почему он это делает. Он не понимал, почему я не понимаю. В общем, для себя решила считать сей маленький факт непреодолимым расовым и культурным разногласием, иначе говоря, по-женски уступить. Мне-то ни жарко, ни холодно, а мужику приятно. Я приоткрыла глаза. Точно. Вот и сейчас на лице странное выражение. С таким же выражением дети конфеты едят и мороженое.
— Все-таки он в тебя играет, — обреченно вздохнул разум. — И ты сама ему это позволила.
— Пусть играет, — пожала я плечами. Рик поднял меня на руки и понес на кухню, благо решать вопрос еды великодушно предоставил самой. Сам же оперся о стену возле окна, наблюдая за улицей. Я налила кофе и присоединилась к нему.
К своему удивлению поняла, что Бес расположился здесь неспроста. Прямо напротив через забор медленно и не очень изящно переползал худощавый парнишка в куртке с капюшоном, натянутым по самые глаза.
— Ему не жарко? — философски протянула я, делая глоток ароматного напитка. Серо-желтые глаза насмешливо взглянули в мою сторону.
— Это все, что тебя интересует? Лично мне последние двадцать минут интересно, что ему надо?
— Устал ждать, — поняла его расстройство я. Услышал-то он видимо это худосочное чудо давно. Парень меж тем рухнул на заботливо выращенный газон, резво вскочил, поднял фотоаппарат, болтающийся на шее, и сфотографировал один из моих голубых письменных шедевров полтора недельной давности.
— Надо закрасить.
Рик не ответил, продолжая снисходительно наблюдать за незваным гостем. Капюшон, наконец, повернулся к дому, увидел в окне нас и замер.
— А я его знаю. Это журналист. Антоном звать. Он пытался у меня что-нибудь выяснить, пока в машине Кларка сидела. Еще и сфотографировал, мелочь такая.
Бес исчез. Глаза парня за окном вытаращились. Это все, что он успел. Рик возник рядом, отобрал фотоаппарат, сцапал за шиворот и поволок в дом, на ходу просматривая сделанные снимки. Я вздохнула и направилась к входной двери. Можно было не торопиться и особо не волноваться, пока хищнику интересно, здоровье и психика Антоши вне опасности.
— Я на вас в суд подам! — кричало брыкающееся создание.
Рик молча зашвырнул парня на пол, захлопнул дверь ногой. Я оперлась о косяк, сделала еще глоток. Неудачливый журналист оглядел меня. В глубине глаз проскальзывал плохо скрываемый страх. Я верю, мальчик, только кто ж тебя сюда звал? И вот тут я вспомнила основной, используемый моим панком, метод допроса.
— Рик. Пока ты вопросы не начал задавать. Только не за шею. Пожалуйста.
Бес хмуро взглянул в мою сторону.
— Так говорить неудобно, — пожала я плечами, задорно улыбнулась. Стиснул зубы, не выдержал, хмыкнул.
— Как скажешь, маленькая.
От этой фразы сердце ухнуло вниз и понеслось отбивать бешеный ритм. Серо-желтые глаза почернели.
Худая фигура, воспользовавшись моментом, метнулась к выходу. Рик снова не дал уйти.
— Теперь говори.
— Вы сумасшедшие!
— Говори, — бархатно пропел Бес. И Антоша заговорил. Как оказалось наш маленький пронырливый журналист представляет вполне солидное печатное издание.
— Все знают негласную главу города, но никто не знает ничего о женщине, что его с некоторых пор кругом сопровождает, а я сегодня снимок сделал и даже заговорил. Случайно, только потом понял, с кем именно общался. Мне редактор обещал двойную премию, если я что выясню… ну и фотографии само собой, — парень перевел дух.
Негласную главу города? Вот так, значит. Вот мне и ответ на вопросы о цветах в палате, попытке посещения мэра и странном отношении медперсонала.
— Терпение — добродетель, — мягко промурлыкала я. Почему-то стало так хорошо, весело. Подняла руки с чашкой над головой и принялась кружиться, танцевать вокруг удивленного Беса, тихо напевая нетленку Брежневой о том, что любовь спасет мир. Ну, да, знаю, блаженная. Чего с меня брать?
Рик понаблюдал за мной, затем снова пропел Антоше.
— Тебя здесь не было. Фотоаппарат потерял. Дойдешь до дома, ляжешь, уснешь.
Парень послушно кивнул, встал и вышел за дверь. Я, продолжая мурлыкать, начала плавно перемещаться в сторону кухни. Бес, не касаясь, шел рядом и не сводил серо-черных глаз. Я точно чувствовала, что он жаждет притянуть меня к себе, жаждет заставить извиваться так же, но не в танце, и отчего-то не делает, только наблюдает, словно нарочно мучает себя. Странная мысль. На всякий случай избавилась от нее. Тогда в голову пришла другая, уже более здравая. Я резко остановилась, повернулась к Рику.
— А что с редактором делать? Он другого не пошлет?
Хищник многообещающе улыбнулся.
— Не пошлет. Мы сами его навестим или его начальство.
— Когда?
Бес пожал плечами.
— Сейчас.
Чашка исчезла из рук, а саму меня мгновение спустя водрузили на пассажирское сиденье не Рено.
— Шустрик, — недовольно прошептала я, чем вызвала смех с водительской стороны. Сидеть и смотреть в окно не хотелось, поэтому привычно прижалась к родному теплому боку.
Мы неслись по полупустым улицам рассветного города, когда Рик вдруг, прижав меня к себе одной рукой, резко свернул направо. Я взглянула на него. Бес сосредоточенно наблюдал за чем-то снаружи. Машину заносило, шины жалобно скрипели, тормоза туда же. Я поняла, что он кого-то преследует и что я снова помеха. На своих двоих-то быстрее, причем раз в десять.
— Уступишь руль? — тихо спросила я. Рик не ответил, раздумывая, затем отпустил меня. Я получила возможность подняться и увидеть. Бес гнал молодого полуголого парня со здоровой раной на боку. Тот бежал босиком и, на мой взгляд, совершенно не разбирал дороги.
— Держи, — мягко приказал Рик. Машина снизила скорость на прямой. Я вцепилась в руль, хищник открыл дверь, подождал пока я перенесу одну ногу к педалям, выпрыгнул. Я уселась поудобнее, дверь захлопнулась, нажала на газ. К моему удивлению Бес не тронул раненого оборотня. Теперь он просто исчез и не появлялся. Крутила баранку как умела, периодически попискивая от страха куда-нибудь врезаться. Молодец, Леночка. Ты опять это сделала. Не вошла героически в историю, а самым неприглядным образом вляпалась в нее. Чтоб Вам жить в интересное время, называется!
Я уже более-менее мастерски вписалась в очередной поворот. Кажется, парнишка выдохся. Точно! С ужасом поняла, что он упал. Причем упал посреди проезжей части, а главное, я его собралась давить. Выговорив что-то неприличное и не совсем членораздельное, вывернула вправо и нажала на тормоз. Руль не слишком мягко повстречал мой лоб. Поморщилась, подняла голову, взглянула на парня. Он по-прежнему лежал на асфальте и не шевелился. Бровь защекотало. Я потерла ее кончиками пальцев. На них осталась кровь.
— Твою ж мать!
Еще этого не хватало. Открыла дверь, выбралась из машины. Знаю, не умно. Он зверь… раненый зверь, может покалечить. Но… а если кто по дороге поедет, хоть в сторону оттащу, задавят ведь. Жалко. Приблизиться я не успела. Прямо передо мной вынырнул такой же и прыгнул на лежачего, одним движением рук свернув ему шею. Обернулся ко мне, зарычал и мгновение спустя замертво рухнул на асфальт рядом с сородичем. Родные обеспокоенные серо-желтые глаза возникли передо мной, закрыв обзор. Поднял меня за талию, усадил на капот, осторожно убрал с лица волосы, обхватил ладонями голову, притянул ближе, слизал кровь, переключился на рану. Я закрыла глаза. Интересно, подушки безопасности сработали везде, только не у водительского сиденья. Не обратила внимания, как озвучила свой вопрос вслух.
— Я их убрал, — ответил Бес. Услышала сожаление в голосе.
— А, — улыбнулась я. — Логично.
Действительно, на кой пес они ему? Только помешали бы при случае. Это я слабенькая.
— Рик, что это было.
— Разногласия в стае.
— Но это же твоя территория.
Опаньки! Я начала разбираться, где, чья территория.
— Поэтому и убил, — тихо шепнул он.
Я открыл глаза и взглянула на мертвых парней. Хватит с Рика вопросов. Помочь надо.
— Хороший мой. Оставь. Все уже. Само пройдет. Их убрать надо, пока никого нет. В багажник поместятся?
Серо-желтые глаза изучали меня с нежностью и с… восхищением? Снова. Решила подумать об этом позже.
— Да? Нет?
— Да, — улыбнулся Рик.
— Пошла открою, — с готовностью сползла с капота.
Одного затолкали в багажник, второго пришлось положить на заднее сиденье. Слишком большие, собаки такие. Бес сел за руль.
— Все. Только двое? — подчиняясь некоему чутью, спросила я и угадала.
— Четверо.
— А где остальные?
— Позже заберут.
Я кивнула. Сидеть в машине с двумя трупами само сбой не мечта всей моей жизни. Стало немного подташнивать. Разозлилась сама на себя, проглотила пакостные ощущения, заставляя желудок не брыкаться. Рик кидал на меня беспокойные взгляды. Я, наверное, все же свыкнусь с этой стороной жизни Беса, потому как пару минут спустя мне в голову пришла совершенно не человеческая мысль. Я обернулась к своему хищнику.
— Теперь к редактору?
Серо-желтые глаза удивленно взглянули на меня. Я хитро улыбнулась. Рик хмыкнул в ответ.
Уж не знаю, что больше напугало несчастного заспанного мужика в шестом часу утра. Сам ли негласный глава города, зло рычащий о чрезмерном любопытстве к его скромной персоне и к моей заодно или же тело, шибко смахивающее на труп на заднем сиденье машины, но аргументы подействовали. Знаю, была вероятность наткнуться на такого как, скажем, Кларк, человека, которого подобными запугиваниями можно лишь растравить, но этот потный дяденька явно таковым не был.
У дома прямо возле ворот нас ждали двое невозмутимых ребят, сильно смахивающих на Гришу. Ребята тихо, мирно забрали мертвых и удалились, даже не взглянув в мою сторону.
— Рик, как ты это делаешь?
Бес неопределенно повел плечом. Я вздохнула, развернулась и направилась к двери.
— И что за маниакальное пристрастие к черным рубашкам и длинным хвостикам?
Все-таки следы Пыжиковой никуда не делись. И если инородные имена уже не так резали слух, то взгляд пока еще цеплялся за вычурно одетых клановцев.
— Куколка!
Я истерично завизжала и шарахнулась назад, едва позорно не приземлившись на пятую точку. Меня тут же подхватил Рик, зло зарычал.
— Анжелочка! Вы меня дурой сделаете, — проикала я в встревоженное возбужденное личико древней.
— Прости, хорошенькая. Все. Эрик, пошли. Время.
Я взглянула на Беса. Кожей чувствовала, что он не просто против куда-то там идти, он не желает этого и, кажется, боится.
— Ангелина…
— Не обсуждается. Сам знаешь.
Хищник скрипнул зубами.
— Бери ее и за мной.
Что прямо вот так сразу? В шесть утра? А если я кушать хочу? В душе начинала расти паника. Усилием воли подавила ее. Кому-кому, а мне бояться ни в коем случае нельзя. Ну, посижу там где-нибудь тихо, мирно, не высовываясь из-за Рика. У них же вроде как игра. Ставки, азарт и все такое. Заняты будут. Ветошью прикинусь, глядишь, прокатит.
Анжелочка пропала. Бес как-то отчаянно поцеловал меня, поднял, прижал к себе крепче, чем обычно, и последовал за древней. Я зажмурилась. Его страх перетекал в меня, я душила паршивое чувство на корню. Решила попробовать успокоить.
— Рик, — шепнула я. — Проблемы…
— Знаю.
— Они ведь будут заняты.
— Маленькая, таких, как я, не будет, только древние. Максимилиана поймают быстро, а дальше им интересны мы.
Ну, ладно. Напугал. Согласна. На языке вертелись и другие вопросы, но выдать их я не успела. Бес остановился, поставил меня на ноги и спрятал за спину.

32

Я открыла глаза и осторожно осмотрелась. Лес, густой. Солнечная полянка. Под ногами совершенно чудесная травка и цветы.
— Ой, земляничка, — зачем-то шепнула я, от удивления благополучно позабыв про задачу о ветоши. Тихий свист и мы окружены плотным кольцом пары десятков мужчин и женщин. Бес развернулся, прижал меня к себе и оскалился.
— Спокойно, Эрик, — раздался сбоку властный мужской голос. — Им просто интересно.
Я взглянула на обладателя столь приятного тембра. Невысокий, коренастый, довольно миловидный, русый, он внимательно изучал меня, оглядывая с головы до ног, не упуская ни одной мелочи. Я поежилась и сильнее прижалась к Рику, но глаз отводить не стала. Еще чего!
— Доброе утро, — вежливо поздоровалась на всякий случай. Все равно незамеченной остаться не удалось. Русая бровь легко взметнулась вверх и встала на место.
— Доброе, кукла.
Меня перекосило, однако виду не подала. Окружающая действительность вдруг пришла в движение, сбив меня на секунду с толку. Когда же миру вернулись очертания, оказалось, что русый стоит вплотную к нам, лицом к лицу с Риком, а меня мой панк спрятал за спину.
— Эрик, я лишь хотел взглянуть.
Рядом появилась Анжелочка.
— Том, ты мог попросить прежде, чем делать.
— Это совсем интересно. Никто из нас так не защищает кукол. Они легко заменяемы.
На последней фразе мне захотелось стать слабенькой, бухнуться в обморок и пропустить процедуру знакомства с подозрительным типом.
— Выходит, эта особенная? — продолжил мыслить вслух русый. — А ну-ка, куколка, иди ко мне, — бархатно промурлыкал он.
Вот когда они поймут, что на меня эта хрень не действует?
— Не-а, — буркнула я, уткнувшись лбом в спину Рика. Вокруг прошел тихий шепот и оборвался.
— Я тебя предупреждала, — засмеялась Анжелочка.
— Хотел проверить. Эрик, отойди уже, наконец, дай взглянуть.
Бес зарычал.
— Мы играть будем или нет? — нетерпеливо бросила древняя. — И повторяю, кто тронет, убью сама лично!
— Тогда после игры ты дашь взглянуть, — как-то сердито гаркнул русый, глядя на моего хищника, обернулся к древней. — Твоя фора Ангелина. Максимилиан достаточно ушел. Ждем десять ударов сердца моей куклы. Время пошло.
Его куклы?
Снова раздался тихий свист, Рик расслабился, я поняла, что древние ушли, вынырнула из-под его руки и увидела их. Людей, в которых играли эти монстрики.
Еще в первое свое посещение, размышляя над словами Арона о том, что я комнатная собака, понимала, что должна быть не одна такая. Потом мои догадки лишь многократно подтверждались. Представляя себе таких домашних людей-зверушек, я неизменно рисовала их тихими, забитыми, безвольными созданиями. Та же разношерстная группа, что предстала моему взору, совершенно не подходила под построенное мной описание. Красивые, яркие, все женщины, по-разному одетые.
Первой в глаза бросилась совершенно потрясающая брюнетка с роскошной фигурой и гривой волнистых волос. Ее хозяину явно нравилось лишний раз подчеркивать выдающиеся части тела своей игрушки. Такой откровенный прикид я б и в ночной клуб не нацепила. Мне стало жаль ее. Наверняка ни жизни нормальной, ни семьи. Женщина бросила любопытный, оценивающий взгляд на Рика и презрительный на меня. Я тут же прониклась к ней глубокой неприязнью и переключилась на остальных. Две ухоженные блондинки увлеченно о чем-то беседовали, сидя на земле. Их не занимало происходящее вокруг. Еще три вполне элегантно одетые женщины стояли порознь, занятые кто чтением, кто рассматриванием окрестностей.
— Рик, а почему их только шестеро? — шепнула я.
— Кого взяли, — пожал он плечами, обернулся ко мне, обнял и медленно, нежно провел носом за ухом, поцеловал шею. — Маленькая, вернутся, молчи.
— Как скажешь.
— Не смотри в глаза.
— Как скажешь.
— И попробуй вспомнить то, чего боишься.
— Зачем?
Потом сообразила.
— Я ведь и сейчас боюсь.
— Нет. Мы чуем страх. Тебе неприятно. Томасу теперь интересно, отчего ты столь брезгливо к нему отнеслась.
— Я ж молчала!
— Маленькая…
— Томас? Дурацкое имя.
Рик вздохнул. Я обняла его, уткнулась носом в шею.
— Хороший мой, прости. Я все сделаю.
Почувствовала, как его губы растянулись в улыбке.
— Скажи еще раз.
— Прости, я все сделаю?
— Когда не надо, ты умная…
Я засмеялась и повторила то, что он хотел услышать:
— Хороший мой.
Рик тихо выдохнул, руки скользнули под кофту. Отчетливо ощутила его желание.
— Еще.
— Хороший мой.
Прижал сильнее, склонился, провел губами по шее.
— Еще.
— Хороший мой, — теперь уже простонала я. Серо-желтые глаза почернели. Бес вдруг начал вести себя так же, как тогда в больнице, принялся тереться об меня лицом, водить носом по волосам.
— Еще, — прорычал он.
— Хороший мой.
Не успокаивался, тогда я решила расширить количество обращений.
— Нежный мой, ласковый…
Рик хрипло выдохнул.
— Единственный мой, — прижалась сильнее. Помогло. Временное помутнение начало сходить на нет. Тихо выдохнул. Напряженные мышцы немного расслабились. Взглянула в черные глаза. Бес ты мой, все у нас будет хорошо. Вот увидишь. Никто меня у тебя не отберет. Я скорее сдохну, чем позволю кому-то причинить тебе такую боль. Веришь? Тонкие губы чуть заметно тронула улыбка, затем он напрягся, стиснул зубы.
— Что уже? — прошептала я.
Рик утвердительно кивнул, завел меня за спину. Я осторожно выглянула из-за его плеча. Первой на поляне возникла совершенно расстроенная древняя бабушка, следом один за другим остальные нелюди и последним русый, волоча за ногу изувеченный труп. Я резонно предположила, что сия тушка верно была некогда всемогущим Максимилианом.
— Томас, ты вообще-то судья, — прошипела Анжелочка.
— Ничего подобного, — самодовольно возразил русый. — Это на обычных играх, сегодня был особый случай, — он бросил труп и обратился к роскошной брюнетке. — Давай.
Я — невнимательная. Стоило догадаться, чья эта Барби. И какого Черта она так благоговейно взирает на этого монстрика, словно и вправду собака преданная? Брюнетка с разбегу сиганула верхом на Томаса… Тома… Томика… Глупое имя. Пусть будет Тимур! Сиганула она на Тимура и засосала так, что вантуз и тот бы покраснел. Причем создавалось впечатление, что останавливаться они не собираются. Меня передернуло. Переключила внимание на остальных женщин. Поняла одну немаловажную вещь, каждая из них вела себя в меру испорченности и пристрастий своего хозяина. Почувствовала на себе внимательный взгляд Рика. Подняла на него глаза, улыбнулась. Он недовольно покачал головой, склонился и еле слышно прошептал на ухо.
— Страх.
Я вспомнила, послушно закивала головой, спряталась обратно за спину и честно попыталась вспомнить что-нибудь страшное. Почему-то первая мысль была о пауках, меня неприятно передернуло. Нет. Не то. Не годится. Вторая мысль была более здравой. Вспомнила, как Рик пытался вырваться из хватки Максимилиана. Заставила себя вновь пережить эти моменты. Бес завел меня перед собой и прижал к груди. Ага. Значит годится. Заставила себя представить каково мне будет, если вдруг такое покушение повторится, скажем, со стороны Тимура. Стало жутко. По-настоящему. Хотите страху. Получите, ибо остановиться я уже не могла. Снежный ком столкнули с горы, и он несся, собирая за собой лавину. Фантазия разбушевалась, все кончилось тем, что я сначала пару раз шмыгнула носом, потом беззвучно заревела, уткнувшись в родную белую майку.
— Маленькая, — забеспокоился Рик. Тут же рядом возникла Анжелочка, позабывшая о своем проигрыше, о котором мгновение назад спорила с кем-то мне невидимым.
— Куколка, кто тебя так напугал? Томас! — прошипела зло женщина.
Ой! Перестаралась. Надо прекращать.
— Никто, Анжелочка, все хорошо, правда, — я потерлась лицом о грудь Рика, оторвалась, взглянула в хмурое лицо, скорчила виноватую мину, одними губами шепнула: "я нечаянно". Он чуть заметно покачал головой, вытер оставшиеся слезы рукой. В этот момент услышала характерные звуки за спиной. Резко развернулась.
— Фу-у, — меня непроизвольно снова передернуло. Тимур резко оборвал движения и с любопытством взглянул в нашу сторону. Брюнетка недовольно заерзала под ним. Поняв, что ненароком нарушила обещание помолчать, я испуганно пискнула, отвернулась к Рику и, зажмурившись, вжалась в него. В душе против воли начала тихо закипать злоба.
— Мы уходим, — объявила чуть слышно Анжелочка. Я не сразу сообразила, что она обращается ко всем присутствующим. Слухастые же ребята. Для них — это, наверное, как если б я заорала. — Сожжение пропустим.
Воздух рядом пришел в движение. Рик напрягся, зарычал.
— Стоп. А кукла? — бархатно произнес уродец Тимур. Интересно, он хоть штаны натянул? Поворачиваться и проверять не хотелось. — Я хотел раздеть, посмотреть.
И чего было вспоминать и сочинять страх, когда вот он рядом оказался. Подавила приступ паники и прижалась к Бесу сильнее, хотя куда уж сильнее, ан нет…
— Не коснешься, — рыкнул Рик.
— Тогда сам покажи.
— Черта с два. Она моя. Вся.
Первый раз так радовалась этой фразе.
— Эрик, я сильнее.
Бес зарычал.
— Достаточно, — вступила в разговор бабушка. — Ты сначала думай, кому угрожаешь, Том, а потом приступай. Иди к своей безвольной собаке, она заждалась. В отличие от нее Лена принадлежит Эрику по собственному желанию и выбору, а значит, на нее законы остальных кукол не распространяются.
Теперь зарычал русый.
— Так не бывает.
— Бывает, Том, вспомни историю. Было. Всего дважды, но было. Мы уходим. Все достаточно удовлетворили любопытство?
А все остальные тоже рядом? Проверять по прежнему не хотелось. Рик подхватил на руки и понес. Все еще было страшно. На мозг накатывали волны паники одна за другой. Хотел раздеть, посмотреть? Обняла теплое родное тело, как в первые дни знакомства, уткнулась носом в грудь, почти свернувшись калачиком. Хотелось уменьшится до размеров неведимки, спрятаться.
— Маленькая, не надо. Все уже хорошо. Я никому тебя не отдам, никому не позволю тронуть.
Протяжно вздохнула, стараясь успокоиться. Рик меж тем посадил меня на что-то мягкое. Я открыла глаза. Наша гостиная. Диван. Бес опустился на колени напротив, заправил мои волосы за уши.
— Когда не надо, ты боишься.
Я устало хмыкнула.
— Ну, да. Пользы от меня не очень много.
Потерла глаз, не выдержала, заревела. Да. Вот такая плакса. Рано или поздно наступает момент, когда в мозгу загорается красная лампочка "перегрузка", и ты начинаешь реветь, просто так, потому что устала, потому что слезы — своеобразный способ успокоиться, прийти в норму, привести мозг в рабочее состояние, а уж что стало причиной для слез — дело пятое. Помнится, через месяц после Витькиной красавицы Юленьки, пришедшей ко мне делить "любимого", я разревелась посреди улицы, поскользнувшись на льду и едва не свалившись. Ничего не произошло, не упала, каблук не сломала, пальто не порвала, а ревела до самого дома, благо шла не на работу, а с нее. В вечер знакомства с Риком я ревела не над испорченными сапогами, а вообще в принципе над всем произошедшим со мной несчастьем. Вот и сейчас то же. Заявочки Тимура стали своеобразной последней каплей. Я согнулась пополам, всхлипывая и злясь на себя за слабость. Рик сел рядом, перетянул меня к себе на колени, прижал, начал раскачиваться взад-вперед, гладить по голове, плечам, спине и что-то тихо петь. Постепенно успокоилась и заснула. Его голос убаюкивал, дарил покой.
Проснулась от обалденно вкусного запаха и от полного одиночества. Подскочила на диване.
— Рик!
Родная фигура тут же возникла рядом с диваном.
— Что, маленькая?
— Не уходи.
Он довольно улыбнулся.
— С удовольствием. Только есть-то ты хочешь.
Соврать не дал предатель-желудок. И чего он у меня такой громкий, подлец? Бес и без того хорошо слышит. Улыбнулся, поднял на руки и перенес на кухню. Я скромно примостилась за столом и наблюдала, как Рик ставит передо мной тарелку рассольника. Все-таки это дико странно. Спрятала руки за спину и несчастными глазами уставилась на него. Бес нахмурился.
— Не хочешь?
— Хочу, — тихо промямлила я.
— Тогда ешь, — вернулся к приказам. Ладно, сама виновата. Радоваться, Леночка, надо, а ты теряешься и глазами хлопаешь. Принялась есть, не поднимая взгляд от тарелки. Вкусно. Съела. Решилась задать давно интересующий вопрос.
— Как ты это делаешь?
Он улыбнулся.
— По запаху. Ты это заказывала, решил, что тебе нравится. Никогда не готовил, интересный процесс.
Смущение и растерянность резко отступили.
— Рик, ты — прелесть, — с этими словами я прыгнула на него, оказалась в объятиях теплых рук.
— Я помню.
— Уже говорила?
— Дважды.
— Не помню.
— И не надо. Достаточно моей памяти.
Чуть развернулась и обвела языком контур уха, подражая его собственному движению. Рик застонал, прижал меня сильнее. Я с удивлением поняла, что завела с пол-оборота, просто повторив его же жест. Решила продолжить эксперимент. Провела губами по виску, за ухом, лизнула шею.
— Маленькая, — хрипло прошептал Бес. Значит, тебе так нравится, хороший мой? Как интересно. А если сочинить что наподобие? Помнится, как-то уже прикусила ключицу, в прошлый раз понравилось. Повторим?
Рик напрягся, выгнулся, зарычал. Даже так? Не долго думая, лизнула место укуса. Застонал. Нетерпеливо стянула белую майку и повторила сначала, только уже с другой ключицей. Зубы, язык. В ответ рык и стон. Эдак я тебя согласна кусать всего. Чем и занялась. Бес извивался на стуле, грозясь сломать хрупкое деревянное безобразие. Расстегнула джинсы, на мгновение задумалась, приняла решение и осторожно прижала зубами сквозь белье самую нежную часть тела своего хищника. Мир перевернулся.
— Довела, — хмыкнул довольно мозг. Мягко прогнулась под спиной кровать. Рик нетерпеливо сдернул одежду с обоих, перевернул на живот и, прижавшись всем телом, резко вошел в меня. Я тихо всхлипнула. Горячее прерывистое дыхание шевелило волосы на виске. Услышала странный еле слышный звук над головой. С удивлением осознала, что причина я сама, точнее мои ногти, царапающие постельное белье. Бес, не прерывая движений, поймал неподвластные хозяйке пальцы, переплел со своими, склонился к самому уху.
— Маленькая, хочу слышать, что ты — моя.
— Я — твоя, Рик, — послушно выдохнула я. — И останусь твоей, пока ты этого хочешь.
Он протяжно застонал, ускоряя движения. Выгнула спину, пред глазами заплясали желтые точки, закрыла их.
— Моя, — уже громче повторил он.
— Только твоя, — с трудом хрипло шепнула я. Желтые точки плавно переросли в фейерверк. Я зажмурилась, с силой сжав пальцы своего хищника.
— Ри-ик! — протяжный стон вырвался сам собой, минуя сознание.
— Скажи еще раз, громко.
— Твоя, только твоя и твоей останусь, — на тело накатила волна разрушительных по силе эмоций. Я всхлипнула в последний раз прежде, чем расслабиться.
Сквозь туман в голове пробилось злобное рычание. Бес исчез. Я осталась одна на кровати. Заставила тело слушаться, перевернулась, одела белье, белую трикотажную майку хищника и бегом потрусила к выходу. Именно оттуда доносилось тихое рычание. Во дворе глазам предстала чудная картина. Газон был завален розами. Алыми. Почему-то возникла ассоциация с кровью. Я взглянула на Беса. Он стоял, стиснув зубы, борясь с собой, с ненавистью глядя на цветы.
— Откуда это? — решилась тихо спросить я.
— От Томаса.
— Анжелочке за проигрыш?
Черные бездонные глаза сердито взглянули на меня. И я поняла.
— Черт.

33

Не зря показались кровавыми. Меня передернуло. Прижалась к Рику. В голову пришла по моим меркам неплохая мысль.
— Хороший мой, подожди, сейчас не будет.
В общем, он и сам наверняка справился бы, и даже быстрее и лучше, но для него же будет важнее, если это сделаю я сама. Бегом сбежала в подвал. Пробежала глазами вдоль полок.
Ну, где же ты мой убойный, легко воспламеняемый аналог Bacardi 151? Ага! Нашла.
Схватила две бутылки. Бегом кинулась в ванную, достала баллончик с лаком для волос, затем метнулась на кухню, сообразила, что плита-то электрическая. Расстроилась. Вспомнила про зажигалку Рика в машине (хорошая такая зажигалка, специально трупы подпаливать). Эх, жаль керосину не приобрел пока. Придется ром портить. Выскочила на улицу.
— Подержи, — сдала поклажу Бесу. Уже успокоившиеся серо-желтые глаза с улыбкой наблюдали за мной. Ему явно нравился ход моих мыслей и максимально возможная скорость передвижения. Залезла в машину, достала из бардачка вожделенный предмет. Отпинала босой ступней из общей кучи роз немного. Дошла до Рика, с довольным видом подпирающего стену, забрала ром с лаком, вернулась. Откупорила спиртное, скрепив сердце, полила сверху растения, поднял с земли баллончик, встряхнула, щелкнула зажигалкой и устроила незабываемое фаер-шоу, закончившееся пионерским костром из роз. Несколько раз пришлось бегать в подвал за добавкой, цветы-то живые, горят плохо, еще и дымят. Лак извела весь. Благо Анжелочка закупила три банки. Как раз хватило.
Наконец уставшая, всклокоченная, со слегка опаленными ресницами и бровями, я отступила к дому, любуясь на результат трудов своих.
Теплые ладони ухватили за талию и притянули к себе.
— Ты восхитительно выглядишь, — протянул Рик в самое ухо.
— В смысле? — не поняла я, обернувшись.
— Босиком, в одной майке… особенно с лаком и зажигалкой, — он прикусил мочку, шепнул уже еле слышно. — Такая маленькая и такая дикая…
Я улыбнулась, прижалась спиной к его груди, подумала, плавно повела бедрами. Рик резко выдохнул.
— Маленькая, надеюсь, ты понимаешь, как порой сложно сдержаться и обращаться с тобой достаточно нежно и медленно, — хрипло прошептал он.
Так, да? Мне отчего-то стало любопытно, а каково это не достаточно нежно и медленно? Колебалась не больше удара собственного сердца. Хитро сощурилась и прошептала совсем тихо.
— Хороший мой, надеюсь, ты понимаешь, что я порой вовсе не хочу, чтоб со мной обращались достаточно нежно и медленно.
Рик со свистом втянул воздух сквозь зубы.
— Маленькая, что ты делаешь…
Довольно замурлыкала еле сдерживаемой страсти, скользнувшей в одной единственной фразе. С удивлением обнаружила, что теплые пальцы перестали скользить по моему телу. Повернулась лицом к Бесу. Прислонился затылком к стене, глаза зажмурены, руки за спиной. Даже так? Прижалась к нему, провела ладонью по обнаженному торсу, спустилась к талии.
— Хочешь увильнуть и не дать женщине того, чего она желает?
Мышцы под пальцами напряглись, черные глаза открылись, окинув меня взглядом, от которого коленки благополучно подкосились, и их несчастная обладательница едва не рухнула на землю.
— Ты ведь не хочешь сдерживаться, правда? — одними губами проговорила я. — Хочешь не контролировать себя с самого начала.
Склонилась, провела языком по шее, груди.
— Хочешь отдаться инстинктам.
Рик застонал, стена за ним подозрительно захрустела, на землю с глухим стуком посыпался строительный мусор. Хорошо. Бездонные хищные глаза напряженно следили за мной. Вот и нашла твое слабое место, обожаемый мой. А ведь стоило догадаться сразу. Ты — не человек, ты — охотник, жестокий охотник, и игр хочешь таких же диких, как ты сам. Решила на свой страх и риск идти до конца.
Оторвалась от него, глядя в глаза, отступила назад. Шаг. Еще один. Говорят, если не хотите нападения, не смотрите в глаза зверю. Я хотела. Нет. Я жаждала. Улыбнулась уголком рта. Примешь вызов? Еще шаг. Ну же. Иди ко мне. Черт! Не помогает.
— Или найти того, кто мне даст то, что я хочу?
Рик зло зарычал и исчез из виду. Ой! Надеюсь, не перестаралась. Я вдруг оказалась лежащей на земле. Его клыки угрожающе скалились на меня.
— Не смей думать о том, чтобы найти другого! Не смей говорить или думать ни о ком, кроме меня!
— Как скажешь, — промурлыкала я и выгнулась ему навстречу. В черных глазах мелькнуло понимание.
— Ты маленькая… — он осекся, стиснул зубы.
Я мягко улыбнулась.
— Зато вся твоя. И маленькая очень хочет, чтобы ты обошелся с ней совсем не ласково.
Рик прикрыл глаза, провел носом вдоль моего тела, зарычал, за доли секунды избавил от белья. Я осознала, что контроль потерян, сейчас Бес такой, какой он есть на самом деле и он во мне, застонала, обвила ногами его талию. Не выдержала, закричала. Оправдалось все. И страх, и риск.
Лежа на мягком газоне (от него таки обнаружился толк) сквозь ресницы наблюдала за хищником. Черные глаза посветлели, и отчего-то вдруг стали беспокойными, виноватыми.
— Маленькая, — сипло прошептал Рик. — Я…
Улыбнулась, положила руки над головой, довольно потянулась.
— Ты же повторишь, правда? — внимательно наблюдала за сменой выражений на лице. Склонился, провел кончиками пальцев вдоль моего тела, вновь оскалился.
— Если еще раз скажешь о другом… других…, я тебя…
— Убьешь. Помню, — ласково шепнула я. Бес зло сощурился.
— Иногда мне хочется тебя как следует напугать.
Рик вдруг резко встрепенулся, исчез, через минуту вернулся, поднял, перенес на кровать, принялся одевать, перебирая вещи в шкафу. Решила снова не задавать вопросов. Узнаю и так. Закончил, снова поднял.
— А давай зарулим в ванную за косметикой, — философски протянула я. Заглянул, открыла глаза уже в машине. Для разнообразия оглядела себя.
— Ой! А мне нравится.
Бес как-то отчаянно удовлетворенно выдохнул. Удивленно взглянула на него. Так тебе все это время нужно было мое одобрение? Улыбнулась.
— Рик, мне и раньше нравилось, просто непривычно было.
Промолчал. Да ответ и не требовался. Сама его прекрасно поняла. Еще раз оглядела себя. Короткие шорты, майка, легкое по колено летнее пальто с рукавами три четверти и каблуки, отпадные такие каблуки, как я люблю. Может, оттого в этот раз и понравилось. Хмыкнула. Потянулась на заднее сиденье. Вот стоило ожидать, что под словом "косметика" он поймет все, что было в ванной на полочке. Выудила из обширного многообразия тушь, тени, зеркальце и принялась делать свою физиономию большеглазой и симпатичной.
Машина неслась по дороге. Городской пейзаж плавно сменил лесной. Полчаса спустя Бес не слишком скромно припарковался меж трех полицейских машин. Теперь я уже не боялась, что он уйдет без меня. Подождала, пока откроет пассажирскую дверь, выбралась, привычно последовала за ним, держась за руку.
Учитывая количество патрульных машин, перекрывших проезжую часть, наряд пожарников и скорую, справедливо приготовилась увидеть еще трупы и конечно Кларка, но к удивлению не обнаружила ни того, ни другого. Стоило нам ступить за ограждение, как к Рику подбежал другой следователь. Я помнила его по прежним местам преступлений, но никогда не разговаривала, да и сейчас не особо стремилась. Меня больше занимала та масштабная жуткая картина, что расстилалась перед глазами. Здесь был бой, причем бой был смертельный и точно не между людьми. Стены зданий разбиты, стекла частично выбиты, водосточные трубы смяты, кругом запекшаяся коричневая кровь, равномерно размазанная по асфальту и домам.
— Прелесть, — недовольно протянула я, начиная злиться. Уперла кулак свободной руки в бок. Нет. А другого места для своей развлекухи эти мальчики выбрать не могли? Хотя бы на территорию клана что ли не заходили! — Собаки такие! Своих мозгов нет, хоть спросили б у кого.
Женское чутье посоветовало срочно оглядеться, что я и сделала. Как минимум пять пар глаз удивленно или недоверчиво взирали на меня. И одни, серо-желтые — с укоризной, пряча в уголках смешинки. Я виновато улыбнулась, состроила личико не обремененной интеллектом особы и как-то неуверенно промямлила.
— Люди строили, делали, а тут взяли и все поломали. А что это за коричневая штука? — добила несчастного следователя я.
— Вам лучше не знать, — неуверенно ответил мужчина и поспешил вернуться к своим делам. Рик хмуро оглядел разрушения. Тонкие губы сжались, взгляд стал холодным. Я хорошо помнила, о чем говорит это выражение. Мой мягкий, нежный хищник, перестал быть белым и пушистым, каким его старательно делала я. Он вновь стал тем убийцей, что повстречался мне изначально. Похоже, зарождающейся стае не суждено появиться на свет. Его терпение иссякло. Хорошо.
Сама поразилась своим мыслям. Я и вправду становлюсь похожа на него. Медленно, но верно принимаю его образ жизни, его мышление. И совершенно точно не знаю, правильно это или нет. Стало немного не по себе, ибо я тонула, а тонущие молят о спасении. Я же хотела поскорее захлебнуться, просто чтобы быть ближе к нему. Знаю, ужасно, но факт есть факт, и бегать от него бессмысленно и глупо, хотя бы по отношению к самой себе.
Рик повел носом в воздухе, затем бросил пристальный взгляд на парикмахерскую, рядом с коей мы стояли, и которой посчастливилось пасть жертвой мега-разборок.
— Постой тут, — мягко приказал Бес. — Я быстро.
Удивленно взглянула на него, послушно кивнула и вновь принялась разглядывать улицу. Рик исчез. Снова некое шестое чувство, а может и подозрение, заставило обернуться. Увиденное в огромном разбитом окне значительно привнесло красок в мою жизнь. Ярких таких красок, в багровых тонах. Бес осторожно, держась на расстоянии, успокаивающе что-то говорил высокой крашеной блондинке с длинными волосами и не менее длинными изукрашенными ногтями. Молодая женщина изящно всхлипнула, улыбнулась и осторожно провела по волосам Рика. Он отклонил голову от ее прикосновения. Несмотря на явное нежелание хищника принимать ласку блондинки, мозг затопил гнев.
Нет. Я ревновала и раньше, но чтоб так… Никогда. Он — мой и моим останется. С тихим внушительным рыком, я не глядя, сиганула на подоконник разбитого окна (благо невысокий).
— Так да? — пролаяла я. Рик обернулся в мою сторону и пропустил очередное движение ногтястой руки, позволив крашеной запустить таки пятерню в его короткие волосы. Серо-желтые глаза загорелись чем-то диким, странным, довольным… Мне некогда было разбирать. Любишь, значит, когда я ревную? Любишь игры? Не против, если поохочусь за тобой с ножом, да? Получай. Не долго думая я спрыгнула на пол, схватила с ближайшего стола ножницы и запустила ими в Рика. Он увернулся. Глаза мгновенно почернели, он отступил на несколько шагов. Я отстраненно отметила, что умудрилась запустить ножницы с такой силой, что они воткнулись в спинку сиденья для стрижки. Хорошо, что никого не зацепили.
Нашла глазами следующий острый предмет. Такие же. Жаль маленькие. Прицелилась, теперь уже с расчетом, что Рик увернется в любом случае, а я при этом не устрою невинных жертв. Метнула. Само собой, ожидаемо промахнулась.
— Тебе значит можно? А мне — нет, — шипела я. Простучала каблуками до перепуганной парикмахерши. Бесцеремонно оттянула ее за волосы на себя.
— Еще раз притронешься, убью!
Прослушала в свой адрес отборный мат, дернула вниз, заставив упасть и, скрипнув зубами, пошла на довольного, улыбающегося Рика.
— Ему это нравится, — спокойно констатировал мозг, что разозлило только сильнее. Захотелось согнать с его лица это выражение.
— Не хочешь видеть, как меня касается другой? — язвительно прошипела я, развернувшись на каблуках на сто восемьдесят градусов. — Теперь увидишь. — Направилась в сторону улицы.
Он поймал меня на подходе к окну, обнял, склонился к уху.
— Только попробуй. Убью всякого, кто притронется к тебе.
Я дернулась в попытке освободиться из стальной хватки.
— Пусти, — шипела я.
— Нет, — он ласково провел губами по шее, поцеловал висок, прижал сильнее. — Никогда.
— Эрик? — послышался позади удивленный мелодичный женский голос. Я снова зарычала, почти так же как это делает он.
— Маленькая, ты сводишь с ума своей ревностью. Ничего не могу с собой поделать, — хрипло протянул Рик.
Мелькнула вспышка. Раздались крики. Только теперь я осознала, что устроила не просто приступ ярости, я устроила сцену на глазах десятков людей. И то, чего старался избежать Бес, произошло, на нас нашелся журналист.
— Его надо поймать, — прошептала я.
— Это тот же самый. Пусть уходит. Пусть все знают. Мне плевать.
Я тихо вздохнула, расслабляясь в его руках. Успокоилась, включила рассудок.
— Ну и кто это? — холодно поинтересовалась я. Рик тихо засмеялся.
— Лейла руководит этим салоном.
О, да! Это все объясняет!
— И?
— Эрик, — послышался позади сердитый женский голос, ему вторил стук каблуков. Те немногие, что стали свидетелями моих метательных упражнений, потихоньку возвращались к своим делам, поняв, что представление окончено.
Прямо перед нами возникла блондинка, успевшая привести волосы в порядок. Женщина смерила меня оценивающим, придирчивым взглядом… далеко не глупым взглядом. Я прищурилась, ответила ей тем же. Она поняла. Разозлилась. Постаралась скрыть расстройство и ревность. Мне вдруг стало жаль ее. Ревность ушла, осталось щемящее чувство понимания. Зная Рика, Лейла вероятно не была даже в курсе, что она игрушка. Я была почти такой же куклой для бывшего любовника. Женщина еще раз недоуменно скользнула по моей фигуре, лицу. Я понимающе ухмыльнулась ей. Да, милая, сама в шоке. Чего он во мне нашел? Ты ярче. Спору нет.
— Эрик, — повторила она, постаравшись сделать каменное лицо. — Когда ждать подрядчика?
Подрядчика? А ну-ка! Дальнейший разговор я слушала вполуха, размышляя над происходящим. Почему руководитель Лейла обсуждает вопросы восстановления помещения Рику? Черт. До меня медленно дошло. Только если не Бес хозяин и владелец. Понятно. Мозг посетила еще одна мысль.
— Рик, — тихо спросила я, пока блондинка отвлеклась на телефонный звонок. — Торговый центр, где одежду покупал, тоже твой, — сама удивилась отсутствию вопросительной интонации. И так заранее знала ответ. Серо-желтые глаза с тревогой смотрели на меня. Понятно. По-крайней мере, это логичное объяснение выясненного недавно статуса. И, скорее всего, владения моего хищника на этом не ограничиваются. Я зачем-то кивнула своим мыслям.
— Почему ты не рассказывал?
— Это имеет значение?
Я сощурилась, улыбнулась, глядя на него.
— Нет.
Он склонился, провел носом по моим волосам.
— С каждым словом только хуже. Маленькая, почему ты такая?
— Какая? Опять не то ляпнула, да? — растерялась я. Голос вроде ласковый, но постановка фраз странная, неоднозначная. Рик не ответил. Блондинка закончила разговор, снова повернулась к Бесу.
— Милый, тебя покрасить? Разрушение профессионалу не помеха.
На слове "милый" она бросила косой взгляд на меня. Я стиснула зубы. Вспомнила о своем любимом выражении морда-кирпич. Тут же притворила его в жизнь. Лейла презрительно фыркнула.
— Нет, — бросил Рик. — С остальным ты знаешь к кому обращаться.
— Хорошо, милый.
— Будь добра, не называть меня так. Я тебе не собака.
Глаза женщины испуганно расширились. Я с укоризной взглянула на нее. Стараясь досадить сопернице, никогда не забывай, что мужчина тоже не идиот, и все прекрасно понимает. Тем более Бес. Вздохнула, Рик потянул меня на тротуар, оттуда к машине. Открыл пассажирскую дверь, я расположилась на сиденье, подождала пока сядет рядом.
— На территорию стаи? — спросила я.
— Нет. Мне нужны охотники.
— В лес?
— Да.
Машина тронулась. Рик невозмутимо следил за дорогой. Я тихо сидела рядом, стараясь не мешать. Минут пять спустя, Бес достал телефон, набрал текст, отправил, повернулся ко мне.
— Маленькая, ты ведь не боишься Ангелину?
Понять к чему он ведет, не составило труда. Я вздохнула.
— С тобой нельзя. Нет, хороший мой, не боюсь.
В груди образовался комок горечи и липкого тягучего страха за Беса. Он еле заметно повел носом.
— О чем ты думала на игре и сейчас?
Я грустно взглянула на него.
— Ты так и не понял?
— Говори.
Снова вздохнула.
— Все просто, Рик. Единственное, чего я панически боюсь, — потерять тебя. Не важно как или когда. Факт остается фактом.
Он перестал дышать.
— Дыши, хороший мой, — спокойно продолжила говорить. Он глубоко вдохнул. — Я не смогу жить без тебя. Это не пустые слова или желание угодить тебе. Ты спросил, я отвечаю, а точнее просто констатирую факт. Не будет тебя, не станет и меня. Как-то так.
Сказала, на душе стало удивительно легко. Никогда бы не подумала, что слова признания могут стать таким камнем, если их держать в себе. Машина резко остановилась. Я оказалась на его коленях. Он прижимал меня к себе. Сзади сигналили, скрипели шины, нас объезжали со всех сторон, что-то кричали в открытые окна. Бесу было плевать. Мне тоже. Мир уменьшился до размеров этого мужчины. Нет. Не так. Для меня мир заключился в этом мужчине, стал им. Привстала, перекинула ногу через его колени, меняя положение на более удобное. Обняла белую голову, притянула к груди и потерлась щекой о мягкие волосы. Подумала, решила, что если продолжу, хуже не станет.
— Вся моя вселенная — ты.
Ты хотел этого, хороший мой, ты получил. Впрочем, ты всегда добиваешься желаемого, не стоит удивляться.
Бес зажмурился, уткнулся носом в мою майку, тонкие пальцы стиснули ткань на спине. Сейчас в моих руках был не всесильный хищник, а хрупкий удивительно беззащитный человек, человек, безгранично уставший от одиночества, мужчина, жаждущий простого понимания, любви и ласки.
Глупый, если бы ты не требовал повиновения, если бы не боялся признаться себе самому, в чем так сильно нуждаешься, любая женщина дала бы тебе это, отдала бы всю себя, лишь бы оказаться твоей. Я просто умнее других… или глупее, ибо твой деспотичный характер в далеком и недалеком будущем мне еще не раз аукнется. Впрочем, я сама сделала свой выбор.
Сменила щеку на губы, целуя родные выбеленные пряди. Зажмурилась, прогоняя непрошенные слезы. Они всегда влезают не к месту, когда в голове через край начинают плескаться эмоции.
Машина вдруг начала двигаться к обочине сама по себе. Я испуганно встрепенулась.
— Это Ангелина. Мешать не хочет. И чтоб полиция не мешала, — глухо выдохнул мне в грудь Рик.
— Она что ее руками толкает? — озвучила свои подозрения я.
— Да.
Снова уткнулась в белую макушку. Представила картину со стороны, усмехнулась, не выдержала, засмеялась. Рик оторвался от меня, серо-желтые глаза с тревогой следили за моим лицом.
— Она себя со стороны видела? Машину она толкает! Совсем же крохотной и юной кажется. У людей инфаркт будет!
Бес хмыкнул и вернулся в исходное положение.
— Бабушка говорит, что ты замечательная, — я попыталась собраться с мыслями и ответить, но Рик меня опередил, еле слышно устало прошептал: — Разве?
Кажется, я снова стала свидетелем "телефонного" разговора.
— Нет. Я не знал. Никогда об этом не думал. И я тебя люблю, бабуль. Теперь сказал. Я привезу ее.
Движение остановилось. Бес не отпускал и не шевелился, я не тревожила его. Меня вполне устраивало мое положение. Прекрасно осознавала то состояние, в которое только что его привела. Состояние легкости, покоя, душевного удовлетворения жизнью, осознание простого и такого немаловажного факта как мягкий и непоколебимо надежный тыл, куда он вернется после любого боя и будет неизменно понят и принят, где найдет молчание или же совет. Состояние, в которое может ввести мужчину умная женщина.
Незаметно стала перебирать пальцами короткие пряди на затылке, второй рукой осторожно гладить шею, плечи, спину, забираясь под майку. Подумала, склонилась ниже, достав губами до виска.
— Ты потрясающе красивый. Никогда не устану это повторять, — решила схулиганить. — И мне нравятся твои неровные клыки.
Рик хмыкнул.
— Когда-то они были ровные, раздражало.
— Почему?
— Слишком идеально.
Подозрительно сощурилась.
— Дай угадаю, нос тоже был ровным?
— Да. Все идеально. Раздражало.
Я рассмеялась.
— Ну и как ты эффекта добился?
— Оборотням поддался чуть-чуть, — неопределенно повел плечом Бес.
Я уже не могла остановить смех.
— Хороший мой, как я тебя обожаю!
Серо-желтые глаза снова поймали мой взгляд. Он улыбнулся, притянул мое лицо ближе и поцеловал.

34

Стоя в роскошном номере Анжелочки, я очумело оглядывала окружающую обстановку. Никогда не бывала в таких местах и, в общем, никогда не думала, что побываю. В отличие от Рика бабушка любит не просто комфорт и удобство, она не гнушается роскошью. В голову тараканами заползли мысли по поводу той одежды, которую она бы для меня избрала. И наверняка, еще навесила б каких-нибудь далеко не дешевых украшений. Вот уж что никогда не любила так это увесистые железки и камни. Не дай Бог! Рик в этом плане для меня бесценен, хотя он в принципе бесценен, во всех планах.
Бес меж тем обнимал меня за талию.
— Ангелина, только я прошу, пожалуйста…
— Никогда не думала, что услышу от тебя это слово, — серьезно вздохнула женщина. — Я поняла. Слягу — не отдам.
Рик поцеловал меня в висок, вдохнул запах.
— Я быстро, — исчез, прежде, чем я успела открыть рот.
— Ой, куколка. Я только что потеряла любимого внука.
Я растерялась. Напротив же, признался, что любит, причем я подозревала, что впервые за долгие годы, если не за все время.
— Почему?
— Ты умрешь, — печально протянула женщина. — Думаешь, он станет жить дальше? Я так не думаю.
Я облегченно выдохнула.
— Анжелочка, я не умру, ну, по крайней мере, от старости точно нет.
Тонкие брови удивленно изогнулись. Древняя взяла меня за руку и осторожно подвела к дивану, усадила.
— А ну-ка давай закажем тебе что-нибудь вкусное, и ты мне расскажешь все с самого начала.
Я рассказала, почти все, про себя, свою семью, книгу, розовую даму, песика. Анжелочка восприняла мой рассказ на удивление спокойно, собственно как и Рик. Она не возмутилась тому факту, что создана капризом голубоглазой хулиганки, даже не расстроилась.
— Интересно. Розовая дама, говоришь.
Я кивнула, допивая чай.
— С одной стороны понимаю, что если бы не она, Рик бы так не страдал от Марианны, она ведь все книги воспроизвела, но с другой стороны, как большая эгоистка, я дико рада, что она ошиблась и швырнула меня сюда.
Анжелочка хмыкнула.
— Не так уж он и страдал, куколка. Да, зацепила кукла его, сильно, но уж скорее все это походило на помутнение. Вокруг Марианны мужчины впадали в странное состояние, будто мозг выключался, неестественное состояние преклонения, теперь мне, старой, ясно почему. Все голову ломала.
Решила задать давно интересующий вопрос.
— Анжелочка, а как она бессмертной стала?
Женщина сощурилась, улыбнулась.
— Тебе ведь интересно не только это. Эрика она не любила поначалу, она Георгом вертела, а Эрика побаивалась, но кукла-то расчетливая, оценила расклад сил, Георг все рассказывал же, потому жить у Эрика стала. Он сходил с ума оттого, что она сама сделала свой выбор и верна ему. Не долго длилось, года полтора. Точнее не знаю. Мой старший внук скрытный, — женщина вздохнула. — Хотя кому я это говорю? Ты сама знаешь. Кукла не желала останавливаться на достигнутом. Она попыталась попасть через Эрика в поле зрение древних. Мальчик понял, выселил из дома, оставил ее жить в городе. Я тогда у Георга была, ее к нему не пустила. Она нашла одного из молодых и заставила сделать ее бессмертной. Вот и все.
— А дальше? Почему Гриша винил Рика в ее смерти.
— Эрик сам так захотел. В припадке ярости разодрал обратившего куклу, ее же саму не стал, выгнал совсем со своей территории, а брату сказал, что убил. Думаю, ей под страхом смерти запретил приближаться к Георгу.
Я расстроено вздохнула.
— Считала ее умнее.
Древняя засмеялась.
— Куколка, предсказать твою реакцию часто очень сложно. Мне это нравится. Мне нравится, что ты делаешь его мягким, спокойным. Покоя мальчик не знал давно…
И покой нам только снится. Договорить древней не дали. Она вдруг оскалилась, прыгнула ко мне, закрыв своей спиной. Раздался звон битого стекла. Со своим человеческим восприятием я не смогу точно описать, что именно произошло в следующие несколько мгновений. Единственное, что я поняла, так это то, что по комнате движутся как минимум семь фигур, включая бабушку, и второе, что меня украли… снова. Я зажмурилась и сгруппировалась. Уши заложило, вокруг свистело. Пока вор бежит, брыкаться или смотреть по сторонам бессмысленно. А бежали мы, ой, как долго. Я усилием воли душила растущую в душе панику и отчаяние, стараясь не думать о Рике и бабушке. Наконец, не выдержала и тихо поинтересовалась.
— Итак, уважаемый, какого Черта?
Движение резко прекратилось. "Уважаемый" скинул меня на землю. Я открыла глаза, встала и уперлась в знакомый холодный, любопытный взгляд русого.
— Ты в отчаянии и боишься, я чувствую. Почему так недостаточно?
— Ну-у, я считала Вас умнее. Что с Анжелочкой? Кого Вы на нее натравили?
— Ты переживаешь за нее?
— Само собой.
Я огляделась и тихо присвистнула. Вокруг простиралась пустыня. Эк, занесло урода! Подавила новый приступ паники.
— Ничего с ней не случится, — Тимур сделал круг, центром которого являлась я, затем еще один. — И ничего в тебе приметного.
Засмеялась.
— Удивили, уважаемый! Ну, и какого Черта тогда меня, неприметную, спи… украли?
— Ты слишком наглая.
— Знаю. Так что дальше?
— А дальше я забираю тебя себе.
Я лихорадочно соображала.
— Зачем?
— Я так хочу.
— Ну, допустим. А что делать-то со мной будете? Я ведь не хочу, а, учитывая обстоятельства, этот факт весом.
— В чем проблема? Я — древний и я сильнее Эрика.
Удивленно оглядела русого, потом засмеялась искренне, от души. Вся эта ерунда начала меня забавлять.
— И что? Насиловать будете, в погребе закроете? Изощренно пытать станете, пока не соглашусь не лежать бревном под Вами.
Лицо мужика приобрело странное выражение.
— Тебе понравится, ты привыкнешь.
— К чему? И что именно? Мне почти тридцать. Уверяю Вас, кроме скуки и морщинистой старости ничем не порадую.
Тимур скрипнул зубами. Вот что у меня хорошо получается, так это доводить мужиков до бешенства. Доли секунды и он прижимает меня к себе, целует, дышит в шею, лижет. Я зажмурилась, сжала зубы, подавила приступ отвращения. В желудке перевернулся недавний чай с пирожными. Русый резко отпрянул. Я не устояла и неизящно плюхнулась на пятую точку. Эх, каблуки. Когда не надо, я в них. Кряхтя, поднялась.
— Уважаемый, мой Вам совет, найдите себе по настоящему красивую женщину и постарайтесь не пользоваться своей властью над ее волей. Эффект будет намного лучше.
— Я не хочу другую, я хочу тебя, кукла. Хочу, чтоб ты относилась ко мне так же как к нему.
Снисходительно улыбнулась. Как ребенок, ей Богу. Неужели сам не понимает?
— Я заставлю!
Он снова сделал попытку вызвать лаской ответ. И напрасно. Такова особенность моей психики. Я не могу без неприязни даже думать о чужих прикосновениях. Потому, когда русый забрался под майку и полез в шорты, мой желудок таки устроил показательное выступление, в том смысле, что показал Тимуру все, что слопала хозяйка. Благоразумная хозяйка не мешала этому процессу, а скорее подгоняла его. Мужик отскочил. Поверь, глубоко древний, это только цветочки. Я согнулась пополам и сплюнула на землю, слушая как уважаемый матерится, избавляясь от рубашки.
— Черт, — психанула в отчаянии я. — Не мучь ни меня, ни себя, козел, лучше уж сразу прибей, да и все.
Почему-то в голову пришли мысли о наркоте и психотропных. Ведь если накачает, тогда сможет мной управлять. Я разозлилась. Нет. Не так. Мозг затопила волна бешенства.
— Чего ждешь, урод? — сощурилась я на Тимура, выпрямляясь. — Дети в песочнице и то умнее себя ведут. Игрушку украл? Ай, какой молодец! Какой умный, сильный древний! И, главное, мудрый какой! Ах, игрушка оказалась живой и не хочет с тобой играть? Давай сломаем! Чтоб никому не досталась!
Тимур кинул на меня еще один странный взгляд и исчез. Я растерялась, злость как рукой сняло. Просто взял и исчез.
Вот и что мне теперь делать? Где нахожусь, хрен его знает. Географию изучить так и не потрудилась, дура! Вслух выстроила витиеватую фразу и поплелась вперед, логично (а может и не совсем, учитывая тот факт, что я женщина) предположив, что стоял Тимур лицом по направлению своего движения, а значит идти мне надо туда, откуда он бежал. Каблуки проваливались в песок, мешая идти. Снять бы их, да почва уж шибко горячая. Взглянула на солнце. Оно явно было не на своем месте. Часовой пояс не тот, в коем я была. Кто б сомневался? Сняла верхнюю кофту, накинула на голову.
Сколько я плелась вперед, не знаю. Несколько часов точно. Ноги гудели, глаза болели. Хотелось пить. Когда вода есть, пить не хочется, сейчас же хотелось. Я не сразу поняла, что земля стала тверже, каменистей, и вокруг порой попадаются бледно-зеленые кусты.
Где-то справа тихо прошуршало. Я обернулась, заметила блеснувшие в лучах солнца стекла. Трасса. Не долго думая, наплевала на боль в ногах, на усталость и галопом понеслась в направлении дороги. И снова пришлось ждать, прежде чем показалась солидная фура. Замахала обеими руками и як сайгак запрыгала на месте, пытаясь привлечь внимание водителя, и едва не подвернув ногу.
— Ну, Пыжикова! Чтоб тебя! — вспомнила я чудесную авторшу.
Водитель, немолодой крепкий мужчина, затормозил, открыл дверь, окинул меня любопытным взглядом. На лице его промелькнула жалость. Удовлетворившись реакцией, я кивнула и залезла внутрь, захлопнула дверь.
— Девочка, ты от кого сбежала? Или в аварии побывала? Тебе куда?
Я сняла кофту с головы, одела ее на себя, подтянула ноги по очереди, сняла каблуки, размяла ступни.
— Сбежала от не очень хорошего дяденьки. Мне надо к мужу, домой, только не знаю, где нахожусь.
Мужчина присвистнул. Окинул меня еще одним оценивающим взглядом.
— К психам не имею никакого отношения. Честно, — ответила я на его взгляд. — Когда сперли, не знала, куда бег… везут. У меня с географией беда.
— Это тебе, девочка, в участок надо.
— Давайте, в ближайший, если Вам по пути, конечно. Только документов у меня нет… само собой.
— Само собой, — протянул водитель, переключаясь на дорогу.
Посреди трассы возник Рик. Раздался скрип тормозов, грузовик отнесло на обочину, развернув на месте и едва не опрокинув на бок. Пассажирская дверь открылась, меня осторожно вынули, прижали к теплой груди, я зажмурилась, прекрасно осознавая, что глазеть по сторонам не имеет никакого смысла.
Я уткнулась носом в порядком потрепанную и испачканную майку.
— С Анжелочкой ничего не слу…
— С ней все хорошо, — голос хриплый. Столько боли и еле сдерживаемой ярости. Я замолчала, всхлипнула, потом не выдержала, заревела в голос, без причины, просто потому что можно, потому что он рядом и не нужно останавливать себя, думать и решать проблемы, проблемы решит он. Я цеплялась за его одежду и размазывала слезы по лицу, не открывая глаз. И чхать на косметику. Больно она мне сдалась.
Бес бежал долго. Видно, не ошиблась я, когда решила, что забрался урод Тимур далеко. Наконец, остановился, опустил меня на мягкое, открыла глаза, узнала собственный диван, вздохнула, повернулась на бок, съежилась, обняла колени. Рик ласково, успокаивающе гладил меня по волосам. В черном бездонном взгляде плескались боль, отчаяние и вина. Не хотелось ни о чем думать. Бес принялся осторожно раздевать. Я не сопротивлялась. Отнес в ванную, включил воду. Я сидела все так же, обняв колени. Волны апатии и усталости накатывали одна за другой. Осторожно намылил, провел пальцами по шее, груди. Скрипнули зубы, белая голова опустилась, скрывая от меня выражение лица. И вот тут я, дура такая, наконец-то, сообразила. Оживилась, поменяла позу, оперлась руками о дно ванны, заглянула в черные глаза и тихо шепнула.
— Хороший мой, пытался — не значит сделал.
Он испуганно взглянул на меня. Мозг затопила волна нежности. Бес не хотел, чтобы я угадала его мысли. Боялся причинить боль. И будучи совершенно уверенным в том, что мной обладал другой, несмотря на все свои собственнические инстинкты, не собирался отказываться от меня, был нежным, ласковым.
Я извернулась, как была мыльная, обняла его, поцеловала в висок.
— Рик, я ведь сказала, что твоя и только твоя.
Он протяжно выдохнул сквозь стиснутые зубы и вновь сошел с ума. Мне еще понадобится время, чтобы разобраться, почему он так себя ведет. Пока же я просто не шевелилась, стараясь не мешать. Бес вытянул меня из ванной, обнял, закрыв глаза, терся лицом, водил носом, вдыхал запах, снова шептал что-то неразборчивое, гладил, ласкал. Кожу стало покалывать от его прикосновений. По опыту знала, что скоро успокоится. Терпеливо ждала. Тянулись минуты. Наконец, он просто притянул к себе, сжав в объятиях, и замер.
Я поежилась, поерзала, пытаясь согреться от его тела, спина мерзла. Рик очнулся, осторожно поставил под душ, смыл остатки пены (я лично думала, что он так ее стер), зачем-то вымыл волосы, вытер, перенес на кровать, укутал в одеяло, нашел на полке фен с расческой, положил мою голову на колени и принялся распутывать пряди, сушить их. Под мерное жужжание моторчика, тепло от одеяла, нагретого воздуха и его ласковые прикосновения я благополучно уснула, забыв обо всем и вся.
Проснулась я от мягкого покачивания. Приоткрыла глаза, узнала потолок машины, села, укуталась в одеяло, переползла на переднее сиденье, поджала ноги под себя. Оглядела ночную трассу в свете дальних фар, переключилась на водителя. Серо-желтые глаза нежно ответили на мой взгляд. Я сонно улыбнулась, зевнула. Хороший мой, я не стану спрашивать. Пожалуйста, скажи сам.
Бес понял мое молчание верно, нахмурился, отвернулся к дороге, минуту спустя тихо шепнул.
— Он ответит.
Я резко выдохнула. Нет. Он же сильнее. Только разве скажешь вслух. Рик, пожалуйста! Не надо. Подавила волну паники, заставила мозг работать.
— Ты не один, — так же тихо ответила я. Был бы один, меня бы не взял. Он кивнул. Я немного успокоилась. Стоит верить Бесу. В конце концов, кто из нас двоих старше. И все же… Все же не удержалась.
— Рик, я ведь тебя не по…
Он усмехнулся.
— Нет, маленькая. Доверься мне.
— Как скажешь.
Прижалась щекой к спинке, зевнула еще раз, расправила длинную юбку сарафана (уж явно не сама одела), укуталась в одеяло поглубже. Родные глаза ласково изучали меня. Рик протянул руку между сидений, выудил оттуда незамеченный мной ранее тонкий плед, положил между сидений, положил мою голову на колени.
— Спи.
Я послушно закрыла глаза, устроилась поудобнее и под равномерное укачивание провалилась в сон.
Проснулась я от резкого удара. Машину качнуло. Кое-как продрала глаза. Кругом темнотель, ни Черта не видно. Ясно только одно: я совершенно одна. Новый удар пришелся на правое крыло. Перелезла за руль, завела двигатель, включила габариты. В бледном свете фар взору предстала отнюдь не радостная картина. Впереди в темноту уходила грунтовая дорога, справа и слева, насколько позволял видеть свет, росла высокая трава, никаких деревьев. Однако тревогу вызывало иное, точнее иные.
Машину окружали нелюди. Тех, что стояли впереди, я видела лучше всего, те, что по бокам, выглядели безликими тенями, и отчего-то инстинкты подсказывали, о наличии таких же бездвижных напряженных тел позади. Перед капотом же мелькали две фигуры. Я с трудом различила обожаемую белую голову. Стало нехорошо. До боли сжала в ладонях руль. Дура! Стоило догадаться! На капот прыгнула бабушка, уселась, скрестив по-турецки ноги, обернулась ко мне, подмигнула и вновь устремила взор туда, где ее внук и мой муж один на один сражался с сильным древним.
Текли секунды, складывались в минуты. Машину то и дело задевало. Порой Тимур пытался исчезнуть. Однако ему не давали покинуть круг.
— Древние, — констатировал разум.
От напряжения болели глаза. Тем не менее страшно было даже моргать. Рик, пожалуйста! Зачем? Я прекрасно знала ответ на каждый вопрос, алыми буквами рождающийся в голове, только легче от этого не становилось. Радовало одно, если Анжелочка спокойно сидит на капоте, то значит оно пока все неплохо. В конце концов, она любит внука.
Наконец, две размытые тени замерли. Я тихо пискнула. Из живого на теле Рика были только глаза, все остальное представляло собой кровавую смесь кожи, остатков одежды и грязи. Голова Тимура в руках Беса не шевелилась. Он кинул труп на землю и неуверенно побрел к машине. Древняя бабушка спрыгнула, открыла заднюю дверь и бесцеремонно втолкнула туда Рика, нацелившегося на водительское кресло, залезла за ним следом.
— Куколка, уступи руль.
Я тряхнула головой, выгнав остатки страха.
— Нет. Скажите, в какую сторону и помогите ему.

35

Я, сцепив зубы, вела машину вперед. Позади отчетливо слышала, как Анжелочка зализывает многочисленные раны Рика. Физически, всем телом ощущала его боль и злилась. Злилась на себя, что так глупо доверилась, злилась на него, что сделал с собой такое. А все ради чего, ради мести!
— Маленькая, не злись, — тихо проговорил нежный хрипловатый голос.
Я стиснула руль. Отвечать? А что на такое ответишь? Снова, как в пустыне, накрыла волна ярости. О чем ты думал! Бес белый!
— Все хорошо ведь.
Я резко выкрутила руль на обочину и дала по тормозам, благо глубокой ночью на дороге машин не так много, развернулась всем корпусом назад.
— Хорошо? Хорошо?! — сама понимала, что начинаю переходить на ультразвук, но остановиться как-то не могла. — Ты… А если бы с тобой что-нибудь случилось!
Бабушка с любопытством переводила взгляд с него на меня. Серо-желтые глаза затянула ледяная пленка, так давно появлявшаяся в последний раз.
— Я достаточно сильный.
— Да, знаю я! Речь не о том! Даже когда вы с Гришей устраивали свои бои, мне было страшно за тебя, дурак, ты такой!
Поняла, что сейчас расплачусь. Оценила его состояние, как хорошее, значит, могу немного остыть. Повернулась, открыла дверь и вылетела на улицу. Прохладный воздух окутал разгоряченное тело и лицо. С трудом проглотила слезы. Реветь? Еще чего! Память с удивительным педантизмом вновь и вновь воспроизводила картину боя и ее конечный результат. И, конечно, он думает, что я сомневаюсь в его силе и способности победить. Ну какой же идиот! Я зарычала и с размаху попыталась впечатать кулак в несчастный, ни в чем не повинный (и теперь довольно измятый) капот. Удара не получилось. Руку поймали, обхватили за талию и прижали к теплой груди. Виска коснулось горячее дыхание.
— Поранишься.
Почему-то это единственное слово привело в еще большее бешенство. Я попыталась вырваться. Не вышло.
— Пусти!
— Нет, — шепнул он у самого уха, поцеловал шею. Попыталась уклониться от ласки. Рик протяжно вздохнул, провел одной рукой по груди, лаская.
— Пусти, — стиснула зубы.
— Нет.
— Ну, так. Я — домой. Разбирайтесь сами. Мне бегом все равно быстрее, — прозвучали слова Анжелочки, вслед за ними воцарилась тишина. Догадалась, что древняя оставила нас вдвоем. Рик не преминул воспользоваться этим самым бессовестным образом, принялся ласкать мое все еще сердитое тело. Я вздрагивала, сглатывала стоны. Когда он зубами спустил с плеч лямки, я поймала лиф на груди и снова попыталась вырваться.
— Маленькая, пожалуйста, — шептал хищник. — Не наказывай меня так. Пожалуйста, — он зарылся лицом в волосы на затылке. Я ощущала его дыхание. — Так хуже всего. Хрупкая моя, маленькая…
Я вздохнула. Злость ушла, осталась только нежность. Бес в мгновение почуял перемену в моем настроении. Развернул лицом к себе, поцеловал.
— Ты ведь меня прощаешь, правда?
— А ты просишь прощения? — прошептала я, не сдержавшись.
Он грустно улыбнулся. Провел пальцами по щеке, коснулся губ, поцеловал кончик носа. Отвечать явно не собирался. Я закрыла глаза, расслабилась, прижалась к нему.
— Рик, — приглушенно выдохнула ему в грудь.
— Да, маленькая?
— Ты хоть раз не добивался желаемого?
Он засмеялся.
— Никогда. Так или иначе, я получаю то, что хочу.
— Я так и думала.
Бес провел ладонью по спине, зацепил сарафан и потянул вниз.
— Вот сейчас, к примеру, я хочу тебя, — донесся до меня еле слышный шепот. — И намерен получить.
Тело сходу предало хозяйку, по коже волной пробежали мурашки. Рик прикусил мочку уха.
— Маленькая, ты всегда реагируешь одинаково, порой мне достаточно лишь подумать. Это сводит с ума. Хочу знать, так только со мной или так же было…
— С тобой. Только с тобой. Рик, даже в первые дни, когда думала, что вернусь домой, знала, никого другого у меня уже не будет. И прекрати ревновать к прошлому. Забудь. Его больше нет.
Он коснулся губами кожи за ухом, проложил дорожку поцелуев по шее вниз к плечу.
— Я постараюсь, — чуть отодвинул, осторожно отцепил мои руки от лифа, легкая ткань с тихим шорохом упала к ногам. Кожи коснулся прохладный воздух. Вздрогнула. Черные глаза с восхищением изучали изгибы моего тела. Я перестала дышать. Пусть я видела тот же взгляд и раньше, но отчего-то никак не верилось, что Бес считает меня настолько красивой. Кажется, он раскусил мои мысли, снисходительно улыбнулся.
— Маленькая, кто из нас двоих мужчина?
— Ты, — непонимающе хлопнула я ресницами. К чему он ведет?
— Вот и предоставь мужчине судить насколько ты красива и сексуальна. Хорошо?
Я испуганно кивнула. Порыв ветра разметал волосы и заставил поежиться, в следующее мгновение я лежала на передних сиденьях под Риком. Бездонные глаза с обожанием изучали мое лицо. И вот тут я вспомнила далеко не маловажную вещь, попыталась вскочить.
— Ты же есть хочешь, наверное.
Рик застонал, удерживая меня на месте. Причем застонал не в том смысле "как я тебя хочу", а в том смысле "умеешь ты не вовремя говорить". Состроила невинный взгляд, чем вызвала снисходительную ухмылку. Выражение лица Беса вдруг изменилась. Ему в голову пришла некая мысль. Вот любопытно, во что эта мысль обойдется мне?
В черных глазах вновь заплескалось желание. Он склонился, поцеловал подбородок, лизнул шею, я выгнулась, запрокинула голову, внутри патокой расползалась огненная смесь эмоций. Рик глубоко прерывисто задышал.
— Значит, хочешь утолить мой голод? — хрипло проговорил он.
Я почувствовала подвох в постановке вопроса, но ни задуматься, ни ответить не хватало сил. Его язык и губы скользили по шее, груди, животу, заставляя плавиться, растекаться под горячими прикосновениями.
— Ри-ик, — простонала я.
— Отвечай на вопрос, маленькая. Хочешь утолить мой голод?
— Да, — с трудом удалось выдохнуть мне.
— И который из двух сначала или ты хочешь утолить оба сразу?
Я всхлипнула, ощутив его колено между ног.
— Я жду.
— Не знаю.
Бес провел рукой по животу вниз, теплые пальцы проникли в меня. Я застонала, перед глазами заплясали знакомые желтые точки. Рик склонился к щеке.
— Это не ответ, маленькая. Ну же, я все еще жду.
В отчаянии с силой прикусила нижнюю губу. Движения его руки вызывали одну за другой волны желания, грозящие утопить с головой.
— Маленькая, это ведь просто, — он провел носом по виску, лишив меня остальных прикосновений. Я недовольно зашипела. — Сделай выбор. Сделай немедленно. И получишь все, что только пожелаешь.
— Тогда оба сразу, — мгновенно решилась я и, увидев сошедших с ума Чертенят в бездонном взгляде, поняла, что угадала его собственное желание. Бес оскалился. На этот раз вид его клыков не вызвал ни тревоги, ни любопытства, только нестерпимое желание… Желание узнать, что именно будет дальше. Нет. Не так. Желание не было просто нестерпимым, оно было всепоглощающе нестерпимым. Рик зажмурился.
— Маленькая… — осекся, не найдя слов к просьбе. Я понимала и так, но контролировать собственную реакцию на его действия отчего-то совсем не получалось. Медленно Бес склонился к моим бедрам, раздвинул ноги шире, провел рукой по внутренней стороне, заменил ладонь губами. Как и в первый раз, клыки царапнули кожу. Я всхлипнула. И снова эта боль не отрезвляла, а напротив, топила сознание все глубже и глубже в водовороте наслаждения.
— Рик, — простонала я, выгибаясь. Он лизнул ранки, переключился на вторую ногу, провел горячим языком, принялся целовать живот, грудь, поднял мои руки над головой, взял за талию, развернул спиной к себе. Услышала шорох. Одежда и ботинки улетели на улицу. Прижался сзади, провел носом по позвоночнику, вызывая волну дрожи. Одним резким движением вошел в меня и прокусил кожу на шее. Тело захлестнуло сладкое всепоглощающее, почти болезненное ощущение близости. Рик слизывал кровь, не прекращая двигаться. Я стонала, кричала его имя, смываемая волнами оргазма. Кто сказал, что оргазм бывает лишь единичным? Этот человек заблуждается, глубоко заблуждается…
Я лежала в теплых объятиях. Сейчас мне, наконец, хватило сил признаться самой себе, насколько люблю принадлежать ему, вся, без остатка, насколько мне нравится, когда он повторяет это на словах и доказывает на деле. Особенно, когда доказывает на деле. Я обожала его силу, его слабость, его привычку управлять и распоряжаться. Мне нравились его постоянные попытки подчинить меня своей воле, нравилось оставлять эти попытки безуспешными, ускользая от него и растворяясь в нем одновременно.
Бес осторожно провел костяшками по моей руке, начиная от плеча и заканчивая кистью, переплел наши пальцы.
— О чем ты думаешь?
Я засмеялась.
— Промолчать ты не дашь, знаю, только я же могу соврать.
Хищник хмыкнул.
— Ты не станешь врать.
— С чего ты взял?
— Не любишь лжи.
Удивленно взглянула на него. И не потому что он не прав, как раз напротив. Странно другое, сама я никогда не задумывалась об этом казалось бы немаловажном факте. Выходило, некоторые вещи обо мне Бес знал лучше меня самой. Пока я уперто проникала под его броню, не заметила, как он проделал то же со мной. А стоило. Ведь знал же, что люблю все его диктаторские замашки и говорил об этом. Знал, что слишком люблю секс, чтобы ни разу не удовлетворить сама себя. Улыбнулась.
— Думала о том, что обожаю принадлежать тебе.
Рик довольно хмыкнул.
— И?
— И все. Хватит с тебя. Ты ведь мне не говоришь, о чем думаешь!
— А ты спрашивала?
Я приподнялась и растерянно взглянула в серо-желтые глаза. Ведь правда, просто была уверена, что бесполезно.
— О чем ты думаешь?
— Гадаю, когда ты заметишь, и понравится тебе или нет.
Видимо удивлению моему не было предела. Рик грустно вздохнул.
— Кольцо, маленькая.
Хлопнула глазами и, наконец, почувствовала. Подняла наши руки со сплетенными пальцами. И на его, и на моей поблескивали две тонких полоски металла. И если его кольцо было абсолютно простым, то мое по окружности представляло сложный плетеный рисунок. Сосредоточенно разглядывала результат замысловатой фантазии художника, пока не сообразила, что Рик уже довольно давно дышит через раз. Я повернулась к нему и счастливо улыбнулась, возвращая дорогому лицу расслабленное выражение, а легким нормальное дыхание.
— Только как ты это делаешь, а главное когда?
Он неопределенно повел плечом. Я подумала, что кольца, скорее всего, были в машине, а купить или забрать из мастерской мог, когда оставил меня Анжелочке. Ладно, не отвечай. Сама выстроила вероятную цепочку.
— Дай угадаю, у меня и паспорт уже есть?
— Давно. Иначе как бы мы в больнице лежали?
Засмеялась, уткнулась носом в его грудь.
— Ты неподражаем.
— Хорошо.
Рик осторожно одел меня, оделся сам. Попыталась вернуться к управлению автомобилем. Бес не позволил, а потому я расположилась на сиденьях, положив голову ему на колени, и уснула.
Проснулась от легкого счастливого смеха и собственного недовольного ворчания.
— Маленькая, настойчивая моя, мне так неудобно.
Я перестала сонно бухтеть, разлепила один глаз и с удивлением поняла, что сижу на коленях Беса. Открыла второй глаз. Растерянно оглядела нас обоих в первых рассветных лучах, обернулась на дорогу. Рик одной рукой держал руль, второй обнимал меня. В серо-желтых глазах плясали смешинки.
— Ты не помнишь, что делала только что, да?
Я нахмурилась.
— Маленькая, ты в четвертый раз переползаешь на меня. Мне безумно нравится то, что ты делаешь, но так немного неудобно управлять.
Бегом вернулась в исходное положение, на этот раз уткнувшись носом в обнаженный живот, и просунув руки между его спиной и сиденьем, поерзала и снова погрузилась в дрему.
Мне снился лес, залитая солнцем поляна. Мой хищник сидел, подставив лицо теплым лучам, я же лежала на его коленях. Рик говорил, что ему нравится мой запах. Так вот. Мне нравился его. Я провела носом по обнаженному животу, вдыхая неповторимый аромат своего мужчины, начала медленно рисовать замысловатые узоры на спине. Мышцы напряглись. Ощутила первые признаки растущего в животе желания, поерзала, поцеловала, провела кончиком языка над ремнем. Услышала протяжный хриплый стон. Ясно почувствовала под щекой нечто недвусмысленно твердое, потерлась лицом сквозь джинсы, осторожно прикусила зубами.
— Маленькая, еще одно движение и ты будешь спать на заднем сиденье! — прошипел Бес.
Сознание тут же выпрыгнуло из чудесного сна. На заднем сиденье? Спать? Сомневаюсь. Еще движение и я окажусь там, все верно, но, зная тебя, мой хороший, я вряд ли буду спать. Решила проверить свою теорию. Легко повторила укус. Услышала рычание в ответ. Хмыкнула, снова укусила и вдруг оказалась лежащей на заднем сиденье… одна. Удивленно распахнула глаза. Он действительно исполнил угрозу! Я здесь, а он там, спокойно ведет машину!
— Маленькая, плед рядом, — насмешливо протянул Бес. Я раздраженно фыркнула и села, чем вызвала тихий довольный смех. Так да?! В голову пришла мысль. Здравость — не суть. Главное то, что она могла оказаться очень действенной. Хитро прищурилась, глядя в серо-желтые глаза через зеркало заднего вида, и немедля приступила к осуществлению задуманного.
Для начала небольшими воспоминаниями вызвала внутри волну желания, прикрыла веки, раздвинула пошире ноги. Медленно скользя ладонями от щиколоток, зацепила легкую ткань сарафана и подтянула ее до середины бедер, расположив единой, почти невесомой массой между ног. Прикусила нижнюю губу и взглянула в зеркало. Почерневшие глаза напряженно следили за каждым моим движением. Надеюсь, никуда не врежемся? Отправил меня одну на заднее сиденье, да? Хорошо, сексуальный мой, буду справляться сама. А ты понаблюдай и помучайся, ты ведь хотел.
Я откинула голову, провела пальцами по шее, представляя его руки и губы на себе, спустилась на грудь, лаская ее сквозь ткань, и точно копируя те движения хищника, что любила больше всего.
Машина остановилась. Я открыла глаза и положила руки на колени. Рик тяжело, прерывисто дышал, по-прежнему, изучая меня через зеркало. Хитро улыбнулась ему, повела бровью.
— Уже приехали?
— Нет, — рыкнул он, поняв мою затею. Верно, хороший мой, не будет двигаться машина, не буду двигаться и я. Не сама же перекочевала назад. Автомобиль рывком тронулся с места. Я обещано вернулась к прерванному занятию, теперь переключив свое внимание на пространство между ног. Кажется, чуть увлеклась и начала постанывать. Немного подумала, извернулась и, аккуратно забравшись под юбку, стянула белье, бросив его рядом на сиденье. Проверила результат. Удовлетворенно хмыкнула и спустила лямки, обнажая грудь. Сквозь ресницы наблюдала за своим Бесом. От каждого моего тихого стона он вздрагивал, черные глаза на мгновение блаженно прикрывались и вновь напряженно следили за мной. Каждый раз, выгибаясь навстречу своим же рукам, я видела, как тело его неосознанно повторяло мои движения.
Доводила себя до точки кипения и остывала, вновь доводила и остывала. Рик не выдержал первым. Машина резко затормозила, я обнаружила себя на его коленях, а его внутри себя. Бездонные глаза смотрели на меня с немым вызовом. Я улыбнулась и начала двигаться, мучительно медленно, мучительно и для себя, и для него. Бес стонал подо мной, целуя шею, ключицы, грудь, шептал что-то ласковое, слишком тихое для моих ушей. Я, не спеша, ценой огромных усилий, ускоряла темп. Рик зарычал, зажмурился, стиснул зубы. Снова терпишь, хороший мой? Любопытно, надолго хватит этого терпения. Хищник извивался подо мной. И мне это нравилось. С обивкой кресла можно было попрощаться, как и со сломанным подголовником.
Наконец Рик не выдержал. Теперь, зарычав громко, долго, открыл обезумевшие глаза, далеко не нежно схватил за талию и несколькими резкими движениями закончил мою пытку. Со стоном опустилась в его объятия, положив голову на плечо, и слушая тяжелое размеренное дыхание.
— Маленькая… — Бес осекся, помолчал, хмыкнул. — Паршивка такая.
— Сам выбирал, — глотая смех, согласилась я. — Никто за уши не тянул.
Ласково собрал волосы, убирая их с лица, и уже серьезно шепнул:
— Я тебе больно не сделал?
Улыбнулась.
— До боли хорошо да. Больно — нет, — снова решила схулиганить. — Опять отправишь назад?
— Нет уж, — засмеялся он. — До дома доехать все же надо. У меня встреча.
Я подняла голову, внимательно изучая его лицо.
— Какая?
— Нужная, — улыбнулся снисходительно Рик. — Маленькая, с тобой я выпал из реальности, и до сих пор пропадаю. Я могу доставать деньги, вещи и прочее разными способами, но предпочтение отдаю легальным вариантам…
Я улыбнулась.
— Раньше ты бы не ответил.
Черная бровь насмешливо приподнялась.
— Я и сейчас помолчал бы, просто ты со мной пойдешь.
Испуганно уставилась на него.
— Нет.
— Да.
С языка как-то незаметно сорвалось неприличное слово, пусть одно, но весьма емко отражающее суть моих мыслей. И ведь как танк же, если что решил, с дороги не свернешь.
— Ри-ик, — заискивающе похлопала ресницами я. — Я же в машине, наверное, посижу, да?
Очертил кончиками пальцев мою грудь, отрицательно покачал головой, сменил пальцы на губы.
— Деспот, — в сердцах сердито буркнула я, попыталась вырваться. Безуспешно, только прижал сильнее.
— Люблю, когда ты сопротивляешься, — довольно промурлыкал он. Зло зарычала, сделала новую безуспешную попытку. — Да, маленькая, так еще лучше, — хрипло шепнул Бес. Ну, ладно. Вот теперь я была в бешенстве. Новое рычание получилось каким-то визжащим. С криком "пусти, зараза" я начала вырываться по настоящему. Он мягко, осторожно, пытаясь не поранить, удерживал меня на коленях. И вот эта нежность злила больше всего. Я прикладываю столько усилий, а ему хоть бы хны! Еще и нравится. Черные глаза с восхищением изучали меня.
— Маленькая моя, так и думал, — хищно улыбнулся Рик.
Фраза несколько удивила, заставила замереть, кипящий котел бешенства временно перешел на режим равномерного бульканья. Недоверчиво прищурилась.
— Что думал?
— Что рано или поздно ты окончательно перестанешь заставлять себя быть разумной со мной и покажешь истинный характер.
Котел остыл, я осела на его коленях. Вот и приехали, Леночка! А отбрыкиваться-то бесполезно. Бес провел костяшками по щеке, легко поцеловал кончик носа.
— Маленькая, кто из нас двоих старше?
— Ты, — вздохнула я.
— Правильно, — улыбнулся Рик. — Только не вздумай расстраиваться. Лично мне все нравится.
— Неведение — блаженно, — философски протянула я. Теперь тонкие пальцы ласкали мои губы и подбородок.
— Ты так не считаешь.
Интересно, есть что-то, чего он обо мне не знает?
— Еще очень, очень многое, маленькая, но обязательно выясню.
Мысли читает!
Хищник тихо засмеялся.
— У тебя очень выразительная мимика, — стал серьезным, мне показалось немного грустным. — Жаль только не всегда…

36

На этот раз оставшийся путь до дома я не спала. Теперь все было намного хуже. Я говорила. И ладно бы, говорила какую-нибудь бессмысленную ерунду. Нет. Меня как-то незаметно потянуло пересказать Рику свое детство и юность. Все, что согласилась на данный конкретный момент выдать память.
А главное, не имею ни малейшего понятия, что на меня нашло. Хотя нет. Врать самой себе глупо. Знаю. Я просто-напросто, наконец, вздохнула спокойно, поняла, что могу поведать ему о себе все что угодно (самое худшее для наших отношений Бес уже знает) и не бояться, что он что-то поймет не так. Слишком умный, чтоб не понять.
Я сидела на пассажирском сиденье в сарафане, задрав выше колен бесконечную юбку, поджав босые ступни под себя, и весьма эмоционально, порой в интонациях и лицах, вещала о своих приключениях в младшем школьном возрасте. Рик с улыбкой, не отрывая взгляд от дороги, слушал меня.
— … а потом, в пятом классе, я прочла Хайборийскую Эру Роберта Говарда и все… Детские книжки забросила напрочь, чем привела папу в полный восторг, маму в недоумение. Она для меня такой список приготовила. Что в том списке было, не помню, помню там была точно Мэри Поппинс. Я ее начинала читать и бросила, совсем не понравилось. Сразу после Конана весь цикл о Нарнии перечитала и пошло поехало…
Закончив с книгами, я перешла к средней школе, к дракам, стрелкам во дворе, своей непрезентабельной несуразной на тот момент внешности. Теперь Бес не улыбался, а совершенно серьезно слушал, изредка бросая на меня хмурые взгляды.
Наконец, впереди показались знакомые ворота, машина въехала во двор. Хищник в мгновение покинул салон, открыл мою дверь. Я выбралась, держась за его руку, и тут же была задвинута за спину. По коже от неприятного предчувствия пробежала холодная волна.
— Ай, Эрик, — раздался глубокий приятный мужской голос. — Ангелина-то уже все поведала мне. Знаю, надеялся, что уйду до твоего прихода. Но не могу. Уж больно мне любопытно.
Я протяжно застонала. Что опять?! Рик успокаивающе сжал мои пальцы.
— Куколка, ну выйди из-за своей стены.
— Вот уж фигушки, — отчеканила я, зачем-то зажмурилась и прижалась к обожаемой надежной спине.
— Ну же, девочка, не все древние такие. Ты тоже нас пойми, со временем очень трудно сохранить рассудок. Томас его давно терять начал. Я подходить не буду. Выгляни.
— Выгляни в окошко, дам тебе горошка, — тихохонько вспомнила я детскую сказку.
— Маленькая, можно, — шепнул Рик.
Вздохнула, осторожно сделала шаг из-за спины беса и уперлась во взгляд внимательных умных ярко-синих глаз. Почти таких же небесно-синих, как и у розовой дамы. Черные брови, прямой с горбинкой нос, слегка вьющиеся черные волосы. Этот мужчина был удивительно красив, не так как мой Бес, но все же. Полные губы растянулись в довольной улыбке.
— Очаровательно, Эрик. Нежная, хрупкая, сильная. В сарафане и босиком… Прелесть… Ступни тоненькие и кисти тоже. А я ей понравился, — задорно закончил странную речь мужчина. Я сердито взглянула на него. — Уже разонравился, — засмеялся чудаковатый гость, затем обернулся снова к Рику, стал серьезным. — Ангелина давно нам уши про тебя прожужжала. Кажется, теперь она довольна. Добро пожаловать, древний, и до встречи. До встречи, куколка, — прошуршал воздух рядом с моим плечом.
Ошарашено уставилась на Беса. Он сердито стиснул зубы. Ему явно претило посвящать меня в детали услышанного. Наконец, еле слышно прошептал.
— Я убил древнего, а значит, по силе сравним с ним.
Про себя проматерилась, помолчала.
— Ага. Ну, ладно. Там же больше никого нет? — на всякий случай кивнула я на дом. Бес отрицательно покачал головой.
— Не дом, а проходной двор, — проворчала я и пошлепала босиком по дорожке к входной двери. — Есть хочу.
Воздух рядом со мной шевельнулся, я оказалась на теплых руках.
— Кто-то утверждал, что у нее очень нежные ножки.
— До сих пор утверждаю. До тебя я босиком никогда на улице не оказывалась, только на пляже разве что, — я блаженно потянулась, не боясь упасть, прикрыла глаза, Бес удержит в любом случае. — Помнится, почти каждое лето с родителями в Крым ездили. Море, водичка, вытянешься на горячем песочке так, а еще, если на животе, можно лифчик расстегнуть… — я, кажется, довольно застонала от нахлынувших воспоминаний. Надо мной раздался сердитый рык. Я распахнула веки и уперлась в, горящий ревностью, черный взгляд. Грустно улыбнулась.
— Рик, ну кому я нужна кроме тебя.
Вернулся знакомый серо-желтый цвет. Он как-то неопределенно устало покачал головой и опустил меня на кухонный стол. Странная привычка. Столько стульев вокруг.
— Привет, дети мои! — промурлыкал знакомый приятный голос. Сердце со страху ухнуло вниз. Бес в мгновение вернул меня в свои объятия и оскалился.
— Ну что такое! Каждый раз так, — обиделась розовая дама. Тявкнул многострадальный песик. — Что за реакция? Я, между прочим, вам гостей вот привела на недельку.
Каких?
— Ну как каких? Дорогих и любимых. Потом, годика через два, опять зайду, Вас свожу на недельку, а то ж вы как будете с родными-то общаться? А без родных нельзя… скука, — женщина картинно стукнула зонтиком об пол. — Да и ребенку надо бы знать всех бабушек, а еще тетку с дядькой.
Я прищурилась, потеряв смысл разговора. Рик хмуро разглядывал эксцентричную даму.
— Умный мальчик. Только что ж отмел мысль прямо так сразу. Правильная мысль была.
Лицо Беса стало каменным, на скулах ходили желваки.
— Не может, мальчик, а уже. Правильно, держи крепче, теперь их у тебя двое.
— Кого двое? — не поняла я. Женщина усмехнулась.
— Вон у мужа спроси, он тебе расскажет, — она начала исчезать. — Вся ваша увеличенная семья будет жить долго. Не волнуйся мальчик, я не изверг, чтобы дать лишь на время и отнять. И Эрик, то, что ты так хочешь, в вашей спальне. Все, полностью. Изучай на здоровье.
Дама пропала, а на ее месте в кухне появилась любимая сестренка.
— Катенька! — пискнула я. — Катюша!
Рик как-то чересчур осторожно опустил меня на ноги. Не обратила на это внимания, некогда, потом.
— Катенька! — стиснула я в объятиях ее. — Ты здесь! И с твоей головой какая-то ерунда!
Девушка усмехнулась и провела ладонью по немного отросшему ежику.
— А! Мы с Гришей чуть-чуть повздорили…
— Это он тебя так?! — вытаращилась я.
— Не-е. Ты чего? — обиделась сестренка. — Прическа ему, видите ли, моя не нравилась, ну я и сделала другой вариант.
— И что?
— Ничего. Молчит и сопит, сопит и молчит.
И вот тут я и вправду услышала тихое сопение. Хмурый Гриша стоял рядом и старался не кидать злых взглядов на Катюшину голову. Я обернулась к Рику. Серо-желтые глаза со смехом изучали нашу троицу.
— А я согласна с Гришенькой. Катерина, твои дырявые уши, язык и прочее безобразие куда не шло. Но волосы! Ты же девушка, в конце концов, а не солдат.
— Мамочка, — улыбнулась я.
— Леночка! Ты так больше не пугай! — мама обняла меня. — Эта мерзавка убедила нас, что ты исчезла насовсем.
Катерина обиженно фыркнула.
— Здравствуй, солнышко.
— Здравствуй, папочка.
— Сынок, — мама оторвалась от меня и целенаправленно пошла на, несколько растерявшегося от такого обращения, Рика. — Сейчас я тебя обниму.
— Мамочка, звучит как угроза, — подсказала сестренка.
— Не перебивай мать, — приказала женщина, поймав таки моего хищника. Еще и поцеловала… в лоб. Рик не сопротивлялся. Только почему в лоб-то? Хотя мамины мотивы и раньше не всегда были понятны остальным членам семьи.
— Здравствуй, сынок, — чинно кивнул издалека папа.
— Здравствуйте, — тихо поздоровался Бес. Я хмыкнула. Кто из них двоих старше?
— Ты чего как не родной? — пнула в плечо Гришу Катенька. — Кто вчера сказал, что по брату скучает?
Мальчик-гот хмуро уставился из-под лобья на Рика. Все как по команде замолчали. Вот не помню, когда моя семья молчала одновременно вся, да еще так долго.
Пауза грозила затянуться. Эти двое слишком упрямы, чтобы проявить хоть какие эмоции по отношению друг к другу. Я лихорадочно соображала, чтоб такое сделать. Бес еле заметно насмешливо кивнул брату. Гриша стиснул зубы и точно так же коротко ответил. Все. Я тяжело прерывисто вздохнула. Хищник обернулся ко мне, ласково улыбнулся.
— Ты есть хотела, — мягко напомнил он.
— Точно, — пошла шарить по холодильнику, кормить себя и вновь прибывших. Рик не отходил ни на шаг и помогал. Минут двадцать спустя моя своеобразная семья, что-то громко обсуждая, восседала за завтраком, а я, предвкушая офигенный вкус, налила себе в чашку горячего свежесваренного кофе, но вместо нее в руке вдруг почему-то оказался стакан сока. Ошарашено уставилась сначала на содержимое, потом на Беса. Он склонился к моему уху и еле слышно шепнул.
— Маленькая, тебе нельзя кофе.
— Почему? — возмутилась так же тихо я. С какой стати, вообще! Я кофе обожаю! Да… И тут до меня, наконец, дошел смысл слов розовой дамы.
Ребенок. Вот прямо так. Мне казалось, у Рика детей быть не может. Он же не человек… Или может? Все дело в ней, эксцентричной старой женщине. Стакан незаметно выскользнул из ладони. Рик ловко поймал его и поставил на стол, отстранился. Я с одинаковой долей шока и паники смотрела на его лицо. Хищник сделал еще один осторожный шаг назад, серо-желтые глаза покрылись льдом, губы сжались. Я испугалась окончательно.
Почему он так смотрит? Не может же это быть из-за ребенка. Он ведь догадался раньше, был ласков и заботлив. Потом сообразила. Дура я, дура! Котелком варить лучше надо.
— Хороший мой, ты не так понял, — мягко, очень тихо, начала я, делая шаг навстречу. Он отступил, глаза все такие же ледяные, настороженные. — Я хочу, очень! Просто не ожидала. Это ведь огромная ответственность. Веришь? — я с тревогой смотрела на него. Лицо немного расслабилось, дыхание стало легче. — И потом, я ведь тоже боюсь твоей реакции.
Серо-желтые глаза затопила нежность, я оказалась в надежных теплых объятиях.
— Эй, — крикнула от стола Катенька. — Вы чего там? У Гришеньки такое выражение! И молчишь. Чего молчишь, слухастый? Со всеми поделись, — последние три восклицания относились уже не к нам.
Я вопросительно взглянула в обожаемые глаза. Рик утвердительно кивнул. Счастливо улыбнулась.
— Я беременная!
Позади воцарилась абсолютная тишина.
— Ага, — сказала, наконец, мама и мир вокруг благополучно съехал с катушек.
На "нужную" встречу, доверив охрану дома Грише, Бесу, само собой, пришлось отправиться одному, чем была крайне довольна я и абсолютно не доволен он. Я же, проведя день в шумной компании, и с грехом пополам разобравшись, где всех расположить на ночлег, поплелась в ванную, смывать усталость.
По дороге взглянула на часы. Девятый. Рик еще не возвращался. Разочарованно вздохнула. Стыдно признаваться, но уже час спустя после его ухода жалела, что осталась. Я скучала, дико, безумно, хотя не видела всего полдня. В груди начала расти тревога. Сотового не знала, а спросить, идиотка, не догадалась. Привыкла, что сам всегда рядом.
Сосредоточенно глядя под ноги, прошлепала в душевую, разделась, села в ванную, включила теплую воду. Стало до боли одиноко, захотелось свернуться калачиком и не вставать. Так и поступила. Ванная потихоньку набиралась. Я сидела, положив подбородок на колени, и разглядывала пальцы ног. Где мои теплые, сильные, надежные руки? Я уже отвыкла мыться самостоятельно, да и одеваться тоже. Хотелось зареветь. Ну, где он? Снова внутри шевельнулась тревога.
— Кларк, — вспомнила я и вскочила.
— Зачем тебе понадобился Кларк? — хрипло прорычал Рик рядом.
Счастливо всхлипнула, зажмурилась и повисла на своем хищнике.
— Ты вернулся! Я соскучилась. Больше не останусь без тебя! И не надо ревновать, я твой телефон не знаю, а Кларк знает наверняка.
Вот теперь я получила свои теплые, сильные, надежные объятия.
— Не оставляй больше меня! — хлюпнула я носом.
Бес засмеялся, ласково погладил по волосам.
— Маленькая, ты ведь сама не хотела ехать.
— Мало ли чего я не хотела, — пробубнила я. Почему-то было так обидно. — И, вообще, когда это тебя интересовало мое мнение?
— Всегда, — еле слышно шепнул он на ухо.
Купание в душе плавно перетекло в секс в душе, потом секс перекочевал на кровать, а потом… потом абсолютно, до изнеможения удовлетворенная, блаженно потягиваясь, я узрела их. Книги. Много книг, беспорядочно сваленных в углу спальни. Пересилила усталость, выползла из объятий Рика, перекатилась к краю кровати, спрыгнула на пол и направилась к неровным стопкам. Бес пристально наблюдал за мной. В глаза бросились знакомые обложки. Склонилась и начала перебирать одну за другой, читая названия.
— Черт! — испуганно пискнула я, отчетливо осознав, какое именно его желание исполнила розовая дама, развернулась к кровати. — Зачем?
— Хочу знать, все, что знаешь ты, — тихо твердо отчеканил Бес.
Я открыла рот и вновь повернулась к когда-то прочитанной мной литературе. Детские сказки, учебники, фэнтези, фантастика, журналы и… Твою ж мать! Любовные романы! Вот не могла она про них забыть, да? Обязательно надо было их сюда переносить?! Возле ноги заметила до боли знакомую обложку. В душу закралась паника. Нет! Ладно, пусть читает все любовные романы, но только не этот. Эта книга чистая порнография, начиная буквально с первых страниц. Единственное, что я всегда хранила от всех втайне. Черт! Я пыталась сообразить, как спрятать паршивый роман. На самом деле, в подростковом возрасте книжка не казалась паршивой, совсем наоборот, это был практически личный альманах, путеводитель по миру секса и иже с ним связанного. Только вот Бесу об этом знать, ой как, необязательно. Поздно. Почуяв мое состояние, Рик уже стоял рядом, и я, будучи слишком медлительной, конечно, не отвела взгляда от запретной вещи. Черная бровь удивленно приподнялась. Склонился, вытянул, и принялся с интересом изучать аннотацию. Я застонала.
— Хороший мой, пожалуйста, не надо!
— Почему? — серо-желтые глаза прищурились, внимательно глядя на меня. Покраснела, уставилась в пол.
— Мне было пятнадцать, а книжка глупая, — обреченно вздохнула, ясно понимая, что отговорить теперь не получится никакими коврижками. Придется оправдываться. — Ну, ладно, короче, имей в виду, мне там не все нравилось и не нравится до сих пор.
Бес улыбнулся.
— С нее и начну.
— С чего тебе это в голову пришло, вообще? — возмущенно пробубнила я, залезая обратно на кровать и прячась с головой под одеяло. Матрас рядом прогнулся под его тяжестью.
— Ты назвала меня "Конан" однажды, в машине говорила это имя. Я хотел знать.
— Мог бы спросить.
— Я собирался.
Послала нехорошее слово в адрес розовой шляпки. Одеяло сползло с головы, обожаемые глаза нежно смотрели на меня.
— Я бы отдал ей жизнь за все, что она мне подарила.
От этого взгляда и слов стало трудно дышать. Провела рукой по щеке, приподнялась, поцеловала. Рик завернул меня в покрывало, прижал к себе.
— Спи, маленькая.
— Как скажешь, — промурлыкала я, поерзала, устроилась поудобнее и, несмотря на все произошедшие события, быстро провалилась в темноту…
В дрему ворвалось тихое хрипловатое дыхание. Кожу покалывало. Медленно до сознания дошло, что Рик снова ведет себя странно. Разлепила веки. Так и есть. Трется об меня, водит носом, глаза закрыты. Даже не так. Глаза прикрыты, а между ресниц виднеется белок. Он не просто их зажмуривает, он их закатывает. В очередной раз нежно, почти благоговейно, провел щекой по моей руке, от ладони, до плеча, вдохнул запах возле шеи. С ужасом поняла, что его бьет мелкая дрожь.
— Рик, — испуганно шепнула я. Он дернулся, скрипнули зубы.
— Да, маленькая? — прошептал хищник, не открывая глаз. Его все так же трясло.
— Хороший мой…
— Не пугайся. Сейчас справлюсь. Я говорил… — замолчал, подавил очередную волну сильной дрожи, продолжил. — Схожу с ума от твоего запаха, твоего тела, от сознания, что ты моя. Схожу с ума постоянно, просто не всегда выходит контролировать себя. Теперь стало совсем сложно.
Он со стоном опустился к моей шее, проведя носом по волосам.
— Сейчас трудно… очень… ты… — он перестал говорить, стиснул зубы.
— Из-за ребенка? — тихо прошептала я.
— Маленькая, — хрипло отчаянно выдохнул хищник, располагаясь за спиной. Я развернулась в кольце его рук, переползла повыше, обняла белую голову, прижала к груди и стала шептать то, что он обожал слушать больше всего. Рассказывала какой замечательный, насколько дорог мне, насколько важен, уверяла, что принадлежу ему и всегда буду. Повторяла до тех пор, пока его не перестало трясти, и он не прекратил тереться лицом о мою грудь и шею.
Впервые голову посетила странная, но вполне трезвая мысль. Мне с самого начала казалось, что он не в меру ревнив, что если я ошиблась? И он ревнив, как раз очень даже в меру, не с моей точки зрения, а со своей. Если его так трясет от простого сознания моей близости, то каково же ему должно быть, если в голову приходит мысль о другом рядом со мной… или во мне. Тем более. Я ужаснулась, вспомнив, как дразнила его в машине рассказами о своем прошлом. Выходило, что Рик не просто сдержан, а очень даже. Чертыхнулась про себя и отогнала размышления подальше. Подумаю об этом позже или просто спрошу.

Эпилог

Лена

Машина остановилась перед офигительным маленьким особняком. Я поморщилась, уперев кулак в спину.
— Маленькая, хочешь, не пойдем? — серо-желтые глаза с тревогой изучали меня. — Мне плевать. Сама знаешь.
Улыбнулась.
— Знаю. Вот оттого им так важно твое присутствие.
— Так уж прям мое, — ехидно протянул Бес.
Улыбнулась. Девять месяцев назад, после триумфального отбытия родни обратно, я уже не оставалась дома. Рик возил меня с собой кругом. Ужины, встречи, какие-то совещания. Я искренне старалась разобраться во всем этом безобразии, вникнуть, понять. В конце концов, я его жена. И неважно, что я одна такая жена, сидящая с краешку в кабинетах и переговорных. По-началу на меня, тихую и молчаливую, косились, потом просто перестали обращать внимание, ну а потом… Потом я попала на весьма помпезный благотворительный вечер госпожи Роуз и поняла одну немаловажную вещь. Те средства, что она со компания богатых дам собирают, весомы и несомненно куда-то там уходят, на школы и больницы, да. Только вот реального, ощутимого толка эти средства не имеют, помощи от денег больше тогда, когда они помогают сделать кому-то операцию или купить инвалидную коляску, а не когда тоннами медикам доставляют одноразовые полотенца, о чем незамедлительно и поведала Рику, проведшему весь понарошечный, дорогой и весьма бесполезный аукцион ухом у моего живота. Он, вообще, все свободное время проводил в этой странной позе и на людях, и наедине. Бес обожал слушать крошечное сердечко.
— Сделай сама как хочешь, — пожал он плечами и снова вернулся к прерванному занятию. Я и сделала, делаю до сих пор. В городских больницах потихоньку завела надежных неподкупных осведомителей. Они звонят мне, я звоню юристам своего хищника, а дальше, после небольшой проверки нужная сумма анонимно уходит адресату. Моему Бесу было наплевать как, куда и сколько я трачу. Он верил, а я старалась не подвести и не разочаровать.
Мои маленькие компании вскоре стали известны широкой общественности благодаря неугомонной журналистской пронырливости, и Рик вдруг оказался весьма известной персоной, многочисленные знакомые, партнеры и прочая нечисть, ранее стойко игнорировавшая тихую беременную жену, ни с того, ни с сего воспылали ко мне подозрительной страстью.
Я застонала, глядя в серо-желтые глаза.
— Долго еще будут пытаться влиять на тебя через меня?
Он пожал плечами, по-мальчишески улыбнулся.
— А мне нравится наблюдать, как ты безжалостно убиваешь всякие надежды.
Я вздохнула и вспомнила о недавнем звонке.
— Рик.
— Да, маленькая? — он, не спеша, покинул машину, обошел ее, помог выбраться необъятной мне. Я оказалась в его объятиях. Как умудряется?
— Чувствую себя бегемотом, — недовольно буркнула я себе под нос. Настроение резко испортилось. — И ненавижу вот эту фигню с психикой. Как горки. Вверх, вниз, вверх, снова вниз… Достало. Не смешно! — рассердилась я на улыбающегося Беса, попыталась вывернуться из теплых объятий. Безуспешно. Впрочем, как всегда.
Он честно постарался сделать серьезное лицо. Я сморщила нос на его попытку, чем вызвала новый приступ смеха, уткнулся лбом в мою макушку.
— Ты это мне хотела рассказать?
— Нет, — вспомнила я изначальную свою мысль. — Ты не позволишь Мэл вернуться?
Рик отрицательно покачал головой. Повел меня по дорожке ко входу, отдав ключи от машины молодому парню в глупом пиджаке.
— После того, что она устроила, сражаясь за власть? Нет.
Я вспомнила трупы женщин, меня слегка передернуло. Пожала плечами и вслед за Бесом вошла в людный зал…
Сквозь сон почувствовала небольшую тянущую боль в животе. Недовольно застонала и пошевелила ногами. Опять дурацкие дни! Стоп. Я резко распахнула глаза. Какие дни? Я ж беременная! Прислушалась к ощущениям. Точно. Вновь болезненно потянуло.
— Рик! — взвизгнула я и тут же оказалась на его руках.
— Что, маленькая?
— По-моему, мне надо в больницу. Я боюсь! — совсем не бесстрашное восклицание. Знаю, но отчего-то других эмоций не находилось. — Ты ведь будешь со мной?
Зря я его об этом попросила. Ой, зря! Так врача и акушерок, наверное, не пугали еще никогда. Вид, мучающейся под лекарствами меня, определенно не способствовал его самоконтролю. Замутненное сознание с трудом переваривало происходящее. Проваливаясь в небытье и выплывая из него, я периодически ловила взгляд напуганных сердитых серо-черных глаз. В какой-то момент мне удалось заставить ватный язык шевельнутся и произнести что-то вроде короткого.
— Хороший мой, все нормально.
Только фраза эта, похоже, имела совершенно обратный эффект. Меня спасла Анжелочка, оперативно прибывшая на место и угомонившая молчаливую смертельную угрозу в виде моего мужа, черной тенью нависшего над персоналом. Бессмертная бабушка, вообще, оказалась замечательной родственницей. Во-первых, потому, что спокойно пережила знакомство с моими родителями, во-вторых, потому что помогала мне общаться с кланом Беса, давала подсказки и советы, я всегда могла на нее положиться. Ну а в-третьих, Анжелочка, так же как и Рик, сходила с ума по ребенку (порой у моего живота торчали сразу два уха). Кроме того, она стойко и эффективно пресекала паломничество довольно впечатляющего числа древних, прознавших о моей беременности, и желающих непременно взглянуть и убедиться, что странная кукла неким непостижимым образом не затеяла обман.
Сутки спустя я, наконец, взглянула в припухшее личико дочери и подержала ее.
— Куколка, — благоговейно выдохнула Анжелочка. — И как куколку решили назвать?
— Сашей.
Бабушка улыбнулась.
— Прелестно.
Врач опасливо покосился на Рика.
— Папе дать?
Бес отчаянно отрицательно затряс головой.
— Почему? — шепотом удивилась я.
Серо-желтые глаза со странным паническим и одновременно обожающим выражением смотрели на крохотное неуверенно шевелящееся тельце в моих руках. Я поняла.
— Хороший мой, ты не сделаешь ей больно, — одними губами прошептала я. Кроме него и бабушки услышать меня не мог никто. Рик неуверенно приблизился. Бойкая акушерка, только что сменившаяся на дежурстве и уже не заставшая бешеного мужа важной пациентки, бесцеремонно вложила ему в руки, решившее покурлыкать, сокровище. Бес замер и перестал дышать. Я устало откинулась на спинку и улыбнулась. Навалились спокойствие и ощущение безграничного счастья. Недавние мучительные часы как-то сразу ушли на десятый план, кажется, в детстве кости ломала больнее.
— Скажи "привет" дочери, — ласково подсказала я. На последнем слове по телу Рика прошла заметная волна дрожи. Он стиснул зубы, промолчал, продолжая разглядывать маленького человечка.
— Милая, у папы нет слов, — хмыкнула я. — Тогда ты скажи ему "привет".
И малышка сказала… емкое и однозначное "у".
Уже позже в своей палате, глубокой ночью, когда дочка уснула в больничной кроватке, по форме и прозрачности шибко смахивающей на аквариум, Бес лежал в моих объятиях, и у меня никак не выходило угомонить его непослушное тело. Его колотило в буквальном смысле. Борясь с собой, со своими эмоциями, он скрипел зубами и не мог произнести толком ни слова. Я гладила выбеленную всклокоченную шевелюру.
— Зато теперь Сашка больше не будет меня лопать, разве что молоко, и ты, наконец, сможешь вкусно есть, — решила пошутить я. Вышло. Услышала тихий вздох и смешок.
Все девять месяцев Рик питался на стороне, что расстраивало меня неимоверно и злило, особенно если представить, что безымянной жертвой была девушка или женщина. Я стойко молчала и давила странную ревность, помятуя довольно подробное объяснение Анжелочки, что с определенного момента ему нужен только мой вкус.
— Маленькая, — хрипло прошептал он мне в грудь, — я не смогу жить без вас.

Эрик

Оставил неугомонную внучку счастливой бабушке. Когда она родилась, было до боли страшно. Страшно, какой она будет. Дама с собакой уверила, что Сашенька будет жить долго, только что это значило? Со временем стало ясно, что малышка однозначно не человек, она становилась сильнее, быстрее, разве что ела с мамой. Маленькая уже не могла уследить за ней, на что расстроено грустно вздыхала и теперь доверяет малышку древней.
Ангелина же, в свою очередь, сходит с ума по обеим моим женщинам, впрочем, как я сам. Жизнь разделилась на две части. Есть жизнь до, а есть после того момента, когда я пригляделся к гибкой разъяренной маленькой фурии, настойчиво сосредоточенно ищущей подручное оружие для борьбы со мной. И первая половина теперь кажется бессмысленной, пустой, бесполезной.
Уже ближе к дому я почуял слабый намек на ее запах. Остановился и заставил себя двигаться медленнее. Мне нравилось мучить себя. Нравилось, как этот запах постепенно окутывает, обволакивает, проникая вместе с воздухом в легкие, рождая воспоминания о ней, ее теле. Я беззвучно застонал, прикрыл веки. Не выдержал собственной пытки, ускорил бег. Уже возле дома почуял чужое присутствие. Мозг затопил гнев. Кларк. Я беззвучно прошел по следу. Он вел из коридора на кухню. Все. Затем человек ушел. Сцепил зубы, зажмурился и застыл, пытаясь задушить ревность. Кларк относится к ней как к сестре или дочери, порой навещал, носил Сашеньке игрушки и сладости. Я знаю, но тем не менее… тем не менее до сих пор каждый раз при виде чайных роз мне хочется кого-нибудь убить.
Привычно справился с яростью. Она в нашей кровати, спит, отсюда слышу тихое равномерное дыхание. Приблизиться, не разбудив, не составило труда. Оперся о зеркало спиной. Она лежала на боку в обнимку с подушкой. Маленькая, хрупкая, почти невесомая, такая беззащитная, ранимая, слабая. Горько усмехнулся сам себе. Слабая… Обманывай себя, идиот. Оторвал руки от стены, боясь сжать что-нибудь ненароком и сломать. Проснется и все поймет. Слишком умная, чтоб не понять.
Прекрасно видел, что в машине поняла мою необходимость в ней, видел, как оставила это при мне, как точно чувствует мои страхи, видел, как пытается убить их. Это восхищало и до боли пугало. Каждый раз доказываю ей, что она моя, только моя и всегда будет, каждый раз получаю желаемый ответ и каждый раз со злостью понимаю, что не подчинил ее своей воле. Нет. Она просто так решила сама. Чертова кошка! Как же ненавижу ее за это! И как обожаю за это! Обожаю до боли в мышцах. А еще боюсь. Боюсь, однажды решит, что больше не хочет оставаться рядом, встретит другого. Всегда есть те, кто сильнее меня. Она нужна им. Тогда я убью ее.
— Врешь, — шепнул здравый рассудок. — Сам себе врешь. Учуешь запах, взглянешь в глаза и не сможешь, еще и охранять останешься, словно пес какой. И будешь молча наблюдать, как кто-то другой вместо тебя касается ее, будешь слушать, как она стонет его имя…
Я зажмурился, задышал глубоко, часто. Надо успокоиться. Не думать об этом. Каждый раз схожу с ума. Так нельзя. Она не уйдет. Она обещала всю свою жизнь.
Порой до безумия боюсь того, что с ней сделал. В самом начале она еще могла уйти и ушла бы, умерь я свой эгоизм. Прожила свою жизнь свободной, самостоятельной, независимой. Знаю, не нашлось бы человека способного сломить ее волю или хотя бы просто пошатнуть. Теперь она моя, и я точно уверен, она счастлива, только… только, что если она счастлива оттого, что не знает иного варианта? Что, если в родном мире ей жилось бы лучше, а я вмешался и все испортил. Нет. Не хочу об этом думать. Она моя и точка. Моя. Черт! Подавил рычание, потер лицо ладонями. Не отдам. Сдохну ведь.
Маленькая зашевелилась. Открыл глаза. Не проснулась, только уткнулась носом в подушку поглубже. Теперь я заметил то, что из-за болезненных мыслей не увидел раньше. Хрупкое тело прижималось к одной из моих маек. Кошка постирала не все, что хотела. На мозг накатила волна нежности, восторга и абсолютной слабости. Снова затрясло. Давно не терял контроль. Подавил реакцию мышц на собственные чувства, осторожно заменил вещи собой.
— Ри-ик, — до боли знакомо хрипло промурлыкала она. И так громко. Мое имя у нее почему-то всегда получается громче, чем остальная речь. Так хорошо, так приятно. — Ты вернулся.
Я улыбнулся. С головой смывала нежность. Каждый раз одно и то же. Будто у меня есть выбор, и я могу не вернуться. Заправил за ухо мягкие блестящие волосы. Изящные тонкие руки обвили мою талию.
— Я соскучилась, — тихо пробормотала она, вновь погружаясь в дрему. Я вдохнул поглубже неповторимый запах и запел. Знаю, ей нравится. Она всегда засыпает под мое пение. Они обе засыпают.
— Хороший мой, — чуть слышно серьезно шепнула она мне в грудь, — я не смогу жить без вас.